Максим Лебедев – Академия смерти (страница 2)

Флавий только плечами пожал.

— Это и есть взятка. Будущая королева едет сюда, потому что её королевство выкосила чума магически мутирующих зомби

— Плевать, — оборвал Влад и мысленно приказал двойнику поднять саквояжи. Интеллекта твари как раз хватало на простые команды. — Сокровищница открыта?

— Она настроена на вашу кровь, мой принц. Достаточно будет окропить её эссенцией.

Влад моргнул. Почувствовал, как по затылку расползается липкое, унизительное ощущение собственной тупости. Как же он это ненавидел. До зубовного скрежета.

— Это худшая защита, о которой я когда-либо слышал. А если кто-то украдёт мою кровь?

— Я не обученный маг, — пожал плечами герцог. — Ваш отец считает, что это сработает.

Что ж, ясности это не прибавляло. Король и до того, как разум его начал сочиться по каплям, не блистал магическими талантами. Разве что хождением по чужим снам. Жалкое зрелище.

— Ладно, — выдавил Влад, направляясь к двери. — Но это не значит, что я на ней женюсь.

Флавий склонил голову. Влад фыркнул на этот жест откровеннее, чем позволяли приличия, и зашагал прочь.

План был прост. Добраться до сокровищницы, выгрести всё стоящее, а затем толкнуть это в Империи и профинансировать свои исследования. Дворяне тряслись над магическими побрякушками, но большинство из них не стоило и капли пота, пролитого при их создании. На кой дьявол инструмент, когда внутри тебя течёт магия? Когда можно призывать демонов, метать огненные шары и подчинять саму концепцию пространства? Одно знание, вырванное у древних инферналов, стоило целых состояний.

Он оставил Флавия позади и двинулся вниз — по извилистым лестницам башен и узким, кишкообразным коридорам. Тысячи часов он провёл, исследуя этот замок; сперва — ради забавы, потом — чтобы не пересекаться с людьми. Он знал его лучше любого гвардейца, лучше, чем отец и Флавий, вместе взятые. Здесь всё дышало почти ностальгией.

Сокровищница, что было почти парадоксально, примыкала к этим чёрным ходам. Не к самому хранилищу, разумеется, но близко. Опасно близко.

Это место забыло собственный возраст. Потрескавшийся камень освещали мёртвенно-бледные самоцветы, едва тлеющие, точно угли в золе. Вход являл собой деревянную створку, когда-то, должно быть, величественную. И всё же, несмотря на обветшалость, магическая энергия здесь пульсировала так, как нигде в королевстве.

Дверь не должна была пережить удара топора, не то что огненного шара. Но Влад знал: ничто в его арсенале не пробьёт эту преграду. Нечего и взламывать — замка не было. Древесина не поддавалась ни единой стихии, и даже время, казалось, облизывалось на ржавые петли с опаской.

Это была старая магия. Творение гениального мага, совершившего то, что никто не повторил за столетия после его смерти. Древность не делала чары сильнее, и, по правде, большинство современных заклинаний давило старые образцы. Но бывали исключения. Как эта дверь.

Влад вытащил кинжал с пояса — одна из немногих привычек, которую вбивали в него наставники по рукопашному бою. Никогда не оставайся без оружия. На мгновение задержал взгляд на лезвии, а затем полоснул себя по предплечью. Тонкая плёнка крови осталась на стали.

Неизящные, топорные штуки — оружие. Магия крови была на порядок выше.

Агония плоти, когда металл вспарывает кожу, привычно успокоила нервы. Острая, живая, честная боль.

Влад прижал окровавленный клинок к двери и ухмыльнулся в ожидании. Кровь впиталась в старую древесину — жадно, точно тварь, дорвавшаяся до пищи. Воздух загустел от низкого, утробного гула силы. Влад втянул его ноздрями, постукивая носком сапога, пока дверь хранилища медленно, с тяжёлой неохотой отползала в сторону.

Воображение взбесилось, рисуя немыслимые сокровища, хотя умом он понимал: ждать особо нечего. Внутри один за другим затеплились самоцветы, и их бледное свечение вылизало запустение.

Внутренность оказалась такой же обветшалой, как и фасад. Значит, главный массив чар держался на самой двери. Влад провёл ладонью по стене, впитывая структуру плетения. Руны расходились по всей камере, но фокус, главная печать, сидел именно в дереве. Неряшливо. Мощно, спору нет, но неряшливо.

Глаза привыкли к темноте — тот жалкий свет, что сочился из коридора, не пробивал порога, — и Влад моргнул.

Разочарование. Вот главное чувство, которое вызвало содержимое Королевской Сокровищницы.

Для начала — половина барахла оказалась оружием.

Вбивать чары в клинок ещё не значит сделать его равным магии, и уж тем более это не позволит прикончить мага. Влад миновал стойки, ворча себе под нос о бездарно угробленном потенциале.

Дальше шли доспехи, включая две полные латные гарнитуры, и тут он с неохотой признал — вложения чуть более разумные. Чуть. Мусор по сравнению с магией, но, надо думать, короли и лорды чувствуют себя в этом смертоносном железном гробу увереннее.

