Максим Казанцев – Древо Жизни (страница 1)
Максим Казанцев
Древо Жизни
Предисловие
Данная книга родилась из двух удивительных вещей: веры в человеческий потенциал и страха перед чистым листом.
Я всегда был убежден, что в каждом человеке дремлет талант, ожидая лишь малейшей искры ВЕРЫ в себя, чтобы разгореться.
Но почему же тогда нам так часто не хватает духа сделать первый шаг? Особенно, когда мир нашептывает нам о «прагматичности», «реализме» и наших же пределах.
Я и сам годами откладывал свою мечту – написать книгу, которая стала бы такой искрой для других. Мне казалось, что мой голос не важен, а мои истории не стоят внимания. Звучит знакомо?
Я долго размышлял, как одним действием принести в мир что-то хорошее. И понял, что лучший способ – это рассказать историю.
Не учебник по саморазвитию, а живую, эмоциональную повесть о людях, которые, как и мы, боятся, ошибаются, падают, но находят в себе силы подняться и идти дальше.
История Майка и Джинни – это мой ответ самому себе и всем, кто считает, что «уже слишком поздно» или что он «недостаточно хорош». Это доказательство, что самый тяжелый шаг – первый, а дальше начинается самое интересное путешествие. Ведь не важно кто ты сейчас, важно – куда и зачем ты идешь.
Изначально я задумывал руководство к действию, но жизнь подарила истории любовную линию. Теперь я понимаю, что так и должно было быть. Ведь любовь – не только к другому человеку, но и к своему делу, к своей мечте, к самому себе – и есть главная движущая сила любого свершения.
Я верю, что «Древо Жизни» – это не просто история о любви. Это история о Вере и Действии. О том, что даже самый нелогичный и спонтанный поступок, продиктованный сердцем, может стать самым важным решением в жизни.
Если эти страницы подарят вам хотя бы крупицу уверенности, для вашего собственного первого шага – моя миссия будет выполнена.
Пусть же эта книга вдохновит вас не бояться своих желаний. Начать. Пробовать. Идти. Несмотря ни на что.
Ваш талант ждет своего часа. Дайте ему шанс.
Глава 1. Два корня
Воздух в Нью-Йорке обладал особой плотностью. Он не просто был наполнен выхлопами и пылью – он состоял из чужих амбиций, обломков чьих-то надежд и электричества миллионов возможностей.
Майк Хейл, молодой выпускник из провинциального Огайо, вдохнул его полной грудью, стоя на краю Центрального парка. Он чувствовал, как этот воздух обжигает лёгкие, обещая всё и сразу.
Он представлял, как когда-то так же стояли его предки, прибывшие в страну свободы и возможностей с непоколебимой верой в то, что они смогут добиться всего и осуществить все свои мечты на светлое будущее. Он был их продолжением, он истово верил, что его также ждет успех.
– Осторожно, парень, смотри под ноги! – грубоватый голос таксиста выдернул его из раздумий. Майк отпрыгнул с проезжей части на тротуар, чуть не угодив под колеса желтого кэба.
– Спасибо! – крикнул он ему вслед, но водитель, уже сигналя кому-то, растворился в потоке.
Ему было двадцать два, и он носил свою молодость как удобный, немного поношенный пиджак – легко, без намёка на самолюбование.
Высокий, под метр восемьдесят пять, он ещё не набрал взрослой, солидной грузности, и в его движениях угадывалась упругая, почти пружинистая энергия футболиста-любителя. Его волосы, цвета спелой пшеницы, вечно были слегка взъерошены, будто он только что вышел из-под порывистого ветра с полей Огайо, а не из душного вагона метро.
Выразительной чертой парня были его глаза. Широко поставленные, пронзительного серо-голубого оттенка, они горели смесью безрассудной уверенности и наивного любопытства ко всему на свете. В них читалась непоколебимая вера в то, что все двери перед ним вот-вот распахнутся, стоит лишь толкнуть их посильнее.
Уголки его губ были приподняты в готовности к улыбке – открытой, немного смущённой, но невероятно заразительной. Он выглядел как парень, с которым легко заговорить в баре и которому без опаски можно доверить присмотреть за собакой.
В его простоватом, но опрятном свитере и джинсах чувствовалась неброская провинциальная аккуратность, выгодно отличавшая его от нарочитой небрежности столичных хипстеров.
В кармане его заношенных джинсов лежали последние семьсот долларов – жалкие остатки от летней подработки, которые должны были стать билетом в новую жизнь.
