Максим Козлов – Психологическая ловушка (страница 2)

— В кладовую?

— За расходниками, бумага закончилась.

— Где кладовая?

Девушка показала рукой:

— В цокольном этаже, рядом с техническим помещением.

— Спасибо, Лена.

Она вышла. Верховцев смотрел на Толина с лёгким недоумением.

— Вы всегда так внимательны к персоналу?

— Я всегда внимателен ко всем, — сказал Толин. — Это моя работа.

Отпил воды. Вода была холодной, хорошей — такая вода бывает только из артезианских скважин. У Березовского была своя скважина, это многое говорило о человеке.

— Илья, — сказал Толин, — сколько людей сейчас в здании?

Верховцев задумался:

— Гости... около двадцати, плюс персонал, плюс охрана. Сорок пять-пятьдесят.

— Точно?

— Я могу уточнить.

— Уточните. И дайте мне список со всеми: гости, персонал, охрана. Фамилии, имена, должности.

Верховцев поднял бровь:

— Это стандартная процедура?

— Это моя процедура, — Толин посмотрел ему в глаза. — Если вы хотите чтобы я работал здесь, я буду работать по-своему. Или я уезжаю, а вы объясняете Березовскому почему его встреча сорвалась.

Верховцев помолчал, потом кивнул:

— Список будет через десять минут.

Он вышел. Толин остался один.

Снова посмотрел в окно. На парковке появилась новая машина — чёрный «Ленд Ровер». Из неё вышел мужчина в длинном пальто: высокий, худой, движения плавные, почти кошачьи. Толин узнал его по походке — Менжинский, IT-миллиардер, один из миноритариев. В досье было написано: «Умен, холоден, связи в правительстве». Толин не любил таких людей — они всегда просчитывают всё на три шага вперёд. С ними трудно работать, с ними трудно жить.

Менжинский вошёл в здание. Через минуту Толин услышал его голос в коридоре — тихий, мягкий. Такие голоса бывают у людей которые умеют убивать словами. Словами убивать проще чем пулями. Пули оставляют улики, слова нет.

Верховцев вернулся с распечаткой: три листа, мелкий шрифт.

— Список, всего сорок семь человек.

Толин взял листы, начал читать. Фамилии, имена, напротив каждой — должность, время прибытия. Персонал: Лена Морозова, официантка; Марина Соболева, официантка; Сергей Громов, начальник службы безопасности...

Дочитал до конца, потом перечитал ещё раз.

Сорок семь имён, сорок семь человек. Один из них был не тем кем казался.

Толин не знал этого — он чувствовал. Так же как чувствовал давление между лопаток по дороге сюда. Как чувствовал что рукопожатие Верховцева было слишком твёрдым. Как чувствовал что Лена смотрела на Верховцева прежде чем ответить на простой вопрос.

Что-то было не так.

Он положил список на стол.

— Где сейчас Березовский?

— В своём кабинете, на втором этаже.

— Он знает что я здесь?

— Да, я доложил.

— Хорошо, я поднимусь к нему до начала встречи.

Толин встал, взял портфель. Список оставил на столе — он запомнил имена. Он всегда запоминал имена, это тоже было частью работы.

В коридоре было тихо, ковровые дорожки гасили звук шагов. Стены были увешаны картинами — дорогие, безвкусные. Толин прошёл мимо пожарной лестницы, мимо двух дверей с табличками «Служебное помещение». На лестнице ведущей на второй этаж стоял охранник — крупный, с бритым черепом, в ухе гарнитура.

— Мне к Березовскому, — сказал Толин.

— Оружие есть?

— Нет.

Охранник провёл ручным сканером, прибор молчал. Толин не носил оружие уже десять лет. Он не любил оружие — оружие создаёт иллюзию контроля, а иллюзии опасны.

— Проходите, вторая дверь налево.

Кабинет Березовского был большим: стол, кресла, бар. На стене икона — старая. Толин не разбирался в иконах но эта явно стоила дорого. Березовский сидел в кресле у окна, ему было за шестьдесят. Лицо одутловатое, мешки под глазами, но взгляд цепкий. Такой взгляд бывает у людей которые много раз начинали с нуля.

— Толин, — сказал Березовский без приветствия. — Давно не виделись.

— Пять лет, на похоронах Гуцериева.

— Да, хоронили хорошо, — Березовский кивнул на кресло напротив. — Садись. Водки будешь?

— Не пью.

— Правильно, я тоже перестал. Врачи запретили. — Он усмехнулся. — А ты всё такой же: серьёзный, собранный, как штык.

— Работа такая.

— Работа, — Березовский повторил слово словно пробуя на вкус. — Ты знаешь почему я тебя позвал?

— Разрулить конфликт с миноритариями.

— Разрулить, — Березовский усмехнулся. — Это она тебе сказала? Коваль?

— Я читал документы.

— Документы, — Березовский достал сигару, не закурил, покрутил в пальцах. — Толин, ты умный человек. Скажи мне: ты веришь в то что это просто конфликт акционеров?

Толин молчал, он ждал. Березовский хотел сказать что-то ещё. И он сказал.

— Это не конфликт, Толин. Это война. И я проигрываю. — Он положил сигару. — Кто-то сливает информацию конкурентам, срывает сделки, перекупает моих людей. Уже три контракта ушли из-под носа. А сегодня... сегодня должно было случиться что-то ещё.

— Что именно?

— Не знаю, — Березовский посмотрел на икону. — Но я чувствую. Чувствую как тогда, в девяносто первом. Когда воздух пахнет кровью а ты не знаешь откуда придёт удар.

Толин слушал. Березовский не был параноиком — он был хищником. Хищники чувствуют опасность раньше чем она появляется. Если Березовский говорил что воздух пахнет кровью — значит кровь уже пролилась. Или прольётся сегодня.

— У вас есть подозрения? — спросил Толин.

— У меня есть чутьё. — Березовский наклонился вперёд. — Кто-то из моих. Свой. Человек которому я доверял. Кто-то кто знает всё: мои слабые места, мои деньги, моих людей.

— И вы хотите чтобы я нашёл его.

— Я хочу чтобы ты был рядом сегодня. Смотрел, слушал. И если что-то пойдёт не так... — Березовский замолчал.