Максим Козлов – Красный песок (страница 8)

— И не дождался. Я не спал. Он знал, что я не сплю. Поэтому не вставал.

Шэн сел. Посмотрел на Кадзу. Кадзу спал — теперь по-настоящему. Его дыхание было глубоким и ровным. Лицо спокойным. Он выглядел как человек, у которого нет секретов.

— Я подежу́рю сейчас, — сказал Шэн. — Ты поспи.

Чан хотел возразить, но Шэн остановил его жестом.

— Поспи. Если ты рухнешь, мы останемся без инженера. А я не потяну двоих.

Чан кивнул. Он лёг на пол и закрыл глаза. Уснул за тридцать секунд. Это было умение — засыпать мгновенно. Этому учат в космической программе. Потому что в космосе каждая минута сна на вес золота.

Шэн остался один.

Он сидел в темноте и слушал. Вентилятор гудел ровно. Где-то в стенах щёлкали трубы — расширялись от тепла. Дыхание трёх человек — спокойное, размеренное.

Его собственное дыхание было слишком частым. Он заставил себя дышать медленнее. Вдох — четыре секунды. Выдох — четыре секунды. Так учили на тренировках по выживанию. Когда паника подступает к горлу, нужно дышать медленно. Кислород успокаивает мозг.

Он думал о Коэне.

Коэн был хорошим парнем. Он любил шутить. Он любил пиво — на Земле, конечно. На МКС алкоголь запрещён. Он обещал себе, что после миссии купит дом на берегу океана и будет сидеть на веранде с бутылкой пива и смотреть на закат.

Теперь он сидел в разбитом модуле и смотрел в потолок.

Шэн думал о Стивенс. Она сняла шлем, чтобы остальные могли жить. Это было героически. Но это было и подозрительно. Может, она сняла шлем, потому что знала что-то. Может, она боялась, что её убьют. Может, она сама была убийцей и не хотела, чтобы её поймали.

Нет. Это бред. Стивенс была биологом. Она любила жизнь. Она не могла убивать.

Или могла.

Шэн тряхнул головой. Он слишком много думал. Подозрения — это яд. Они разъедают разум быстрее, чем радиация. Нужно работать. Нужно строить корабль. Всё остальное — потом.

Он просидел так до утра. Когда первые лучи марсианского солнца проникли через трещину в стене, он встал. Разбудил остальных.

— Работаем, — сказал он.

Сегодня они должны были снять двигатель с «Икара-1». Это было опасно — модуль лежал на боку, внутри было темно и тесно. Но двигатель был нужен. Без него у них было только два двигателя. А для корабля, который должен долететь до Земли, нужно минимум три. Два — для манёвров. Один — резервный.

Они пошли втроём — Шэн, Чан и Анна. Кадзу остался в базе — его нога распухла ещё больше, он не мог идти.

— Не ходи один, — сказал ему Шэн. — Сиди здесь. Мы вернёмся через три часа.

— Я буду разбирать электронику, — сказал Кадзу.

— Не выходи наружу.

— Не выйду.

Шэн посмотрел на него долгим взглядом. Потом кивнул. Он не верил ему. Но у него не было выбора.

Они вошли в «Икар-1» через ту же пробоину. Внутри было холодно — система обогрева не работала. Скафандры спасали от холода, но пальцы в перчатках немели. Шэн включил фонарь.

Тело Коэна всё ещё было в кресле. Анна посмотрела на него. Её лицо стало белым.

— Мы не можем оставить его здесь, — сказала она. — Нужно похоронить.

— Похороним, когда снимем двигатель, — сказал Шэн. — Сейчас не до этого.

— Он был человеком.

— Он был человеком. Сейчас он — мёртвое тело. И если мы не снимем двигатель, нас будет больше.

Анна хотела возразить, но не стала. Она понимала. Но понимание не убирало боль.

Они начали работать.

Доступ к двигателю был через технический отсек. Шэн влез в него, как в нору. Вокруг были трубы, провода, клапаны. Он откручивал крепления один за другим. Чан подавал инструменты. Анна держала фонарь.

Через час двигатель был свободен.

— Тащи, — сказал Шэн.

Они вытащили его наружу. Он был тяжёлым — даже в марсианской гравитации. Шэн и Чан тащили, Анна светила. Пот заливал глаза. Перчатки скользили по металлу.

Они дотащили двигатель до базы. Положили рядом с двумя другими. Три двигателя. Топливо. Система управления — если Кадзу сможет её восстановить. Корабль начинал обретать форму.

— Ещё два таких дня, и мы соберём всё необходимое, — сказал Чан. — Потом начнём строить.

— Два дня, — повторил Шэн. — Два дня, и мы будем на полпути.

Он не договорил. Он хотел сказать «к дому», но не сказал. Потому что дом был далеко. Очень далеко.

Они вернулись в базу.

Кадзу сидел на том же месте. Вокруг него были разобраны ещё две консоли. Он работал быстро. Может, слишком быстро.

— Как успехи? — спросил Шэн.

— Хорошо. Я нашёл рабочий процессор. Один. Этого достаточно для навигационной системы.

— А для управления двигателями?

— Нужен второй. Я ищу.

Шэн сел рядом с ним. Посмотрел на его работу. Кадзу был аккуратен — каждый провод подписан, каждая микросхема разложена по отдельным контейнерам. Он работал как часовщик.

— Кадзу, — сказал Шэн. — Ты знал Коэна?

Кадзу не поднял головы.

— Знал.

— Вы были друзьями?

— Мы были коллегами.

— Ты знаешь, почему он был в «Икаре-1», а не в «Икаре-2»?

Кадзу остановился. Поднял голову. Посмотрел на Шэна.

— Он попросил поменяться, — сказал Кадзу. — За день до старта. Сказал, что хочет быть с Мигелем. Они были друзьями.

— Он сказал тебе, почему?

— Нет. Я не спрашивал.

— Ты согласился.

— Да. Мне было всё равно, на каком модуле лететь.

Шэн смотрел на него. Кадзу не отводил взгляд. Его глаза были спокойными. Слишком спокойными.

— Ты знаешь, что это странно, — сказал Шэн. — Меняться в последний день. После полугода подготовки.

— Люди меняются. Это не преступление.

— Нет. Но это — повод задуматься.

Кадзу молчал. Потом отвернулся и продолжил работу.