План парня был прост и гениален, как все планы двадцатидвухлетних: приехать, изучить Уолл-стрит, найти наставника и стать королём инвестиций.
У Майка была великая Мечта – заработать состояние, чтобы помогать другим, тем, у кого есть настоящий талант.
Сам парень считал себя абсолютно заурядным, но упорным малым и в детстве очень сильно из-за этого переживал. Тогда-то он и решил, что приложит все силы, чтобы разбогатеть и поддержать молодых дарований, которые сами не смогут пробить себе путь наверх. И сейчас ему казалось, что он приблизился к своей цели на расстояние вытянутой руки.
Он был голоден, упрям и слепо верил в то, что город не сможет его сломать.
Шаги Майка были упругими и быстрыми. Его глаза осматривали небоскрёбы, выискивая будущие офисы, где он будет заключать сделки.
И тут его взгляд наткнулся на скромный щит: «Благотворительная акция – Подари жизнь планете Земля». Парень вчитался в более мелкий текст – «купи и посади свое дерево, расти вместе с ним и оставь свое наследие в вечности. Стоимость участия 500$. Все средства будут отправлены на благотворительность».
Майк фыркнул. Сентиментальная ерунда для туристов и богатых старушек. Пятьсот долларов? Это были его кровные деньги! На них можно было купить стопку учебников по трейдингу, оплатить месяц в неплохом хостеле или сделать первую, пусть и крошечную, но реальную инвестицию. Рациональный голос в его голове кричал:
Он уже сделал пять шагов вперёд, но что-то заставило его замедлиться. Не голос разума, нет. Это было странное, щемящее чувство где-то под рёбрами. Словно невидимая нить натянулась и дёрнула его за сердце. Он обернулся и посмотрел на щит ещё раз.
Майк представил, как рассказывает на собеседовании в инвестиционном фонде, что спустил последние деньги на дерево. И мысленно увидел насмешку в глазах матерого брокера.
Но тот тихий голос настаивал:
––
В тот же самый час, всего в нескольких кварталах оттуда, мир Джинни Кэмпбелл рушился. Он не рухнул с грохотом, а скорее рассыпался в тишине, как пыль.
Конверт из Нью-Йоркской академии искусств был удивительно тонким и лёгким. Слишком лёгким для того, чтобы внутри помещались все её мечты.
Она стояла на оживленном углу, и люди безучастно обтекали ее, как вода камень.
Девушка не могла пошевелиться, сжимая в пальцах тот самый злополучный конверт. «…сожалеем, но вынуждены сообщить… высокий конкурс… ваши работы не соответствуют… желаем удачи…» Слова плясали перед глазами, сливаясь в бесформенную кашу.
Десять лет ее жизни. Бесконечные скетчбуки, пахнущие маслом и скипидаром руки, ночи, проведённые у мольберта при свете настольной лампы, – всё это в один миг превратилось в ничто. В «не соответствуют». В официальную, казенную «бездарность».
Из кармана раздался звонок телефона. Мама. Наверное, хочет узнать результат. Джинни с ужасом представила ее сочувствующее, полное разочарования лицо.
Девушка сбросила звонок. Позже. Она напишет позже. Сейчас она не могла говорить. Она была опустошена. Мечта, которая была её кислородом, испарилась.
Джинни бродила по улицам, не видя цели. Гигантский, безразличный город поглотил её, сделал крошечной и незначительной. Слёзы катились по щекам, но она их не замечала. И тут её взгляд, затуманенный слезами, уловил тот же самый щит. «Подари жизнь планете…».
Горькая усмешка застряла в горле. Какая ирония. Ей нечем было дышать, а они предлагали сажать деревья.
Но в отчаянии рождается странная решимость. Может быть, сделав что-то хорошее, что-то вечное, она сможет заглушить эту боль? Пусть в этом парке будет что-то, что останется после того, как её надежды умерли.
Пятьсот долларов – это почти все её деньги. Деньги, отложенные на первый месяц учебы в Академии. Но какая теперь разница?
Дрожащей рукой она отсчитала купюры волонтёру.
– Какое выберешь дерево? – весело спросила девушка-волонтер. Джинни лишь покачала головой, не в силах вымолвить ни слова. – Ну тогда пусть будет клен, – произнесла девушка, записав что-то в своем журнале.
––
Парк встретил их шумом и суетой. Волонтёры раздавали саженцы, лопаты, указывали на пронумерованные участки. Майк, сжимая в руке бирку с номером «47», уже вовсю корил себя за слабость. Он стоял с крошечным клёном и чувствовал себя идиотом.