Максим Казанцев – Мститель (страница 40)

«Прочность щита — удовлетворительная. Можно на него полагаться, но с осторожностью».

На шестой день он встретил третьерангового противника. Тварь была неприятной. Похожая на огромного скорпиона, но с шестью лапами вместо восьми и длинным хвостом, источающим ядовитую слизь. Бронированная. Хитиновый панцирь легко отражал простые удары меча.

Марк не нападал, он анализировал. Броня крепкая. Но суставы — открыты. Хвост — быстрый, но предсказуемый. Глаза — уязвимы. План сложился за секунды.

Он метнул ледяной шип — не в панцирь, а в ближайший сустав лапы. Лёд пробил хитин, проморозив плоть. Тварь завизжала, захромала. Марк обежал её справа, избегая удара хвоста. Вторая лапа — новый шип, новое ранение. Скорость твари упала вдвое.

Теперь — огонь. Пламя вырвалось из руки тонкой, плотной струёй — не широким факелом, а узким, режущим потоком. Оно ударило в мягкое брюшко между сегментами брони. Запах паленого мяса. Дым. Визг, оборвавшийся на полуноте.

Парень отступил, наблюдая, как тварь падает на бок, корчится и затихает. Проанализировал бой.

«Комбинация элементов. Лёд — для контроля. Огонь — для убийства. Воздух — для манёвра. Молния — для добивания быстрых противников».

Он был как программист, пишущий код на лету и подбирающий оптимальные «функции» под каждую «задачу». Знания Кайрона давали ему библиотеку всех возможных заклинаний. Его собственный ранг и умение — возможность их применять.

К концу недели Марк чувствовал разницу. Он не просто шёл через лес. Он превращал теоретические знания третьего ранга в мышечную память. В рефлексы. В инстинкты. Каждая схватка была уроком. Каждая ошибка — опытом. Каждая победа — шагом к мастерству. Лес перестал быть просто враждебной средой. Он стал тренажёрным залом. Полигоном.

И вот, на восьмой день, он подошёл к месту, откуда начнутся его поиски. К границе. Переход в третий круг не был отмечен на карте. Его нельзя было увидеть глазами. Его нужно было ощутить.

Марк шёл по, казалось бы, привычной лесной тропинке, как вдруг воздух перед ним сгустился. Стал тягучим, плотным, словно сироп. Звуки леса — стрекот, шорохи, крики — притихли, словно кто-то заткнул ему уши ватой. Но зато кожей, каждой порой, он почувствовал покалывание. Миллионы невидимых иголочек атаковали его. Это был не агрессивный напор, а постоянный, неумолимый фон. Бесконечный, дикий поток эфира, пронизывающий здесь всё: землю, деревья, воздух, плоть.

И в ответ, в груди, в месте, где покоился артефакт Кайрона, забилась тёплая, живая волна. Кристалл откликался на этот поток, резонировал с ним. Марк вновь почувствовал его… радость. Здесь, в этой насыщенной, густой среде, он мог работать эффективнее. Поглощать больше. Отдавать больше. Развитие пойдёт быстрее.

Марк улыбнулся — едва заметно, одними уголками губ. Первый раз за долгое время. Не от радости, а от предвкушения. Он сделал шаг вперёд, проталкиваясь сквозь невидимую завесу плотной энергии. Давление на ауру усилилось, но не стало невыносимым. Третий круг принял его.

Первую ночь в новом круге он решил провести на небольшом, каменистом взгорке, с которого хорошо просматривались окрестности. Марк не решился разводить костер. Устроившись в небольшой расщелине, он закутался в плащ. Мысли текли спокойно, размеренно.

«Интересно, какие вызовы ждут меня тут. Твари должны быть сильнее, умнее. Ресурсы — ценнее. Нужно искать…»

Мысль оборвалась. Волосы на затылке встали дыбом. Чувство. Странное. Тревожное.

«За мной следят».

Марк запустил сонар. А затем медленно, очень медленно повернул голову в сторону крупной засветки. Из-за ствола исполинского, почерневшего дерева, в двадцати метрах от него, вышла она.

Волчица.

Но не простая. Она была на голову выше любой твари третьего ранга. Мускулы перекатывались под кожей, как тросы. А глаза… Глаза светились холодным, совсем не звериным интеллектом. В них не было ярости. Было понимание. И вызов.

Марк узнал её. Это была та самая волчица-вожак из стаи, что атаковала караван. Альфа-самка. Та, что руководила боем. Та, что чуть не разорвала несколько новичков. Она выжила. И она помнила. Помнила всех врагов, убивших ее самца и уничтоживших ее стаю. И сегодня она пришла за ним.

Парень медленно выпрямился. Рука потянулась к поясу, к ножнам молекулярного клинка.

«Гарантированная победа. Активирую второй режим — и она мертва. Быстро. Чисто».

Пальцы коснулись рукояти. И остановились.

«Нет».

Мысль пришла внезапно, чётко. Он отдёрнул руку от ножа, вместо этого выхватив меч из-за спины. «Ночная Тень». Улучшенная. Но не читерская. Не убивающая одним касанием.

