Максим Казанцев – Древо Жизни (страница 2)

– Эй, смотри под ноги! – раздался рядом голос.

Он едва не наступил на хрупкий саженец, который поставила рядом молоденькая девушка с большими, красными от слёз глазами.

Но даже заплаканные, эти глаза были самыми прекрасными из всех, что когда-либо видел парень.

– Простите, – смутился он. – Я… я витаю в облаках.

– Ничего, – её голос был тихим, прерывистым. – Я, кажется, тоже.

Он заметил, что на её бирке стояла цифра «48». «Соседи», подумал Майк.

– Похоже, нам копать рядом, – улыбнулся он, и его собственная тревога почему-то начала отступать.

– Майк.

– Джинни, – сказала девушка, пытаясь ответить на его улыбку.

Девушка казалась хрупкой, почти невесомой фигуркой на фоне высоких деревьев парка. Невысокая, с тонкими, почти птичьими запястьями, она двигалась с лёгкой, неслышной грацией, словно боясь потревожить воздух вокруг себя.

Её волосы, цвета тёмного шоколада, были собраны в небрежный, но изящный узел, из которого выбивались мягкие пряди, обрамлявшие лицо с тонкими, утончёнными чертами.

Но всё в её облике меркло перед её глазами. Это были глаза невероятного, чистого аквамаринового оттенка – такие, какие бывают у моря в солнечный безветренный день. В них плавала глубокая, задумчивая тишина, но сейчас эту тишину нарушали отголоски недавней бури. Они были чуть припухшими от слёз, а на ресницах, длинных и пушистых, ещё блестели крошечные, невысохшие капельки.

В её взгляде читалась отстранённость человека, который смотрит сквозь мир, не видя его, погружённый в свой внутренний мир.

Она была одета просто – тёмные джинсы, потрёпанные кроссовки и просторный свитер, в который, казалось, можно было завернуться с головой, как в кокон. В её тонких, длинных пальцах, испачканных едва заметными пятнами чёрной туши и охры, угадывалась привычка держать кисть или карандаш.

Она вся была как незаконченный эскиз – полный тонкой, нежной красоты и лёгкой, трогательной незащищённости.

Работа у ребят закипела. Они копали ямы молча, но тишина эта была не неловкой, а, наоборот, спокойной.

Через несколько минут Майк не выдержал.

– Если не секрет, что заставило… ну знаете… потратить такие деньги на дерево? – спросил он, чувствуя, что вопрос дурацкий.

Джинни вздохнула, вонзая лопату в землю.

– Мне нужно было сделать что-то хорошее. А то, что я планировала сделать здесь, в Нью-Йорке, похоже, не сработало.

Она резко воткнула лопату в грунт.

– Меня не взяли в Академию искусств. Сказали, что я бездарна. Мечта всей моей жизни сегодня была разрушена.

Она посмотрела на него, и в её взгляде была такая бездна боли, что Майку захотелось немедленно её обнять.

– А вы?

– Глупость, – честно признался он. – Шёл мимо, и что-то щёлкнуло. Решил, что это знак. Хотя я вообще-то приехал сюда, чтобы стать королем Уолл-стрит, а не садоводом. Теперь вот думаю, что я идиот и лучше бы купил на эти деньги пару учебников по трейдингу.

Неожиданно для себя самой Джинни рассмеялась. Это был лёгкий, звонкий словно колокольчик, звук.

– Значит, мы оба идиоты. Приятно познакомиться, коллега.

Они закончили копать и принялись устанавливать саженцы в ямы.

Работник парка, седой мужчина в униформе, прокричал в мегафон: «Помните, дистанция между лунками не менее трёх метров! Не загущайте посадки!».

Майк посмотрел на свою яму, потом на яму Джинни. Ровно три метра. Целая пропасть.

– Знаешь, – сказал он с внезапным озорством, которого сам от себя не ожидал. – А что, если они будут скучать по отдельности? Деревья же тоже могут скучать.

Девушка удивлённо подняла на него брови, но в её глазах мелькнул огонёк.

– Ты предлагаешь нарушить правила?

– Я предлагаю дать им шанс на дружбу. Чтобы им не было одиноко расти в этом огромном парке.

