Максим Казанцев – Бездарь (страница 10)

«Поздравляю с таким знаменательным днем, – обратился он к Лизе, его голос был бархатным, но в нем слышалась сталь. – Клан Волковых и лично его наследник, – последние слова незнакомец произнес с особым трепетом, – всегда рад принять под свое крыло столь многообещающие таланты. Мы предлагаем вам полное попечительство: лучшее теоретическое обучение, ресурсы для роста потенциала, защиту! Вам и вашей семье, – его взгляд скользнул по их скромной одежде, – будет обеспечено достойное содержание».

Отец, до этого сиявший от гордости, нахмурился. Он шагнул вперед, заслоняя дочь.

«Благодарим за предложение. Но моя дочь добьется всего сама. Мы справимся своими силами».

Улыбка незнакомца не дрогнула, но в глазах что-то проскользнуло – холодная искра раздражения.

«Силами? – он мягко переспросил. – Силами терранта второго ранга и… – его взгляд снова презрительно скользнул по Марку, – …и бездаря? Вы отказываетесь от покровительства клана Волковых?»

«Мы отказываемся от подачек, – твердо сказал отец. – Моя дочь не будет разменной монетой в ваших играх».

«Вы, наверное, не понимаете, о чем я говорю. Я поясню. Клан уже сейчас начнет давать вашей дочери эликсиры, которые будут укреплять ее формирующиеся магические каналы. Когда ей исполнится 18 лет и дар окончательно активируется, она сразу сможет перескочить на 3 этап первого ранга. Это огромный скачок в ее возрасте! Первые месяцы и годы для одаренного это возможность заложить могучую основу! И вы отказываетесь от этого дара?»

«Я все ясно понимаю, – проговорил отец. – Но мое решение не измениться. Нам ничего не нужно».

Незнакомец медленно кивнул.

«Как пожелаете. Но учтите… Империя защищает несовершеннолетних одаренных лишь до восемнадцати лет, до того момента, когда они официально имеют право начинать свое развитие. После этого… мир становится жестоким и несправедливым местом для одиноких талантов. Надеюсь, вы не пожалеете о своем решении».

Он развернулся и ушел, оставив после себя не радость, а давящее чувство опасности.

Марк сглотнул ком в горле, глядя на улыбающееся лицо сестры на фотографии. Тогда, в пылу гордости, они не до конца поняли всю тяжесть этой угрозы. Но вскоре они все осознали…

С тех пор их жизнь превратилась в ад. Сначала – «приглашения». Раз в месяц приходили вежливые письма от клана Волковых, каждое настойчивее предыдущего. Потом – «несчастные случаи». Отца чуть не придавило сорвавшей с цепи лебедкой на работе. Лизу чуть не сбил на тротуаре внедорожник с тонированными стеклами. Они жили в осаде, надеясь лишь на защиту Имперского закона, который действительно строго карал за давление на несовершеннолетних одаренных. Эти два года стали отсчетом времени до неизбежной катастрофы. И катастрофа пришла ровно в день ее совершеннолетия…

Он отвернулся от холодильника, не в силах больше смотреть. Его чашка с лапшой стояла на столе, остывшая и противная. Но сейчас его мутило не от нее.

Финансовый расчет, холодный и беспощадный, пронесся в его голове. Клан оплатил клинику на год вперед. С момента аварии прошло полгода. У него было еще полгода до окончания оплаты. Шесть месяцев, чтобы найти два миллиона кредитов – именно столько стоил год содержания в «Светлом пути» – или смотреть, как его сестру переведут в обычную клинику для простолюдинов, где она не протянет и недели.

Его жалкие заработки, даже с ночных смен на котловане, были каплей в море. Он копил каждую копейку, отказывая себе во всем, но сумма росла чудовищно медленно. Он был муравьем, пытающимся в одиночку построить дамбу против океана. Сейчас его душила невероятная злоба! Он был наследником величайшего знания, но не мог превратить его даже в грош. Память Кайрона бушевала в нем, требуя выхода, но он не видел пути.

Внезапно, в тишине дома, его слуха достиг навязчивый, повторяющийся звук – тихий, но отчетливый писк. Он замер, насторожившись, а после пошел на него. Звук доносился из его комнаты. Это был экран его старого коммуникатора, валявшегося рядом с кроватью. На нем мигал значок низкого заряда батареи. Просто писк разряженного аппарата.

Рухнув на кровать рядом с ним, Марк закрыл лицо руками. Он был также пуст, как и его телефон. Одиночество навалилось на него всей своей тяжестью, физически давя на плечи. Он был так сильно, так отчаянно одинок.

И в этот миг полной безысходности, он увидел предмет, валяющийся на краю его стола. Он протянул к нему руку и взял его. Это был магнит. Дешевый, покрашенный в золотистый цвет сувенир из клиники «Светлый путь». Тот самый, что ему вручили при последнем посещении Лизы, вместе с очередным, астрономическим счетом на дополнительные процедуры, которые он не мог оплатить. На нем был логотип клиники – восходящее солнце на фоне моря – и слоган: «Вернем луч света в вашу жизнь!».

