Максим Казанцев – Бездарь из столицы (страница 47)
Снова отрицательное покачивание головы.
Тогда её улыбка стала чуть шире. Она подошла ближе, положила свою мягкую, морщинистую руку ему на лоб. Её глаза, такие спокойные и добрые секунду назад, вдруг показались ему бездонными колодцами, в которые он сейчас провалится.
— Отлично, — прошептала она, и её голос прозвучал прямо у него в голове. — Тогда забудь. Забудь всё, что здесь видел. Ты просто очень устал. Устал и отпросился со смены пораньше. Иди домой. Ложись спать.
Её слова проникли в сознание, обходя все барьеры, как горячий нож сквозь масло. Воля сержанта растворилась без следа. Взгляд его стал пустым, стеклянным.
— Иду домой… спать… — механически повторил он.
Он развернулся и зашагал к выходу неестественной, деревянной походкой, не видя, как «добродушная» старушка проводила его взглядом, в котором теперь плясали самые что ни на есть дьявольские огоньки. Её улыбка исчезла, сменившись холодной, хищной маской. Она обернулась к бойцам.
— Обыскать. Всё. Ничего не трогать, в случае любых подозрительных находок сразу же звать меня.
Глава 19. Цена выживания
Боль…его неизменная попутчица. Она было первым, что ощутил Марк, возвращаясь в сознание. Не острая, режущая боль от свежей раны, а глубокая, тупая, выматывающая — словно всё его тело превратилось в один сплошной очаг агонии. Каждый вдох отдавался в рёбрах. Каждое движение — огнём и пульсацией в мышцах. Он лежал на своей кровати, уставившись в потолок, и не мог вспомнить, как вообще добрался домой.
Память возвращалась обрывками. Склеп. Кровь. Крики. Жрец. Клинок в его руке. Аня, убегающая в ночь. И эта проклятая рана на руке — там, где ритуальный кинжал пронзил его плоть.
Марк медленно, стиснув зубы, повернул голову. За окном было утро. Какое по счёту? Он не знал. Дни слились в один бесконечный туман боли и лихорадочных снов. Парень попытался приподняться на локтях — и тут же рухнул обратно, задыхаясь. Слабость. Невероятная, удушающая слабость, сравнимая с той, что он чувствовал после имплантации артефакта. Его тело, обычно послушное и отзывчивое, отказывалось подчиняться.
Он осторожно приподнял левый рукав футболки. То, что он увидел, заставило его содрогнуться и похолодеть. Кожа вокруг раны была тёмной, почти чёрной, с багровыми прожилками, расползающимися в стороны, как корни ядовитого растения. Сама рана не кровоточила, но и не затягивалась — края были воспалёнными, припухшими. И от неё исходило тепло. Неестественное, лихорадочное тепло.
Парень закрыл глаза, заставляя себя дышать ровно. Паника — враг. Паника убивает быстрее любого яда. Он вновь подключил холодную, аналитическую часть своего разума — ту, что помогла ему выживать в последнее время: в схватке с культистами, во всех передрягах, что свалились на него за последние месяцы.
Артефакт в груди. Он усиленно работал — Марк чувствовал слабый, но ровный пульс энергии. Имплант не просто поддерживал жизнь. Он боролся. Боролся с чем-то чужеродным, тёмным, что проникло в тело вместе с лезвием Жреца.
Проклятие? Яд? Некротическая энергия? Марк не знал точно, но понимал главное — если бы не артефакт, он бы уже умер. Обычный человек не пережил бы и первой ночи. А он выжил. И будет жить дальше. Нужно только время. Ресурс, которого у него осталось так мало…
Парень осторожно опустил рукав, скрывая отвратительную картину, и снова откинулся на подушку. Веки наливались свинцом. Сон тянул его обратно в свои липкие объятья.
Но тьма накрыла его, безжалостно и неумолимо. Кошмары пришли мгновенно. Марк снова стоял в склепе. Горящие факелы бросали пляшущие тени на стены. Жрец возвышался над ним, лицо — маска безумного экстаза, руки — по локоть в крови. Кинжал в его пальцах светился багровым, пульсирующим светом.
