Максим Кустодиев – Анонимные собеседники (страница 9)

А в переулке неподалеку от здания, где разместилась фирма “Сирена”, припаркован совершенно обычного вида автомобиль ВАЗ-2109. В нем двое парней такой характерной внешности, которая в наше время, никого не удивляя, встречается повсюду на складах, в офисах, на блестящих кинофорумах и, конечно, в переполненных туристами авиалайнерах, отправляющихся, как минимум, на Кипр.

В автомобиле крутится диктофон, записывая разговор между мужчиной и женщиной, а один из парней прослушивает запись, придерживая вставленный в ухо миниатюрный динамик. Лицо парня сохраняет бездумное выражение, и такое же отсутствующее выражение лица у его соседа, который, ни на секунду не останавливаясь, жует мятные подушечки “Орбит”. Если не знать наверняка, ни за что не догадаешься, что эти двое – сотрудники МВД.

Сори знал не понаслышке, что такое тюрьма. Это правда, что там тоже люди живут. Первый раз его закрыли из-за фарцовки, сейчас-то это просто смешно, и статьи такой нет. Именно тогда к Дутикову прилепилась дурацкая кликуха Сори. Была у него такая привычка – к месту и не к месту приговаривать по-английски “сори”, извините. Потом еще пара ходок, по другим делам, по другим статьям. Гордиться тут нечем, да, побывал он там, просто ему не повезло. Тюремный стаж, правда, прибавлял Сори веса в определенных кругах, но сами по себе отсидки, сколько их ни имей, еще не делают человека авторитетом. Главное уметь себя поставить. Дутиков умеет. Он всегда смотрит на ход вперед.

Частенько выполняя разные поручения Алексеея Алексеевича Чудовского, он считал естественным знать о своем солидном партнере как можно больше, так, на всякий случай. Имелся у Сори для таких как раз дел некто Степан, неприметный амбал из бывших ментов. Ему не надо было долго объяснять, кто такой Чудовский и как организовать за ним наружку, с ходу понимает, что к чему.

Интересно, думал Дутиков, переваривая доклад Степана, очень интересно. Второй раз за последние выходные дни Чудовский со всякими шпионскими предосторожностями наведывается в некую двухкомнатную квартиру, недалеко от метро “Новослободская”. Что ему там надо? И не связано ли это как-нибудь с недавней ликвидацией “рыбинских”? Сори не исключал, что его беседа с покойным ныне Маратом может аукнуться, и еще как.

– Думается, Георгий Леонидович, надо бы пару-тройку дней присмотреть за этой хатой, – предложил Степан. – А то как бы…

– Не учи ученого, – благодушно прервал его Дутиков. – Ты же знаешь, я читаю с листа! Квартиру пасти неделю, там видно будет, это первое. А второе – пошли кого-нибудь завтра же, в понедельник, на телефонный узел, получи квитанции по междугородке – за месяц, за два, если сможешь. Узнаем, кто платит, куда звонили, больше знаешь – позже сядешь!

Конечно, от него не могло укрыться важное следствие из принесенной Степаном информации. Можно говорить о случайности, а вернее всего то, что он, Дутиков, далеко не дурак. Уже на другой день он имел полный расклад. В квартире была прописана Лидия Ивановна Остякова, 1971 года рождения. До того, как, выйти замуж, она носила фамилию отца и называлась Лидия Ивановна Козинец. На АТС в качестве абонента по-прежнему числилась Л. И. Козинец. Разве лишнее знать о том, что Алексей Алексеевич Чудовский, правая рука всем известного Валентина Петровича, посещает квартиру дочери Козинца, заклятого врага своего шефа?

7

В выходные дни, против обыкновения, было очень много клиентов, и Полина устала фантазировать. Ее так и подмывало воспользоваться разок конспектом Николая Гаврилыча, она удерживала себя, стоит, мол, только начать. И все-таки раскрыла папку.

Николай Гаврилович занимал в “Сирене” особое место. До того он лет сто проработал в психоневрологическом институте, будучи профессиональным сексопатологом, при этом одновременно руководил самодеятельными театрами. Его коньком была психологическая реабилитация немолодых актрис, которые ходили за ним как за мессией, и, как минимум, публично целовали ему руки при всяком удобном случае. Как-то он исхитрился целый семестр протусоваться преподавателем сцен-речи на курсе Полины, и затем, повстречав ее позднее уже зрелой театральной девушкой, на правах старого знакомого предложил ей место в “Сирене”, под большим секретом, естественно.

В фирме телефонных услуг Николай Гаврилович не только обеспечивал обслуживание всей массы интересующихся клиенток, но и был как бы куратором процесса в целом. Он натаскивал сотрудниц фирмы, и, в частности, подготовил для каждой из них индивидуальные конспекты. Мужская часть коллектива “Сирены”, по-видимому, в меньшей степени нуждалась в опеке, тем более, что мужчин, работающих с клиентурой, в фирме было всего трое, включая директора Игорька и самого Николая Гавриловича. Третьим был опрятный, сутулый юноша Петя, которому место, казалось, скорее в библиотеке.

