Максим Козлов – Красный песок (страница 7)

— Если нет — будем чинить этот.

Они сняли второй двигатель к вечеру. Шэн устал так, как не уставал никогда в жизни. Скафандр натирал плечи. Перчатки стёрли пальцы до мозолей. Он хотел есть, пить, спать. Но сначала нужно было доложить.

Они вернулись в базу.

Анна и Кадзу сделали больше, чем он ожидал. Система жизнеобеспечения была почти восстановлена. Фильтры работали. Насосы гудели. Давление в отсеке поднялось до 0,8 атмосферы. Можно было ходить без шлема.

— Ещё неделя, и у нас будет полноценная атмосфера, — сказала Анна. — Я нашла три баллона с кислородом в хозяйственном блоке. Подключила их к системе. Запас увеличился.

— На сколько?

— На два месяца. Итого — двадцать месяцев.

Это было хорошо. Двадцать месяцев — это больше, чем восемнадцать. Каждый дополнительный день был подарком. Шэн кивнул.

— Кадзу, как электроника?

Кадзу сидел в углу, окружённый микросхемами, проводами и платами. Он работал как одержимый — его пальцы двигались с такой скоростью, что Шэн не успевал следить.

— Плохо, — сказал Кадзу. — Вся электроника, которая не была экранирована, сгорела. Экранированная — тоже частично. Я отсортировал то, что можно восстановить. Примерно тридцать процентов.

— Тридцать процентов — это мало.

— Но достаточно. Для полёта нам не нужны все системы. Нам нужны: навигация, управление двигателями, связь, жизнеобеспечение. Всё остальное — роскошь.

— Связи у нас нет. И не будет, пока мы не починим антенну.

— Антенну я посмотрю завтра.

— Ты не можешь ходить.

— Я могу ползать. Антенна на крыше базы. Я заберусь по лестнице.

Шэн посмотрел на его ногу. Нога была распухшей, даже через бинты было видно. Кадзу не жаловался. Он никогда не жаловался. Это пугало Шэна больше, чем если бы он кричал от боли.

— Ладно, — сказал Шэн. — Но я пойду с тобой. Не один.

— Боишься, что я упаду?

— Боюсь, что ты сделаешь что-то, о чём пожалеешь.

Кадзу посмотрел на него долгим взглядом. Потом кивнул. Он понял. Шэн сказал «упадёшь», но имел в виду «убьёшь».

Ужин был молчаливым. Еда была той же — тюбики, сублиматы, растворимый кофе. Но сегодня даже эта еда казалась вкусной. Усталость притупляла вкусовые рецепторы. Или, наоборот, обостряла. Шэн не знал. Он просто жевал и смотрел на остальных.

Анна ела медленно, маленькими кусочками. Она берегла желудок — после травм он работал плохо. Кадзу ел быстро, как солдат. Чан не ел вовсе — он сидел с закрытыми глазами и, кажется, медитировал. Или просто отдыхал.

После ужина Шэн вышел наружу.

Ночь была холодной. Звёзды — яркими. Он сел на обломок стены, снял шлем, вдохнул холодный воздух. В бассейне дыхания был виден пар. Но воздух был чистым — спасибо фильтрам.

Он думал о чипе.

Если чип действительно был вынут до крушения, значит, убийца готовил саботаж ещё на Земле. Это означало, что он или она знал о миссии всё. Значит, он или она был среди тех, кто проектировал, строил, тестировал. Или среди тех, кто летел.

Шэн перебирал в голове имена.

Мигель. Мёртв. Исключён.

Стивенс. Мёртва. Исключена.

Коэн. Мёртв. Исключён.

Остались четверо. Он. Анна. Чан. Кадзу.

Он знал их всех. Он знал, что Анна боится высоты — странный страх для астронавта, но она научилась его контролировать. Он знал, что Чан коллекционирует редкие монеты — у него дома в Шанхае целая комната, полная витрин. Он знал, что Кадзу играет на скрипке — он брал её с собой на МКС и играл в невесомости.

Он знал их биографии. Он знал их психологические портреты. Он знал их привычки, слабости, страхи.

Но он не знал, кто из них способен убить.

Потому что убийца не похож на убийцу. Убийца — это не монстр из фильмов. Убийца — это обычный человек, который в какой-то момент решает, что чужая жизнь стоит меньше, чем его цели.

Шэн достал из кармана скафандра маленький блокнот. Он всегда носил его с собой — для записей, чертежей, расчётов. Теперь он открыл его на чистой странице и написал четыре имени.

Анна. Чан. Кадзу.

Под каждым именем — факты. То, что он знал наверняка. Без домыслов. Без предположений.

Анна. Медик. Специалист по радиационной защите. Была на МКС дважды. Не замужем. Родители живы. Любит готовить. Боится высоты. Сломана ключица — не может поднимать тяжести. Но может ходить. Могла ли она убить Коэна? Могла. Но зачем?

Чан. Системный инженер. Специалист по двигателям. Был на МКС трижды. Женат. Есть дочь. Коллекционирует монеты. Не боится ничего. Зол на Кадзу. Мог ли он убить Коэна? Мог. Но зачем?

Кадзу. Пилот. Специалист по навигации. Был на МКС четырежды. Не женат. Любит скрипку. Спокоен. Слишком спокоен. Не чувствует боли — или не показывает. Ходил ночью к «Икару-1». Мог ли он убить Коэна? Мог. И, возможно, убил.

Шэн посмотрел на список. Потом зачеркнул своё имя. Себя он не мог подозревать. Если он убийца, значит, он сумасшедший. А сумасшедшие не знают, что они сумасшедшие.

Он убрал блокнот.

Завтра нужно работать. Завтра нужно будет снять двигатель с «Икара-1». Завтра нужно будет проверить антенну. Завтра нужно будет смотреть в глаза этим людям и делать вид, что он верит им.

Он встал. Пошёл в базу.

Внутри было тепло. Вентилятор гудел. Анна спала. Кадзу спал. Чан не спал — он сидел у стены и смотрел на Шэна.

— Ты долго, — сказал Чан.

— Думал.

— О чём?

— О том, как мы будем строить корабль.

— Не врёшь?

— Немного.

Чан кивнул. Он умел принимать ложь. Особенно когда она была во благо.

— Ложись спать, — сказал Чан. — Я посторожу.

— Ты не спал прошлой ночью.

— Посплю завтра.

Шэн не стал спорить. Он лёг на пол, положил шлем под голову. Закрыл глаза. В темноте за веками всё ещё горела надпись. «Они не хотели, чтобы мы вернулись».

Он уснул быстро. Сон был глубоким, без сновидений. Когда он проснулся, прошло четыре часа. Чан сидел на том же месте. Он не спал. Но он не смотрел на Шэна. Он смотрел на Кадзу.

— Что? — спросил Шэн шёпотом.

— Он не спал, — так же шёпотом ответил Чан. — Два часа лежал с открытыми глазами. Смотрел в потолок.

— Может, не мог уснуть.

— Может. А может, ждал, когда мы уснём.

— И?