Максим Козлов – Правила игры (страница 3)

— Я люблю, когда люди говорят прямо, — сказал он. — Вы можете сделать новый вариант за две недели?

— Могу.

— Сделайте. Я хочу видеть концепцию, предварительные расчеты и визуализацию. Деньги не проблема. Сделайте хорошо.

Он встал. Илья тоже встал, быстро, нервно. Она осталась сидеть.

Воронов посмотрел на нее сверху вниз.

— Анна, вы будете работать на меня. Формально вы в штате «СтройИнвеста», но технически подчиняетесь мне. Если будут вопросы — звоните.

Он протянул ей визитку. Она взяла. На белом картоне было написано: «Андрей Воронов, Северная строительная компания», и номер телефона. Никакой должности.

Она убрала визитку в карман, не глядя.

— У меня есть вопрос, — сказала она.

— Слушаю.

— Почему вы пришли сюда сами? Вы могли прислать технаря. Зачем топ-менеджеру встречаться с рядовым архитектором?

Он посмотрел на нее. Пауза затянулась.

— Потому что я хочу знать, с кем работаю, — сказал он наконец. — Я не доверяю отчетам. Я смотрю в глаза.

Она встретила его взгляд. Он не отвел глаз. Это была проверка. Она поняла это и не дрогнула.

— Я сделаю концепцию, — сказала она. — К пятнице.

— Хорошо.

Он вышел. Шаги затихли в коридоре. Потом хлопнула входная дверь.

Илья выдохнул.

— Ты что творишь? — сказал он, переходя на «ты». — Это же большой человек. Нельзя так с ними.

— Я сказала правду. Вы хотите, чтобы я врала?

— Нет, но… аккуратнее надо.

Она встала и пошла в свою комнату.

Села за стол, открыла ноутбук. Руки дрожали. Она не понимала, отчего. От недосыпа, от голода, от адреналина. Она не боялась этого Воронова. Она вообще ничего не боялась после того, что пережила в Москве. Но что-то в нем было другое. Он смотрел так, будто видел насквозь. Будто читал ее историю по лицу.

Она заставила себя сосредоточиться на работе.

До пятницы было пять дней. Она не спала больше четырех часов в сутки. Она работала с утра до ночи, забывая про еду, про чай, про холод в квартире. Она чертила планы, считала нагрузки, моделировала рельеф в программе, которую никто в этом городе не умел использовать. Она делала то, что умела лучше всего. Она забывала себя в работе.

В среду вечером она шла домой и увидела его.

Воронов стоял у подъезда. Он курил, глядя на ее окна на четвертом этаже. Увидев ее, он бросил сигарету в снег и затушил ботинком.

— Как успехи? — спросил он.

— Откуда вы знаете, где я живу?

— Я знаю всё, что мне нужно знать.

Она остановилась в трех шагах от него.

— Вы следите за мной?

— Нет. Я проверяю тех, на кого трачу деньги. Вы работаете на меня. Я хочу знать, с кем имею дело.

— Вы могли спросить у Ильи.

— Илья сказал, что вы приехали из Москвы неделю назад. Сняли квартиру на улице Ленина. Ни с кем не общаетесь. Не выходите, кроме работы. У вас нет мужа, нет детей. Он не знает, почему вы уехали из Москвы.

— Это не ваше дело.

— Нет. — Он кивнул. — Не мое. Но я хочу быть уверен, что у вас нет проблем, которые отразятся на проекте.

— У меня нет проблем.

— У всех есть проблемы.

Она посмотрела на него. В свете фонаря его лицо казалось высеченным из камня. Она подумала о том, что он, возможно, тоже бежал. Что его ссылка в этот город была не карьерным решением, а наказанием. Но она не стала спрашивать.

— Концепция будет готова в пятницу, — сказала она. — В десять утра. Приезжайте в офис.

Она прошла мимо него, открыла дверь подъезда и вошла.

Он не остановил ее.

Дома она сняла ботинки и села на пол в коридоре. Она сидела так пять минут, глядя на свои руки. Потом встала, включила ноутбук и продолжила работать.

В пятницу в десять утра она сидела в кабинете Ильи и ждала.

Воронов пришел без пяти десять. Один. Без свиты, без помощников. Он вошел, сел напротив и положил на стол телефон диктофоном вверх.

— Я записываю, — сказал он. — Чтобы потом не переспрашивать.

— Хорошо.

Она развернула планшет и начала.

Она говорила сорок минут. Она показала три варианта планировки, расчеты по нагрузкам, схему ливневой канализации, визуализацию фасадов. Она говорила сухо, по делу, цифрами и фактами. Никакой воды. Никаких эмоций.

Воронов слушал, не перебивая. Иногда он делал пометки в блокноте. Иногда смотрел на нее так, что ей хотелось проверить, не расстегнута ли у нее рубашка. Но он смотрел на чертежи, на ее руки, когда она показывала на экран. Он следил за логикой.

Когда она закончила, он молчал минуту.

— Хорошо, — сказал он наконец. — Это уровень.

— Спасибо.

— Но есть одна проблема.

— Какая?

— Городской архитектор не утвердит это. Вы меняете его генплан. Для него это потеря лица.

— Я меняю его, потому что его вариант технически неверен.

— Я знаю. Но в этом городе все решают не технические вопросы.

Она посмотрела на него.

— Что вы предлагаете?

— Я предлагаю вам выступить на градостроительном совете. Лично. Объяснить чиновникам, почему ваш вариант лучше. Вы умеете убеждать?

Она вспомнила, как убеждала инвесторов в Москве. Как стояла перед советом директоров, доказывая, что их проект на набережной убьет всю эстетику района. Как они смотрели на нее, молодую женщину в дорогом костюме, и не верили ни одному слову. А потом она победила. Но это было в другой жизни.

— Умею, — сказала она.

— Хорошо. Совет через две недели. Я подготовлю документы. Вы готовьте выступление.