Они переглянулись, засмеялись, и, словно сговорившись, одновременно начали копать новые ямки для саженцев. Теперь между стволиками было едва ли полметра.

Пожилой работник парка видел это. Он покачал головой, хотел что-то сказать, но посмотрел на них – на Майка с его бесшабашной улыбкой и на Джинни, которая впервые за этот день улыбалась по-настоящему, – и просто махнул рукой. «Молодые», – подумал он. «Пусть живут и учатся на своих ошибках».

В этот раз молчания не было. Майк и Джинни разговаривали обо всем на свете – делились своими планами на жизнь, рассказывали, как добьются успеха и станут знаменитыми. В данный момент им казалось, что они знают друг друга целую вечность и могут говорить обо всем на свете.

Закончив, молодые люди отряхнули руки. Неловкое молчание повисло между ними, как будто, окончание процесса посадки поставило точку в их откровенном и искреннем разговоре.

Они стояли и смотрели друг на друга, и оба чувствовали одно и то же – лёгкое, тёплое, трепетное чувство, которого не было ни с кем другим.

– Может быть… – начал Майк.

– Было бы здорово… – одновременно сказала Джинни.

Они снова засмеялись.

– Майк, я…мне пора…

– Я знаю. Мне тоже надо идти.

Город звал их назад, в свою суету. Они ещё секунду постояли, улыбаясь друг другу, а потом Джинни развернулась и быстро пошла к выходу из парка.

Майк смотрел ей вслед, пока её фигура не растворилась в толпе. Он потянулся в карман за телефоном, чтобы догнать ее и попросить номер, но вспомнил, что телефон сел еще в метро и он так и не нашел места, где его можно было бы зарядить.

Ирония судьбы была горькой. Он повернулся к двум юным клёнам, стоявшим теперь плечом к плечу.

– Держитесь друг за друга, ребята, – прошептал он. – Вам предстоит тяжёлая битва.

Он не знал, что говорит и о деревьях, и о себе. Парень развернулся и зашагал прочь, навстречу своей битве, на мгновение забыв и об Уолл-стрит, и о своих пятистах долларах, помня только аквамариновые глаза девушки по имени Джинни.

––

А два дерева остались стоять в неестественной близости, их листья едва касались друг друга, будто обещая не сдаваться.

Глава 2. Первые уроки

Город, встретивший Майка сонмом возможностей, быстро сменил милость на суровую гримасу реальности. Одной сотни долларов, оставшейся после его спонтанной благотворительности, хватило ровно на неделю оплаты дешёвого хостела в Бруклине, пачку лапши быстрого приготовления и пополнение счета телефона.

Парень разослал два десятка резюме в инвестиционные компании и брокерские конторы. Ответили из трех.

В двух случаях после пятиминутной беседы с HR-менеджером он понимал, что его диплом из Огайо – это просто бумажка, не вызывающая никакого доверия.

На третье собеседование он даже не попал, заблудившись в лабиринте коридоров небоскреба и в итоге опоздав на полчаса.

Его первая, дрожащая, попытка вложить вторую сотню долларов в акции одной перспективной, как ему казалось, IT-компании обернулась болезненным уроком. Он потерял все деньги за один день, наблюдая, как график неумолимо ползёт вниз.

Рынок смеялся над его наивностью, жестоко наказывая за самоуверенность. «Вот и все, ковбой. Твои великие инвестиционные успехи закончились, едва начавшись», – мрачно констатировал он сам себе, закрывая браузер. В кармане – последние пятьдесят долларов. До конца недели – два дня.

Через две недели отчаяния и выживания в огромном городе Майк сдался, он полностью потерял веру в свои силы. Именно тогда он впервые решил позвонить домой.

Звонок в Огайо стоил дорого, но ему отчаянно нужно было услышать голос отца – тот самый, что всегда говорил: «Хейлы не сдаются».

– Алло? – хриплый, спокойный голос отца был таким знакомым, что у Майка на мгновение перехватило дыхание.

– Пап, это я.

– Сынок! – в голосе отца сразу послышалась радость и беспокойство.

– Ну как ты? Как Нью-Йорк? Устроился уже?

Майк сжал телефон так, что костяшки побелели. Он смотрел на бесконечный поток желтых такси и людей, куда-то вечно спешащих.