“Мне нравится мастурбировать, когда ты смотришь на меня!” – прочла Полина подчеркнутую красным фразу из конспекта. Не то, решила она, хотя, возможно, просто недостаточно знает мужчин.

Звонку своего постоянного клиента она обрадовалась: уж его-то, похоже, не интересует мастурбация воображаемой героини.

– Лола, мне будет очень недоставать тебя, – сказал знакомый голос, – но теперь смогу позвонить нескоро. Мне придется уехать.

– Надолго, Мистер Икс? – Полина искренне огорчилась. Этот постоянно названивающий незнакомец был ей чем-то симпатичен. – У вас какие-то проблемы?

– Скорее потенциальные.

Не мог же он сказать ей, что охранная служба “Контур” совершенно определенно порекомендовала ему немедленно прекратить любые разговоры с Лолой. Есть данные, предупредили его, что эти разговоры фиксируются и записи их могут быть использованы для компрометации. Он, естественно, удивился, откуда, черт возьми, такие секретные данные. Вообще-то он не подозревал свою охранную структуру в особой расторопности. Сведения, вне сомнения, надежны, сказали ему, получены прямиком из МВД.

От кого в точности поступили сведения, в “Контуре” и сами не знали. Люди подполковника Иванова подбросили информацию так аккуратно, что на них никто и подумать не мог.

Разговор с постоянным ее собеседником получился скомканным. Лола, чувствуя, что клиент нервничает, не стала искусственно тянуть время. Они попрощались. Не то, чтобы навсегда. Через два-три месяца вернусь, пообещал он, может и раньше.

Чудовский, прослушивая эту запись на следующий день, в понедельник, тоже почувствовал напряженность Козинца. Кроме того, Алексей Алексеевич, как всегда, наблюдал разрабатываемый объект со всех сторон, и поэтому совершенно твердо знал, что тот никуда не уезжает. Ясно, что он или что-то заподозрил сам или же получил конкретное предупреждение. В любом случае, решил Чудовский, надо форсировать операцию.

8

Полина, скрестив красивые ноги, сидит в Лизиной “будке”, так между собой сотрудницы “Сирены” именуют свои индивидуальные кабинеты. У Полины в ее “будке” уютнее, а может, просто привыкла. Закипает чайник, Лиза делает себе маникюр и разговаривает с клиентом.

– Так хорошо на пляже, – говорит она, – жарко, ты стоишь у воды, смотришь на молодых женщин. Вот одна с оттопыренной белой задницей, она еще не загорела, маленький красный треугольник ее трусиков врезался между ягодицами… А вот идут две молоденькие девушки, такие стройные, длинноногие, у них смеющиеся глаза и полные красные губы. Одна из них встречается с тобой глазами, в ее глазах такое… такое… – многозначительно тянет Лиза и делает знак Полине.

Полина свешивается и пытается прочесть неразборчивое слово в Лизином конспекте.

– Бесстыдство, – еле слышно шепчет Полина.

– Такое бесстыдство, – воркует Лиза. – Девушка поправляет полную грудь, едва прикрытую полосочкой ткани. Она смотрит на тебя в упор и кончиком языка облизывает губы. Подружка, смеясь, обнимает ее и толкает к воде…

Лиза работает по конспекту, подготовленному неутомимым Николаем Гаврилычем. У Полины тоже есть конспект, но она им не пользуется.

– А теперь, внимание, – продолжает сеанс Лиза, – ты увидел меня! Я прохожу совсем близко, едва не касаясь твоего лица своими волосами. Ты чувствуешь запах…

– Какой, говоришь, запах? – переспрашивает Лиза. – Какой еще запах? – делая беззвучные движения губами, спрашивает она у Полины. Та подсказывает:

– Острый бесстыдный запах!

Лиза изображает мимикой, как здорово придумала Полина. Между тем, выдумывать незачем, у Лизы в самом деле острый бесстыдный запах. Передать его другими словами невозможно. Разве только на профессиональном языке, например, так: пронзительные ноты экзотических цветов и фруктов, облагороженных свежей дымкой альдегидов на мускусно-амбровом фоне. Полный прикол! Как это получается, что подобные тексты засоряют ей голову, думает Полина.

Лиза спокойно продолжает вещание. Нет, не зря Николай Гаврилыч поучает ее: больше жизни, голубушка, ты ведь говоришь с мужчиной! Но Лиза на работе не очень выкладывается. Поизображает, но в меру. Зато всегда готова перейти от слов к делу – тут она, похоже, может задать копоти.

– Медленно, медленно я снимаю свои маленькие трусики, – рассказывает Лиза, покрывая ногти лаком.

Лизе всего 22, но она уже успела побывать замужем, два года жила на Мадагаскаре, теперь оформляет развод. Фамилия у нее – и не выговоришь, вроде Хайламу-Муламе. Госпожа Хайламу-Муламе очень ветреная особа. Раз за разом нарушает строжайший приказ Игорька, директора “Сирены”. Он запрещает прямые контакты с клиентами, а Лизе наплевать, трахается себе со всеми, с кем знакомится по телефону, не чувствует Лизавета границ жанра. Почему она до сих пор не уволена – сие есть тайна великая. Похоже, она трахает и толстенького Игорька.