Максим Лагно – Путь падшего продолжается (страница 6)

Очумевшие от экстаза речные воины, развернулись от городской стены и ринулись обратно на наше воинство, которое к этому моменту весьма неудачно выстроилось в боевой порядок в виде цепи. Ведь мы готовились гнать врага, а не встречать его атаку! Массы низких легко разорвут цепь и затопчут небесных воинов.

✦ ✦ ✦

Мой Молниеносный Сокол вёл себя всё хуже и хуже. Высота полёта снижалась, а удерживать его в горизонтальном положении было всё труднее. Я и Пендек медленно опускались.

Наши противники и до этого выкрикивали какие-то боевые кличи, но теперь их голоса слились в единый рык, прокатившийся по болотам, словно некое боевое озарение. У меня в животе похолодело от его мощи. Щепки в щелях днища Молниеносного Сокола жалобно задребезжали, как деревянные рамы в старом доме, когда под окнами проезжает тачка, из которой валят мощные басы кальянного рэпа.

Даже отравленный Пендек, валявшийся на лавке, очнулся и спросил:

— Что это?

— Последний натиск низких во славу Морской Матушки и её грудей.

— Воинственно кричат, поглоти их грязь. Вот бы на них энгара наслать. Ещё не так бы закричали.

— И не думай об этом.

Я запретил Пендеку вызывать громадного энгара — у парня недостаточно толстые линии для этого. Каждый призыв заканчивался смертью Пендека, целителям стоило больших затрат вернуть его к жизни. А в суматохе битвы легко упустить момент и потерять Пендека навсегда. Что поделать: заозаряться вусмерть — реальная опасность для дивианца любого предназначения, не только военного. Но я сам с нетерпением отмечал каждое утолщение линий Пендека, чтобы наконец-то использовать его талант в полной мере. С другой стороны — сегодняшняя битва показала, что несколько охапок злых призрачных хомяков поражали низких не хуже громадных буйволов.

Мысль о применении «Призыва Зверя» посетила не только Пендека.

Так как Экре Патунга умчался на взятие дворца наместника, а я, его второй старший, далеко от поля боя, то командование перешло к неофициальной третьей старшей — Мадже Патунга. Это она опрометчиво выстроила воинство в цепь, не угадав, контратаки противника. Теперь она спешно собирала воинов в защитные порядки. А для того, чтобы остановить широкий вал низкой толпы, вывела вперёд трёх выдающихся мастеров «Призыва Зверя». Тужась и кряхтя, они породили трёх исполинских буйволов и направили их навстречу толпе низких.

Обезумевшие от религиозного экстаза речные воины не дрогнули и смело накинулись… точнее, кинулись под копыта исполинов. Презрев осторожность, врубились в призрачные ляжки буйволов копьями и топорами. Какие-то смельчаки умудрились даже взобраться по туше одного буйвола, используя кинжалы.

Безмолвные призрачные существа топтали и раскидывали скандирующих боевой клич людишек. Людишки исступлённо наносили по призрачной плоти два три удара, выбив, если повезёт один треугольничек, после чего погибали под копытами.

Воины, державшие голых Матушкиных собеседниц на плечах, с безрассудной отвагой стремились поближе к буйволу: верили, что боевые молитвы жрицы разрушат магическое создание.

— Даже герои устают создавать таких больших зверей, — сказал я Пендеку и показал пальцем.

Родив призрачных гигантов, мастера «Призыва Зверя» повалились на колени. Их тут же окружили целители и напитали «Живой Молнией», «Закалкой Духа» и «Закалкой Тела». Мастера будут восстанавливаться десяток часов — настолько долгий откат у яркой ступени «Призыва Зверя».

— Мне повезло, что не умер после призыва энгара, — согласился Пендек.

Тут я спохватился: Молниеносный Сокол снизился до достижимой для луков высоты. Я начал отчаянно гладить панель управления, отгоняя Сокола влево, подальше от гущи битвы. Впрочем, мало кто из низких обратил на нас внимание — все заняты битвой с тремя призрачными исполинами. Несколько стрел прилетели в нашу сторону, ни одна не попала.

— Зря Маджа выпустила великих буйволов, — сказал я. — Мы их берегли для пробития стен дворца наместника.

Каждый призрачный буйвол прожил около пяти минут — серьёзный срок для такого размера. Затоптав не менее пяти тысяч человек, буйволы развалились. Низкие решили, что молитвы жриц сработали и поразили гигантов. Разрозненные группы речных бойцов, направляемые Матушкиными собеседницами, слились в единую толпу и снова двинулись на наше воинство, перестроившееся в «Непоколебимые Волны». Речные скандировали боевой клич. На этот раз он звучал на треть тише.

Обычно низкие, понеся такие потери, сбегали, но Матушкины собеседницы, оседлали воинов и повели остатки речной армии на гибель.

Ничего плохого в гибели низких, конечно, нет. Избиение слабеющего противника — отличная практика для молодых небесных воинов. Особенно для подручных. Помню, в какой растерянности был я во время битвы за храм в скалах, а тут масштаб в десяток раз больше. Это поколение подручных получат больше опыта, чем я и мои товарищи во время поисков правды.

