Максим Казанцев – Древо Жизни (страница 3)
– Всё отлично, пап. Всё… по плану. Собеседования идут одно за другим. Скоро уже выберу лучшее предложение, – он старался, чтобы в голосе звучала уверенность, но слышал собственную фальшь.
На другом конце провода повисла короткая пауза, полная немых вопросов.
– Сынок… – отец говорил медленно, тщательно подбирая слова. – Ты же знаешь, мы тут все за тебя болеем. Мама каждый день переживает. Но… если что… если там слишком сложно… Дверь дома всегда открыта. Понимаешь? Всегда есть куда вернуться.
Эти слова, такие полные любви и заботы, ударили Майка больнее любой насмешки. Вернуться? Вернуться побежденным? Увидеть молчаливое разочарование в глазах отца, который всю жизнь проработал на заводе, чтобы дать сыну «лучшую жизнь»? Стать темой для перешептывания соседей: «
– Нет, пап, – его собственный голос прозвучал неожиданно твёрдо и почти чуждо ему. – Я не вернусь. Я не для того сюда приехал. Я… я справлюсь. Передай маме, что у меня всё хорошо. Обещаю.
– Ладно, сынок, – отец вздохнул. В его голосе слышалась и грусть, и смутная гордость. – Держись. И помни, кто ты. Ты – Майкл Хейл из Огайо. И твой дед приехал в эту страну с одним чемоданом, но с огромной верой. Деньги придут и уйдут, а честь и наше имя – останутся. Не подведи нас.
– Не подведу, – прошептал Майк, чувствуя, как на глаза наворачиваются предательские слёзы. – Я позвоню позже.
Он сбросил звонок, глубоко вдохнул едкий нью-йоркский воздух и сжал кулаки. Теперь отступать было действительно некуда. Он дал слово отцу. Он поставил на кон всё – свою веру, веру своей семьи и свою честь. Провал был равен предательству.
Майк откликнулся на первое же попавшееся объявление и устроился на постоянную работу курьером в логистическую фирму «Доставка от Бартона».
Работа была изматывающей, монотонной и убийственно скучной. Он носился по улицам Нью-Йорка на потрёпанном велосипеде с чужими посылками, а по ночам падал без сил на узкую койку в комнате, которую снимал с тремя такими же неудачниками. Его мир сузился до точек на карте маршрута и счета за аренду.
Именно там, в «Бартоне», он и встретил Тома. Том был его антиподом – коренной житель Нью-Йорка, лет тридцати пяти, с обветренным лицом, вечной сигаретой в зубах и философией законченного циника. Он работал курьером уже десять лет и, казалось, смирился с этой участью навсегда.
Их первый полноценный разговор завязался в тот день, когда Майк в третий раз за неделю чуть не попал под машину, пытаясь проехать на красный, чтобы ускорить доставку.
– Стой, новичок! – крикнул ему Том, ожидавший зеленого света на перекрестке.
Майк затормозил, а мимо пронесся красный пикап, сигналя в клаксон.
– Тебя что, дома не учили, что светофоры существуют не просто так?
Майк, всё еще трясясь от адреналина, мрачно посмотрел на него.
– Я тороплюсь.
– Куда? В рай? – фыркнул Том. – Поверь, он тебя подождет. А вот этот грузовик – нет. – Он кивнул на фуру, пронесшуюся в сантиметрах от них. – Здесь все куда-то торопятся. А в итоге оказываются на одном и том же перекрестке. Ирония.
Свет зажегся, и они поехали рядом.
– Том, – представился коллега, не глядя на Майка.
– Майк.
– С первого дня понятно, что ты не местный, – продолжил Том. – По тому, как ты на эти небоскребы пялишься. Как будто они из золота.
– Я приехал сюда работать, в финансах. Я стану успешным инвестором – неожиданно для себя признался Майк.
Том громко рассмеялся – хриплым, прокуренным смехом.
– Ну конечно! А я принц Уэльский, а тут просто подрабатываю для души. Расслабься, парень. Все вы тут приехали «работать в финансах». А в итоге возите пиццу и посылки от «Бартона». Добро пожаловать в клуб.
С тех пор они стали своего рода напарниками. По вечерам, сдав велосипеды, они иногда заходили в дешевый бар «Заброшенный якорь» рядом с офисом. Именно там и происходили их главные диалоги.
Однажды, после особенно изматывающего дня, они сидели за столиком и ужинали. Пахло жареным маслом и пивом. Том залпом выпил пол пинты и мрачно посмотрел на Майка:
– Ну что, ковбой с Уолл-стрит? Понравилось кататься на велике? Говорил же, твои мозги тут никому не нужны. Всех этих умников – пруд пруди.
Майк отодвинул свою тарелку с недоеденным бургером.
– Временно, Том. Это лишь начало. Я просто должен понять город изнутри.
