Максим Казанцев – Бездарь из столицы (страница 37)

Марк привычно переключил сознание на запитку артефакта от жизненной энергии. Он приготовился терпеть боль до конца, но вдруг пряжка на его ладони на мгновение вспыхнула — серебро отлило холодным лунным блеском, а изумруд ответил глубоким зелёным сиянием. Свет угас, оставив после себя ощущение тёплой, почти живой пульсации в металле и камне. «Щит Возмездия» — мысленно назвал его Марк. Он был готов.

Парень прислушался к себе — артефакт в его груди начал медленное восстановление и наполнение энергией его каналов. Катастрофы не произошло, но в ближайшие пару дней ему лучше отказаться от подобных экспериментов и больших нагрузок. Но просто создать артефакт было мало. Сияющий свежестью и точностью линий, он вызвал бы кучу вопросов. Ему нужна была легенда. История. И тут парню очень пригодился его подростковый опыт — те времена, когда он делал свои поделки для хозяев сувенирных лавок. Он изучил огромное количество литературы, которая поясняла как искусственно состарить предмет. Нужные материалы и реагенты хранились на верхней полке его шкафа.

Марк взял точильный камень и принялся за тонкую, грязную работу. Он аккуратно обработал края пряжки абразивом, создав микросколы и потертости. Потом несколько раз уронил пряжку на пол, посыпал ее землей и наступил на нее. Критически осмотрев получившийся результат, он поместил ее в специальный химический раствор, чтобы придать поверхности налёт вековой патины. Через час в его руке лежала не современная поделка, а будто бы древняя реликвия, извлечённая из руин.

К наступлению ночи он был полностью готов. Парень плотно поел, чтобы восстановить физические силы, выполнил короткий комплект древних для восстановления сил ментальных. Четыре артефакта лежали перед ним в ряд: «Иллюзия», «Тишина», «Лечилка» и новый «Щит». И отдельно, в стороне, самое ценное — Великий артефакт Кайрона. Надев свой новый костюм и разложив артефакты по карманам, Марк вышел в ночь.

Город преобразился. Аристократический квартал тонул в тишине, нарушаемой лишь шелестом листьев под ногами редких патрулей. Клиника светилась, как маяк, её белые стены казались призрачными в лунном свете. Марк обошёл здание, сливаясь с тенями. Его сердце билось ровно и громко. Страх был, но он был холодным, острым, как лезвие. Он превращался в инструмент.

Выбрав глухой угол, скрытый от глаз платанами, он подал энергию в «Иллюзию». Будто покрывало окутало его, исказив контуры тела и погасив его тепловое излучение. Он стал призраком. Резко перескочив забор, парень помчался к нужному углу здания. Счет его маскировки шел на минуты. Пальцы с уверенной хваткой впились в мельчайшие неровности каменной кладки. Движения были плавными, точными, словно он тысячу раз проделывал этот путь. Меньше чем за минуту он добрался до нужного окна.

Марк прикоснулся пальцами к стеклу и сосредоточился на своих ощущениях. Защита была, но очень простая и топорная. Знания Кайрона подсказывали ему, где может быть слабое место, и он быстро нашёл его — послав крошечный энергетический импульс, который заставил контур «уснуть». Изнутри окно палаты Лизы было заблокировано простой механической задвижкой. Очередное волевое усилие, тихий щелчок — и путь свободен.

Его сердце заколотилось, когда он переступил через подоконник. Воздух внутри пах антисептиком и безнадежностью. Он был внутри. Вдруг в коридоре послышались шаги… Парень замер. Вот кто-то поравнялся с палатой и прошел дальше. Марк стоял, не смея дышать, казалось его сердце сейчас выскочит из груди. Когда звук окончательно затих, он сделал шаг вперед, к кровати. И замер, словно пораженный громом.

Лиза. Его сестра. Та самая девочка с веснушками и звонким смехом, что гоняла с ним по лужам и до ночи сидела над учебниками. Теперь она была похожа на восковую куклу. Ее лицо, когда-то живое и яркое, было бледным, почти прозрачным. Ему показалось что с его последнего визита она осунулась еще сильнее. Тонкие голубые прожилки сосудов у висков пульсировали в такт монотонному пиканью аппарата искусственной вентиляции легких. Она была так хрупка, что казалось, одно неловкое прикосновение — и она рассыплется в прах.

Ком подкатил к горлу. Марк сглотнул, чувствуя, как по щекам катятся предательские горячие слезы. Он не сдерживал их. Здесь, в этой мертвой тишине, перед лицом самого дорогого человека, можно было позволить себе быть слабым.