Сжав железку в кулаке так, что края впились в ладонь, он почувствовал острую, реальную боль.

«Лиза…Он дал ей слово».

Медленно разжав пальцы и глубоко вздохнув, Марк поднял голову. В его глазах не было озарения. Не было гениального плана. Была только ярость. Ярость загнанного в угол зверя. Ярость на весь мир, на систему, на аристократов, на собственное бессилие.

Он поднялся с кровати. Походка была все еще неуверенной, но в ней появилась новая, свинцовая твердость. Ему было все равно, как. Он будет копать. Он будет грузить контейнеры до кровавого пота. Он будет продавать свои жалкие поделки. Он будет брать любую, самую грязную работу. Но он достанет эти деньги. Он должен. Он не видел пути к мести. Он не видел пути к силе. Он видел только следующую ступень. Самую ближайшую. Выжить. Сейчас. И этого было достаточно.

Глава 5. Озарение.

Две недели…

Уже четырнадцать дней его жизнь представляла собой хаотичный, разорванный на лоскуты кошмар. Время потеряло свою линейность, распавшись на бесконечную череду мучительных мигреней, провалов в забытье, обрывочных, чужих воспоминаний.

Марк покрывался холодным, липким потом, проступавшим на коже каждый раз, когда обрывки знаний Кайрона сталкивались в его сознании, порождая новые, непостижимые образы. Вдобавок к этому воспалилось несколько ссадин не его теле, а боль в ребрах и ушибы не давали выспаться ночью.

Чувствуя себя старой разваливающейся машиной, которой давно пора на свалку, он почти не выходил из своей комнаты, превратив ее в берлогу, в убежище от внешнего мира, которое, однако, не могло защитить его от внутреннего шторма.

Запасы еды подошли к концу на четвертый день. Скрипя зубами, пришлось раскошелиться на доставку. Марк поблагодарил судьбу за то, что он живет в столице, а не в деревне на окраине империи. Автоматическое такси по доставке готовой еды стало его спасением и единственным источником пропитания. Он глотал дешевую лапшу и пил горький кофе, почти не ощущая вкуса, просто чтобы заглушить ноющую боль в желудке и ускорить восстановление тела.

За это время его комната окончательно превратилась в филиал сумасшедшего дома: стены были оклеены листами бумаги, испещренными бессвязными формулами, схемами, обрывками рун, которые его рука выводила почти автоматически, пока сознание боролось с внутренним штормом. Беседы с самим собой, споры с призраком Кайрона, часы, проведенные в неподвижности, – так проходили его дни в попытках осмыслить крупицу необъятного знания.

Он был сейфом, который подключили к высокому напряжению. Сокровище было у него внутри, но любая попытка прикоснуться к нему отзывалась сокрушительной болью. Знания Древних не были предназначены для человеческого, неокрепшего разума. Они были как радиация – невидимая, но разъедающая изнутри. Возможно только то, что он с детства увлекался программированием и натренировал свой мозг, для анализа большого количества информации, спасало его от полного безумия.

Но иногда ему казалось, что он сходит с ума – по ночам ему мерещились тени Аэтерийцев, он слышал отголоски их мыслей, чувствовал на себе тяжесть их взглядов. Это было похоже на тяжелейшую форму гриппа, когда все тело ломит, а сознание уплывает в бреду, но вместо вируса его атаковала чужая, бесконечно сложная душа. И среди всего этого хаоса, этого вихря информации, его сознание, как стрелка компаса, неизменно возвращалось к одному – к самой грандиозной и самой запретной из идей Кайрона. Теории Бессмертия.

Не в смысле жизни призраком или воскрешения. Нет. Это была куда более дерзкая, более фундаментальная концепция. Бесконечная, управляемая эволюция. Артефакт, который, будучи имплантированным в живое существо, становился бы его вторым сердцем, вторым мозгом. Он должен постоянно анализировать, совершенствовать, перестраивать тело и дух носителя на клеточном и энергетическом уровне, используя магический фон вселенной как неиссякаемый источник топлива. Медленно, но неотвратимо, делая его сильнее, быстрее, умнее, постоянно адаптируя к новым условиям, исцеляя со временем любые повреждения, включая старение мозга. Это был путь к богоподобному могуществу, растянутый во времени, но единственно верный с точки зрения Кайрона.

Марк перерисовывал схему великого творения снова и снова, пытаясь понять ее логику. Это было похоже на попытку понять квантовую механику, имея за плечами только курс школьной физики. Он видел гениальность замысла, математическую, безупречную красоту взаимосвязанных рунических контуров, но… Но всегда он упирался в одно и то же. В два непреодолимых, казалось бы, препятствия, которые сводили на нет всю эту гениальность.