– Изнутри? – Том фыркнул. – Изнутри его канализацию чистить, что ли? Мечтатель ты, Майк. Брось. Оставайся с нами. Работа стабильная, платят исправно. Хватает на пиво и аренду. О чём ещё мечтать?
– Не только о пиве, – тихо, но упрямо ответил Майк, глядя на круги, расходившиеся по его бокалу.
– Ага, конечно, – Том саркастически ухмыльнулся. – Мечтать о миллионах? Их или воруют, или получают по блату. А таким, как мы, лишь бы на аренду хватило. Не выдумывай.
Майк не стал спорить. Он смотрел, как капли дождя стекают по запотевшему окну, и думал не о миллионах. Он думал о девушке из парка. И о дереве. И о том, что чувствовал тогда, – ощущении правильности поступка, которое было ценнее всей прагматичной логики этого мира, в котором существовал Том.
Иногда, после особенно тяжелого рабочего дня, к парню перед сном приходила ядовитая мысль о том дереве. Она жалила, как оса. Пятьсот долларов. Пятьсот!
Внутренний голос язвительно шептал ему – на эти деньги ты мог бы пройти серьёзный онлайн-курс по трейдингу. Купить приличный костюм для собеседования. Продержаться на неделю дольше, чтобы найти нормальную работу. А ты воткнул их в землю. Как последний романтик и идиот.
– И о чем задумался? – прервал его размышления Том, заказывая вторую пинту. – Опять о своих провальных инвестициях?
– Нет, – Майк покачал головой. – Одна старая… ошибка.
– А, – Том мудро хмыкнул. – Девушка?
– Что-то вроде того.
– И ты, я смотрю, всё еще несешь этот груз. Выбрось из головы. Баб в этом городе – море. Сегодня одна, завтра другая. Никакой тебе драмы.
Майк лишь покачал головой. Том никогда его не поймет. Он не видел тех глаз цвета морской волны.
Парень никогда не ходил в тот парк. Зачем? Чтобы увидеть засохший прутик? Чтобы окончательно добить себя?
Единственным светлым пятном в тех воспоминаниях была она. Девушка с аквамариновыми глазами и печальной улыбкой. Джинни…
Иногда, застревая в пробке на Манхэттене, он ловил себя на том, что высматривает в толпе её лицо. Но Нью-Йорк был безжалостным мастером игры в прятки с судьбой.
––
Джинни нашла своё спасение в рутине. Рутина не требовала чувств, таланта или веры. Она требовала просто делать.
Через месяц после рокового отказа из Академии она, пролистав бесконечные страницы с вакансиями, устроилась в небольшое маркетинговое агентство «Творческие решения» на должность «младшего дизайнера-оформителя».
По сути, она рисовала иконки для сайтов, поправляла шрифты в буклетах и подбирала цвета для рекламы шампуней и пиццерий.
Её начальницей была женщина по имени Барбара – энергичная, практичная, вечно занятая. На их первой встрече она, не поднимая глаз от монитора, спросила:
– Есть портфолио? Опыт работы в программах?
– Да, конечно, – соврала Джинни, чувствуя, как краснеет. Опыта не было.
– Отлично. Вам нужно сделать десять иконок для нового приложения под смузи. На ваш вкус. Покажите, на что способны.
Джинни просидела над «иконками на свой вкус» всю ночь. Она делала их с душой, вкладывая в каждую частичку себя.
Наутро Барбара взглянула на работу и фыркнула:
– Слишком вычурно. Никто не будет вглядываться в эти пиксели. Вот шаблон, – она бросила ей файл. – Делайте как все. Быстро, дешево, узнаваемо.
Это был ее первый урок. Творчество здесь было товаром. И товар должен был быть стандартным.
Зарплата девушки была совсем не большой, а рутинной работы было много. Её единственным светлым лучом в те дни стала её новая подруга, Сара. Джинни с улыбкой вспоминала момент их знакомства.
Это было на корпоративе «Творческих решений». Джинни забилась в угол с бокалом слишком сладкого коктейля, чувствуя себя белой вороной среди громко смеющихся и флиртующих коллег, ведь она была новенькой и еще толком никого не знала.
К ней подсела рыжеволосая девушка с озорными веснушками на носу и с интересом посмотрела на её руки.
– Вау, у тебя краска на пальцах! – воскликнула она без всякого предисловия, словно они были старыми друзьями. – Настоящая! Ты что, рисуешь?
Джинни смущённо попыталась спрятать руки.
– Нет, я просто… эскизы иногда делаю…
– Брось, я вижу! – девушка бесцеремонно схватила её за запястье и повертела руку. – Масло? Или акрил? О, я сама когда-то мечтала стать художницей! Правда, потом поняла, что пахнут краски не очень, а деньги там платят смешные. Я – Сара, кстати. Новичок в отделе продаж. А ты, я смотрю, из нашего «подземелья» – отдела оформления?
– Джинни, – представилась та, невольно поддаваясь её напору.