Максим Козлов – Правила игры (страница 5)

Стадион находился на южной окраине города. Она знала это место. Здесь она бегала в школьные годы на уроках физкультуры. Тогда здесь была нормальная беговая дорожка, трибуны на пятьсот мест, футбольное поле. Теперь все было разрушено. Трибуны облупились, поле заросло бурьяном, торчащим из-под снега. Беговая дорожка превратилась в бетонную плиту с трещинами.

На этой плите стоял вертолет.

Маленький, черный, с затемненными стеклами. Рядом с ним стоял Воронов в черном пуховике. Он курил, глядя на город с высоты стадионной насыпи.

Она подошла. Он кивнул, не оборачиваясь.

— Посмотрите, — сказал он.

Она встала рядом и посмотрела туда, куда он показывал.

От стадиона открывался вид на восточный микрорайон. Пять пятиэтажек, котельная, пустырь, за которым начиналась промзона. Весь этот район был построен в семидесятых и не ремонтировался никогда.

— Видите пустырь? — спросил Воронов.

— Вижу.

— Там будет ваш жилой комплекс.

— Не мой. Я только делаю концепцию.

— Не важно. — Он бросил сигарету в снег. — Важно то, что вы видите то, чего не видят другие. Илья не видит. Главный архитектор не видит. Вы видите.

Она не ответила.

— Я проверил ваше прошлое, — сказал он. — Не только полицейскую ориентировку.

Она повернулась к нему.

— Вы сказали, что не лезете в чужие дела.

— Я сказал, что не лезу. Я не сказал, что не смотрю.

Она сжала зубы.

— Что вы узнали?

— Что вы лучший выпускник МАРХИ за последние десять лет. Что вы работали в бюро «Круглов и партнеры». Что ваш проект бизнес-центра на Пресне получил премию на архитектурном биеннале в Венеции. Что после замужества вы ушли из бюро и больше ничего не построили.

— Достаточно.

— Не достаточно. Я хочу знать, почему женщина с таким портфолио бежит в провинцию и работает за копейки.

Она смотрела на него. Ветер бил в лицо. Снег летел с крыш.

— Мой бывший муж, — сказала она, — запретил мне работать. Он сказал, что если я выйду из дома, то он наймет адвокатов и докажет, что я психически больна. У него были деньги на лучших адвокатов. У меня не было денег вообще. Я ушла, когда он был в командировке. Взяла документы, ноутбук, чертежи и уехала.

— Почему вы не пошли в полицию?

— Потому что он сам был полицией. Не в прямом смысле. Но его люди были везде. В прокуратуре, в судах, в адвокатских конторах. Я бы не выиграла.

— А теперь?

— Теперь он нашел меня. Вы сами сказали.

Воронов молчал. Он смотрел на пустырь, на пятиэтажки, на дым из трубы котельной.

— Вы знаете, почему меня сослали сюда? — спросил он.

— Нет.

— Я провернул сделку, которая принесла компании двести миллионов долларов. Но она была рискованной. Совет директоров не хотел рисковать. Я рискнул. Я выиграл. И меня сослали за то, что я не спросил разрешения.

Она посмотрела на него. В его голосе не было обиды. Была констатация факта.

— Вы тоже бежите? — спросила она.

— Я не бегу. Я жду. Здесь я строю проект, который принесет мне контрольный пакет. Когда я вернусь, я войду в совет директоров не как наемный менеджер, а как акционер. Это план.

— А я?

— Вы мой инструмент.

Она усмехнулась.

— Хотя бы честно.

— Я всегда честен. Это моя проблема.

Он повернулся к ней.

— Анна, я не буду вас защищать. Я не рыцарь. Но я даю вам работу, которая вернет вас в профессию. Вы сделаете этот проект, и ваше имя снова будут знать. Это все, что я могу.

— Мне больше ничего и не нужно.

— Хорошо. — Он кивнул. — Поехали. Я отвезу вас в офис.

— Я доберусь сама.

— Садитесь. — Он открыл дверцу черного внедорожника, стоящего у края стадиона. — Не упрямьтесь.

Она села.

Машина была чистая, новая, с кожаным салоном и запахом дорогого освежителя. Воронов сел за руль. Он вел быстро, но аккуратно, объезжая ямы на дорогах, которых здесь было больше, чем асфальта.

— Вы получите зарплату завтра, — сказал он. — Я перевел деньги Илье сегодня утром.

— Спасибо.

— Не благодарите. Это ваши деньги.

Они доехали до офиса. Она вышла из машины, не оглядываясь.

На следующий день пришло сообщение от Воронова. Короткое: «Градостроительный совет в понедельник в 10:00. Будьте готовы».

Она готовилась три дня.

Она сделала презентацию на тридцать слайдов. Она выучила все цифры. Она продумала ответы на вопросы, которые могли задать чиновники. Она знала, что городской архитектор — мужчина шестидесяти лет, который не менял свой стиль со времен Советского Союза. Он любил симметрию, прямоугольные кварталы и ненавидел все, что выходило за рамки типовых решений. Ей предстояло сказать ему, что его проект несостоятелен.

В понедельник утром она надела черный костюм, единственный, который взяла из Москвы. Он был дорогим, итальянским, сидел идеально. Она посмотрела в зеркало. Под глазами были тени, но лицо было спокойным.

Воронов ждал ее у здания администрации. Он был в сером костюме, при галстуке. Рядом с ним стоял мужчина в дешевом синем пиджаке — местный юрист, которого он нанял для сопровождения сделки.

— Вы готовы? — спросил Воронов.

— Да.

— Заходите.

Они поднялись на третий этаж. В коридоре пахло казенным учреждением: бумагой, пылью, старым линолеумом. У дверей зала заседаний стояла женщина-секретарь с блокнотом.

— Вас ждут, — сказала она. — Проходите.

Зал был большим, с высокими потолками и портретами бывших мэров на стенах. Длинный стол, покрытый зеленым сукном. За столом сидели восемь человек. В центре — главный архитектор города, полный мужчина с красным лицом и тяжелым подбородком. По бокам — чиновники из комитетов по строительству, экологии, транспорту. На отшибе — два человека в штатском, которых она не узнала.

Воронов сел слева от нее. Юрист сел сзади.

— Доброе утро, — сказал главный архитектор. — Мы собрались, чтобы рассмотреть концепцию застройки восточного микрорайона, представленную компанией «Северная строительная». Слово предоставляется господину Воронову.