Амулеты. Вот это уже настоящее применение чар. Он схватил один — и снова разочарование окатило ледяной волной. Когда-то, возможно, артефакт был могуч, но даже под замедленным тлением хранилища магии в нём почти не осталось. Отклонение стрел — добротная идея, только нынешнего заряда хватит от силы на четыре одновременных выстрела, а не на дюжину. Полноценный магический купол был на голову выше.

Затем Влад наткнулся на кольца — взял лишь одно, — и наткнулся на книги. И там его разочарование сдохло.

Кое-что из найденного было мирским — тома с бесконечными страницами, перья, не иссякающие чернилами. Но даже это полезно. Бумага дорога, и отец когда-то заставил его выучить этот урок на собственной шкуре.

Влад скривился, подавляя липкое, унизительное воспоминание.

Среди книг обнаружился ведьмин гримуар. Влад был почти уверен: переплёт — из человеческой кожи. Этот трофей он заберёт с собой непременно. Рядом лежала книжица поменьше, с обложки которой выжгли имя владельца. Влад замер, буквально ощущая, как из неё сочится абсолютная, голодная тьма. Пожалуй, эту он не тронет.

И наконец взгляд упёрся в куб.

Каменный. Но порода — незнакомая, невозможная ни в одном из королевств. Поверхность испещряли руны, глифы и ещё несколько систем наложения чар, которые Влад даже не сразу опознал. Нет, не испещряли — куб был вырезан так, словно сам камень родился из этих знаков. Влад присел, коснулся пальцем прохладной грани — и в этот момент деревянная дверь снова пришла в движение.

Он обернулся.

В проёме стоял отец. Один.

Влад нахмурился, считывая выражение его лица. Отец выглядел виноватым.

Какого хрена ему чувствовать вину?

Влад разомкнул губы — не то рявкнуть, не то спросить, — но мир вдруг смялся в ослепительную точку. Вспышка была беззвучной и всепоглощающей: реальность истончилась, словно кто-то выдернул страницу из книги, а его самого швырнуло сквозь гулкую, лишённую направлений пустоту. На долю секунды исчезли пол под ногами, воздух в лёгких, собственное тело — осталось лишь падение в никуда, пронизанное чужим холодом и звоном, похожим на треск льда под водой.

Он моргнул, и мышцы сработали быстрее рассудка: вокруг развернулся полный магический купол — рефлекторный, почти осязаемый кокон силы. Но вместо привычного гудения заклинаний пришла глухая немота. Магия не отозвалась. Там, где раньше откликалась горячая волна, сиял ледяной вакуум — будто крикнул в бездонный колодец и не услышал даже эха. Глухо. Мертво. Вообще.

Влад выругался — грязно, с чувством, — и резко развернулся, оглядывая пустоту. Снова потянулся к магии. Тщетно. Внутри будто выбили невидимую опору. Блок на использование магии. Жёсткий, грубый, намертво отсекающий его от силы. Вот тут паника плеснула по-настоящему, липкая и горячая, но прежде чем она успела перерасти в истерику, в пустоте проявился человек, точнее иллюзия человека.

Лет тридцать пять с виду. В мантии, со старым посохом. Навершие посоха венчал здоровенный кусок кварца — больше для пафоса, чем для дела, Влад это знал. Магам не нужны инструменты, чтобы колдовать. Можно использовать, да, но настоящая потребность — никогда.

Иллюзия смотрела на него, и в её неподвижных, слишком спокойных глазах чудилась ухмылка мертвеца, заманившего живого в ловушку.

— Итак, ты желаешь стать моим учеником, — произнесла иллюзия.

Влад качнулся влево. Глаза проекции даже не дёрнулись — они по-прежнему пялились в точку, где он возник. Значит, эта штука едва ли разумнее дверного засова. Прекрасно.

— Это великая честь — добраться досюда. Архимаг Кейн воздаёт тебе должное за твою преданность делу.

Архимаг Кейн? Настоящий Архимаг или очередной бродяга, навесивший титул, даже не понимая его веса? Учитывая блок на магию — а Влад до сих пор не знал, что такое вообще возможно, — он всё больше склонялся к первому варианту.

Дерьмо.

— Школа Жизни испытает твою суть, — продолжала иллюзия, безучастная к нарастающей панике Влада. — Она измерит навыки, в коих Архимаг Кейн, по своему разумению, усматривает в тебе недостаток. Прошу, стой неподвижно.

Влад замер, и чужая магия навалилась сверху — тяжёлая, холодная, бесцеремонная. Она прошла сквозь тело, вспарывая слои сознания, пока не вгрызлась в самую черепную коробку. Его собственная сила дёрнулась, взбешённая, почти затопившая разум ужасом, но блок держал мёртво. Ни единой искры. Сколько Влад себя помнил, магия всегда хоть чем-то да отзывалась, когда он требовал. Сейчас — пустота. Ледяная, бездонная жопа.