«Это — моя проверка. Экзамен. Насколько я вырос. Насколько силён. Без уловок. Без мощных артефактов. Только я. Мои навыки. Моя сила».

Волчица словно поняла и приняла его решение — честный смертельный поединок. Она оскалилась и атаковала. Быстро. Невероятно быстро. Лапы едва касались земли. Пасть распахнута, клыки нацелены на горло. Уже со второго шага ее тело окутала легкая дымка — она использовала внутренний резерв, свой звериный аналог террантской силы. Скорость возросла вдвое.

Марк не отпрыгнул. Он сделал шаг навстречу, также входя в ускорение. Мир замедлился. Он видел, как могучие лапы отталкиваются от земли, как летят комья дёрна, как открывается пасть, усеянная кинжалами-клыками.

Парень не стал бить мечом. Свернувшись, он пропустил её бросок над собой, и в момент, когда её брюхо промчалось в сантиметрах от его спины, ударил локтем вверх, в мягкие ткани. Удар прошел, но ощущение было как от удара по натянутому барабану — упруго и бесполезно. Волчица, приземлившись и развернувшись с кошачьей грацией, лишь фыркнула от неожиданности.

Теперь наступила его очередь атаковать. Перехватив меч, он пошёл в атаку — серией коротких, резких выпадов, целясь в лапы, в морду, в шею. Клинок, усиленный рунами, звенел, царапая шкуру, оставляя белые полосы на тёмном меху. Но глубоких ран не наносил. Её шкура была словно из прорезиненной стали, мышцы под ней — плотные канаты, гасящие удар.

Волчица отвечала. Она не просто кусала и била лапами. Она тоже фехтовала. Использовала вес, инерцию, заставляла его подставляться под удары хвоста, похожего на булаву. Одна из таких хлёстких атак пробила его пассивный щит — тот треснул, как тонкий лёд, — и когти задней лапы содрали кожу с его левого бедра.

Боль вонзилась в мозг раскаленным гвоздём. Марк не закричал. Он зашипел, отскакивая, и тут же, почти не думая, швырнул в землю перед ней сгусток энергии. Не огонь, не лёд — кинетический удар. Воздух спрессовался и выстрелил вверх, подбрасывая волчицу, сбивая с ритма. Она кувыркнулась в воздухе, но приземлилась на все четыре лапы, лишь слегка пошатнувшись.

Отлично. Боль в ноге стала топливом. Холодным, ясным, обостряющим все чувства топливом. Он перестал думать о победе. Он думал о процессе. О каждом движении.

Волчица снова ринулась в атаку. Марк встретил её не щитом, а стеной льда, выросшей из земли прямо перед ней. Она врезалась, ломая лёд, но потеряла долю секунды. Этого хватило, чтобы, используя резерв, оказаться сбоку и нанести удар мечом по передней лапе. На этот раз клинок впился глубже, добираясь до кости. Волчица взвыла от боли и ярости.

Она отпрыгнула, хромая. В её глазах появилось нечто новое — не злоба, а уважение. Она поняла, что имеет дело не с добычей, а с равным.

И тогда она показала всё. Её следующая атака была сокрушительной. Волчица двигалась так быстро, что оставляла после себя серебристые шлейфы в воздухе. Удары сыпались со всех сторон: зубы, когти, хвост, даже тело, которое она использовала как таран. Марк парировал, уворачивался. Он отвечал не силой, а точностью. Ослепляющей вспышкой в глаза, когда она открывала пасть для укуса. Ледяным шипом под опорную лапу. Сгустком сжатого воздуха, отклоняющим удар хвоста на сантиметр.

Он изматывал её. Ломал её тактику. Заставлял совершать ошибки. И она совершила её. Разъярённая, чувствуя, что теряет инициативу, волчица пошла в лобовую, предсказуемую атаку — мощный прыжок с целью сбить с ног и вцепиться в горло.

Марк ждал этого. Он не отпрыгнул. Он присел, вложив в ноги всю силу резерва, и в момент, когда её тело понеслось над ним, выпрямился, совершая не удар, а толчок. Всё его тело, от ступней до кончиков пальцев, работало как единый рычаг. Меч в его руке стал продолжением этого рычага. И в самый последний момент он добавил финальный штрих—сфокусированный кинетический удар под свой собственный клинок, усиливая, ускоряя его движение.

Удар пришёлся точно туда, куда он и целился все эти долгие минуты боя: в шею, в промежуток между позвонками, где защита была чуть слабее.

Раздался глухой, влажный хруст. Волчица пролетела над ним, рухнула на землю и замерла. Её могучее тело дёрнулось несколько раз, затем обмякло. Зелёный огонь в глазах потух.

Марк стоял над ней, опираясь на меч, тяжело, прерывисто дыша. Рана на бедре горела, но артефакт в груди и внутренний резерв уже работали, ускоряя заживление. Боль отступала, сменяясь тупой пульсацией.

Силы были на исходе. Внутри всё дрожало от перегрузки. Но сквозь эту дрожь, сквозь боль и усталость, пробивалось иное чувство. Не триумф. Не радость. Глубокое, холодное, безоговорочное удовлетворение.