Максим Козлов – Правила игры (страница 2)

— Хорошо, — сказала она. — Завтра.

Она собралась уходить. Илья остановил ее в коридоре.

— Анна, слушайте. Завтра в девять у нас встреча с заказчиком. Я хотел бы, чтобы вы присутствовали.

— Какой заказчик?

— «Северная строительная компания». Они наши конкуренты, но по этому контракту мы объединяем усилия. Будет их представитель. Говорят, очень серьезный человек. Бывший топ-менеджер из Москвы.

— Мне не нужны встречи. Мне нужно работать.

— Я понимаю. Но технические вопросы будете отвечать вы. Я в этом не силен.

Она посмотрела на него. Ей было все равно, кто этот человек из Москвы. Ей было все равно на конкуренцию и на объединение усилий. Она хотела одного: закрыться в комнате и делать чертежи. Но она была здесь новым человеком, и ей нужны были деньги.

— Во сколько? — спросила она.

— В девять.

— Я приду.

Она вышла на улицу. Снег перестал. Небо было серым, низким, давило на крыши. Она пошла пешком, потому что машина осталась у дома. Город был маленьким. От офиса до ее квартиры было пятнадцать минут ходьбы. Она шла по улице Мира, мимо магазина «Продукты», мимо парикмахерской, мимо аптеки. Все было на своих местах. Даже вывески не поменялись.

Она остановилась у дома, где прошло ее детство. Трехэтажка с облупившейся штукатуркой. На первом этаже была ее школа. Теперь там был офис микрокредитной организации. Она посмотрела на окна третьего этажа, где когда-то жила ее бабушка. Бабушка умерла пять лет назад. Квартиру продали. В окнах висели чужие шторы.

Она пошла дальше.

Дома она съела еще печенья, запила чаем. Потом разобрала сумки. В одной из них был фотоаппарат. Она достала его, включила. На карте памяти были фотографии Москвы: небоскребы, набережные, ее последний проект — бизнес-центр на Пресне, который так и не построили. Она пролистала их быстро, не останавливаясь. Потом нашла фотографии мужа. Она удалила их все, не глядя.

Телефон зазвонил снова. На этот раз номер был московский, но незнакомый. Она не взяла трубку. Звонок повторился через пять минут. Она выключила звук и положила телефон экраном вниз.

Она легла на диван и уставилась в потолок. Потолок был белый, с трещиной, которая шла от люстры к углу. Она смотрела на эту трещину и думала о том, как двенадцать лет назад сидела в этой же комнате, на этом же диване, и смотрела на эту же трещину. Тогда она думала о том, как уедет. Теперь она думала о том, как остаться.

Она не заметила, как заснула.

Проснулась в час ночи от холода. Батареи стали совсем теплыми. Она встала, надела носки, свернулась калачиком и снова закрыла глаза.

Утром она пришла в офис в восемь сорок пять.

Илья был уже там. Он пил кофе и смотрел в окно. Увидев ее, он кивнул и сказал:

— Он приехал.

— Кто?

— Представитель «Северной строительной». Говорят, прилетел на вертолете из областного центра. В такую погоду.

— Вертолет?

— Да. Посадил на стадионе. У нас тут стадион заброшенный, но полоса бетонная есть. — Илья говорил с восхищением, как о чуде. — Там такие деньги, Анна. Говорят, он из Москвы, из большого бизнеса. Его совет директоров сослал сюда после какой-то авантюры. Но он все равно здесь главный.

— Мне все равно, — сказала она.

— Я понимаю. Но вы будете говорить по делу. Без эмоций. Хорошо?

— Я всегда говорю без эмоций.

Она прошла в свою комнату, взяла ноутбук и планшет с расчетами. Встреча должна была проходить в кабинете Ильи. Она зашла туда, села у окна и открыла файлы.

Он вошел без стука.

Она услышала его раньше, чем увидела. Шаги в коридоре были тяжелыми, уверенными. Дверь открылась, и он вошел.

Ей показалось, что в кабинете стало тесно.

Он был высокий, широкий в плечах, одет в темно-синий костюм без галстука. Лицо было жестким, с глубокими морщинами у рта и прямым, чуть приплюснутым носом — следом старой травмы. Волосы темные, коротко стриженные, с сединой на висках. Ему можно было дать сорок или пятьдесят. Глаза были серые, холодные, и они сразу нашли ее.

Он смотрел на нее три секунды. Потом перевел взгляд на Илью.

— Доброе утро, — сказал он. Голос был низкий, с хрипотцой. — Меня зовут Андрей Воронов.

— Илья Белов, главный инженер. — Илья встал и протянул руку. — Это Анна Градова, наш архитектор.

Воронов посмотрел на нее снова. Кивнул.

— Архитектор?

— Да, — сказала она.

— Из Москвы?

— Из Москвы.

— Я тоже из Москвы. — Он сказал это так, будто они были в одной лодке. Она не ответила.

Он сел напротив нее, положил на стол кожаный портфель и открыл его. Достал планшет, ручку, блокнот. Движения были быстрыми, точными.

— Я не буду тратить ваше время, — сказал он. — У нас есть два месяца, чтобы подать заявку на конкурс. Конкуренты — «ГрадСтрой» из областного центра и местная компания «Архитектон». Наша задача — сделать лучшее предложение. Я хочу понять, на что вы способны.

Она смотрела на него. Он не улыбался. Он говорил деловито, сухо, как человек, который привык, что его слушают и выполняют.

— Участок сложный, — сказала она. — Подтопление, перепады высот, старые сети. Если строить жилье, нужно поднимать уровень территории минимум на метр. Это увеличивает бюджет на тридцать процентов.

— Заказчик хочет уложиться в бюджет.

— Заказчик хочет, чтобы дом не поплыл весной. Я могу сделать концепцию, которая решит проблему с подтоплением за счет планировки. Но это потребует изменения технического задания.

Воронов посмотрел на нее внимательнее.

— Какие изменения?

— Сместить жилую застройку к восточной границе участка, где выше отметки. Западную часть сделать парковой зоной с искусственным рельефом. Это снизит объем грунта для отсыпки в три раза.

Он молчал несколько секунд. Потом достал из портфеля свернутые чертежи и разложил их на столе.

— Это предварительный генплан, который сделали местные архитекторы. — Он показал на схему. — Что скажете?

Она посмотрела на чертеж. Увидела типовую планировку: пятиэтажки, расположенные квадратами, парковка во дворах, детская площадка в центре. Это было решение для другого участка, с другим рельефом. Здесь это не работало.

— Это ерунда, — сказала она.

Илья дернулся.

— Анна…

— Я говорю правду. — Она подняла глаза на Воронова. — Этот проект нельзя строить. Если заложить фундаменты по этому плану, через три года дом начнет давать трещины. Грунты не выдержат.

Воронов смотрел на нее. В его глазах не было раздражения. Был интерес.

— Вы уверены?

— Я геологию смотрела. У вас на западной части участка торф на глубине два метра. На чертеже там стоит башня. Башня будет стоять на торфе. Я не знаю, кто это делал, но этот человек не читал отчет.

— Читал, — сказал Воронов спокойно. — Это работа главного архитектора города. Он утверждал этот генплан год назад. Заказчик его принял.

— Тогда заказчик получит проблемы через три года.

Воронов усмехнулся. Это была не улыбка. Это было движение мышц лица, которое ничего не выражало.