— Ты думал, что сбежал? — голос Жреца эхом разносился по склепу. — Ты носишь мою метку, глупец. Метку Господина. Она выжрет тебя изнутри. Медленно. Мучительно.
Марк попытался пошевелиться, но его ноги были прикованы к полу невидимыми цепями. Руки не слушались, а нож валялся где-то в стороне.
Жрец занёс кинжал для удара — Марк проснулся с рывком, задыхаясь, весь в холодном поту. Сердце колотилось, пытаясь вырваться из груди. Он судорожно схватился за простыни, пытаясь удостовериться, что это реальность, что, но дома, а склеп — позади. Но ощущение не уходило. Ощущение, что что-то чужое, тёмное и злобное, всё ещё цепляется за него, пытаясь утащить обратно. Парень с трудом сел, обхватив голову руками. Пальцы дрожали.
Первая неделя была адом… Марк практически не вставал с кровати. Он поднимался только чтобы дойти до ванной или кухни — и то через силу, держась за стены. Его мир сузился до размеров комнаты, до границ между сном и бодрствованием.
Кошмары приходили каждую ночь. Склеп. Жрец. Кровь. Лица погибших пленников, укоризненно смотрящих на парня. Аня, кричащая о помощи и зовущая его все то время, пока ее волокут к алтарю. И всегда, всегда — этот проклятый кинжал, пронзающий его вновь и вновь. Он просыпался с криком и долго сидел в темноте, пытаясь успокоить дыхание и унять дрожь в руках.
Рана не заживала… Каждое утро Марк осматривал её, надеясь увидеть признаки улучшения. Но чёрные прожилки оставались. Воспаление не спадало. Только артефакт в груди упорно, методично боролся с заразой, по крупице выжигая чужеродную энергию. Если бы не он…
Еда не лезла, каждый кусок был словно камень. Но парень заставлял себя есть — понимал, что телу нужны ресурсы для восстановления. Организм бунтовал. Он терял вес. Терял силу. Но не терял волю!
К концу первой недели рана наконец начала затягиваться. Чёрные прожилки побледнели, отступили, воспаление спало. Кожа, хоть и оставалась красной и чувствительной, начала срастаться. Марк почувствовал, как к нему постепенно возвращаются силы — сначала по каплям, потом быстрее.
Артефакт победил. Но шрам… шрам остался. Уродливый, неровный — напоминание о том, как близко он был к смерти. Марк провёл пальцами по грубой ткани новой кожи и усмехнулся — без радости, почти мрачно.
Вторая и третья недели прошли в медленном, но упорном восстановлении. Парень вернулся к своей привычной рутине — медитация, легкие тренировки, работа с эфиром. Но все это было осторожно, дозированно. Сейчас же, после интенсивной тренировки в полную силу, он мог сделать вывод — недуг и последствия ранений полностью устранены.
Во всей этой истории был и радостный момент. Запредельные нагрузки вывели его параметры на максимум для второго ранга. Марк за полгода достиг того, о чем одаренные могли только мечтать — уперся в границу третьего ранга. И подошел он к ней с идеальным основанием:
В Империи, да и во всем мире, 90 % одаренных навсегда оставались на втором ранге эфирного и терранского пути. Это был первый барьер, за которым открывался другой мир и другие возможности. Для прорыва дальше требовались либо огромные усилия, либо талант, либо дорогостоящие эликсиры. Парень чувствовал, что физически и энергетически он пришел в норму. Но ментально… ментально что-то изменилось.
Марк понял это однажды вечером, когда сидел за столом, уставившись в пустоту. Снова и снова в его воспоминаниях всплывала картина — глаза на добродушном морщинистом лице, проникающие в его разум, подавляющие его волю.
Это осознание было как удар под дых. Артефакт в груди давал ему силу, безграничный потенциал. Но он не делал его неуязвимым
Сев поудобнее, он обратился к знаниям Кайрона в поисках решения. Спустя несколько минут парень испытал
Марк подошёл к столу и включил компьютер. Открыл файлы, что составлял и анализировал все эти месяцы. Тысячи рун и символов. Его пальцы забегали по клавиатуре…