4. Соль Матушкиной крови и дивианские роллы

Пора мне и Пендеку вернуться в тыл, как это сделали другие экипажи. Большой пользы от нас в сражении нет: Сокол разбит, линии истощены. При этом мы маячили на виду у всего речного воинства, соблазняя их лёгкой добычей.

И наш Молниеносный Сокол умирал. Он опустился так низко, что задевал дырявым днищем холмики грязи и редкие пучки травы.

Речные воины, копошащиеся на фланге основной толпы, заметили нас. Закричали: «Рви высших!» — и побежали к нам. Кто-то метнул копьё, кто-то на бегу стрельнул из лука. Копья до нас не долетели, а стрелы вонзились в истерзанный бок Сокола.

Обеими ладонями я стал грести по панели, словно строил кулич из невидимого песка. Нехотя повинуясь, Молниеносный Сокол двинулся задним ходом.

Пендек нашёл в себе силы, встал за моей спиной и метнул во врагов стаю из четырёх орлов. Призрачные птицы вяло разлетелись — сказывалась слабость призвавшего их Пендека — и снова слетелись, избежав стрел и копий. Сохраняя ровный строй, врезались в бегущую толпу. Вцепившись в лица и шеи речных воинов, орлы безмолвно расклевали их лица и изранили тела острыми крыльями. Потом взорвались, раскидав половину толпы.

Быть может, низкие перестали бы нас преследовать, но к ними прибежал воин с голой Матушкиной собеседницей на плечах. Расплёскивая из кувшина морскую воду, она завизжала охрипшим голосом:

— Накатись на крадунов, солёный сиабхи, как бесстрашная морская волна на берег!

Выжившие после взрыва орлов воины послушно подобрали оружие и, проваливаясь в грязи, побежали к нам. Даже раненые попробовали ползти, в нашу сторону, но быстро отстали.

Воин с собеседницей на плечах бежал рядом с товарищами. Размахивая кувшином и сиськами, собеседница окропляла бегущих водой, приговаривая:

— Соль Матушкиной крови! Соль Матушкиной крови!

Воины с восторгом смотрели на обнажённую жрицу. Жадно ловили морскую воду ртом и размазывали капли по грязным лицам. Выглядела женщина и впрямь мистически. Её молодое и стройное тело было чистым, тогда как речные перемазаны грязью и кровью. Да и я с Пендеком так забрызганы грязью, что не отличались от наших противников.

— Накатимся на них волной, братья, — устало пыхтели речные, подбадривая друг друга.

Пендек швырнул в них охапку хомяков, но большая часть призрачных грызунов утонула в грязи. Остальных враги разбили дубинами и копьями, не дав подобраться к себе.

— Не трать линии, — приказал я. — Оставь на крылья.

— Ох, у меня уже не хватит, — расстроился Пендек. — Надо подождать.

В этот момент пущенная навесом стрела вонзилась в мою ладонь, расположенную на панели. Пробив правую ладонь, с треском вошла в панель и разнесла её в дребезги.

Без паники, но шипя от боли, я выдернул стрелу. Снова сам собой сработал кристалл яркого «Унятия Крови» из гнезда одного из спасительных украшений. Рана затянулась почти моментально. Правда, ладонь всё равно нерабочая — ткани и кости не срослись. Я не мог ни согнуть пальцы, ни даже пошевелить ими. Когда вернёмся, Реоа заново пересоберёт мою ладонь. Следом за целительским сгорел кристалл «Телесной Крепости». Поздновато, но лучше поздновато, чем никогда.

Я подождал пару мгновений, но прихода от яда не случилось.

Судя по всему, лучник потерял кувшин с ядом и стрелял обычными стрелами. И — гад! — стрелял очень хорошо. Ещё несколько стрел с пронзительным свистом прилетели с неба и поочерёдно вонзились в панель. Последняя пробила мой шлем и гулко ткнулась в темечко. Не будь у меня «Телесной Крепости» — прошила бы череп насквозь. А так — даже сотрясения нет.

Сохраняя спокойствие, будто готовился к тренировке с манекенами на ристалище в своём дворце, я снял с крепления на борту мочи-ку, взял её в левую руку и поднялся со скамейки.

Молниеносный Сокол выполнял последнюю команду, поданную на разбитую панель — то есть, двигался задним ходом. Подскакивая на грязевых холмах, постепенно терял инерционную скорость.

— Соль Матушкиной крови ведёт тебя! — подгоняла речных воинов собеседница. — Накатись, как бесстрашная морская волна, солёный сиабхи, и раствори проклятых теней!

Речные устали бежать, поэтому не ответили на призывы собеседницы. Но молчание не помешало их решимости накатить на нас бесстрашной волной.

Ударившись о кучку грязи в последний раз, Сокол остановился. Немного покачался в воздухе и мёртво плюхнулся в грязь. Граней в его кристаллах хватило бы, чтобы дотянуть до расположения наших небесных домов в тылу, но, судя по всему, была повреждена какая-то силовая жила. Да и без рабочей панели я не смогу управлять акрабом. Кстати, славные погонщики, владевшие светлым «Отталкиванием Вещества» и яркой «Совокупностью Направлений» могли управлять небесными домами вообще без панели. Воздействовали на жилы на расстоянии.