— Лиза… — его голос сорвался на шепот, хриплый и несвойственный ему. — Сестренка… Прости меня. Прости, что я не смог их защитить. Прости, что не могу быть рядом с тобой, как раньше.

Он опустился на колени у постели, его пальцы сжали холодный металл поручня.

— Мне так тебя не хватает. Мамы… отца… — слова шли из самой глубины души, рвались наружу через боль. — Я один. Совсем один. И мне так тяжело, ты не представляешь. Иногда я просто не знаю, за что хвататься и как жить дальше.

Он замолчал, всматриваясь в ее неподвижное лицо, словно надеясь увидеть ответ в ее чертах.

— Но я найду силы. Я обещаю, что сделаю все чтобы спасти тебя и отомстить! И этот… этот кошмарный способ… это единственное, что мне пришло в голову. Единственный шанс. Прости меня за это. Пожалуйста, прости.

Больше он не мог тянуть. Каждая секунда была на счету. Сжав волю в кулак, он резко, пока не передумал, активировал артефакт «тишины». Звуки мира — писк аппаратов, собственное дыхание — исчезли, поглощенные звенящей вакуумной тишиной. Его движения стали резкими, отточенными.

Он достал из внутреннего кармана рубин. Марку показалось, что пульсация внутри артефакта ускорилась, будто он понимал, что сейчас должно произойти и с нетерпением ждал этого. Лезвием скальпеля он нанес маленький, но глубокий надрез над ключицей Лизы. Выступила капля крови, ярко алая на фоне фарфоровой кожи. Его сердце бешено колотилось. Не думая, не давая страху парализовать себя, он приложил кристалл к ране и подал тот самый, первичный импульс своей энергии, предназначенный для активации артефакта.

Дальше происходило нечто жуткое и нереальное. Плоть вокруг надреза словно ожила. Маленькие рубиновые щупальца-нити вытянулись из камня и впились в кожу, втягивая его внутрь. Это было быстро, беззвучно и похоже на кадр из самого кошмарного научно-фантастического триллера. Камень исчез под кожей, оставив после себя лишь маленькую ранку. Марк, дрожащими руками, тут же приложил к ней исцеляющий кулон, автоматически подав на него энергию. Ткани медленно, на глазах, начали стягиваться. Наступила тишина. Аппараты, чьи звуки блокировал артефакт тишины, продолжали молча показывать стабильные, пугающе низкие показатели. Ничего не происходило.

Спустя десяток секунд тело Лизы вздрогнуло. Сначала слабо, потом сильнее. Ее руки и ноги затряслись в беззвучной, ужасающей судороге. Голова запрокинулась, мышцы шеи натянулись как струны. На мониторе, на который Марк постоянно бросал взгляд, показатели поползли вниз, заливаясь алыми тревожными сигналами. Ужас, ледяной и всепоглощающий, парализовал его!

«Что я наделал? Я убил ее? Я убил свою сестру»?!

Когда парень разрабатывал свой план он не подумал о датчиках, подключенных к ее телу! Вне поля действия «тишины», за дверью, раздался оглушительный звук тревоги. Он услышал это не ушами, а костями, телом, ощутил гулкую вибрацию сирены и топот бегущих к палате ног. У него не было времени на раздумья. Остаться — значит быть пойманным, погубить все. Бежать — оставить Лизу в этом состоянии, не зная, выживет ли она. С разрывающимся сердцем, с глазами, полными слез и отчаяния, он сделал свой выбор. Рывком он развернулся и бросился к окну. Побег.

Марк не понял, как оказался на подоконнике. За спиной в палату уже врывались возбужденные голоса и топот. Рывком он вывалился в ночь, вцепившись пальцами в каменный выступ. «Тень» все еще скрывала его, но теперь он не старался быть бесшумным. Да и не смог бы при всем желании — артефакт тишины разрядился и отключился, уйдя в режим накопления энергии. Парень скатывался вниз, срываясь, царапая руки о шершавую стену, лишь бы быстрее добраться до земли. Где-то на уровне второго этажа время действия второго артефакта также иссякло. Маскировка спала, и он снова стал видимым. Его ботинки громко шлепнулись на утоптанную землю газона. И тут же прожектор с верхушки стены клиники поймал его в свой ослепительный луч.

— Стой! На землю! — пророкотал из динамика мощный голос.

С двух сторон на него бежали двое охранников. Те самые, что он видел у парадного входа. Терранты «Стального» ранга. Их массивные фигуры сразу заблокировали путь к забору. Они двигались с уверенностью хищников, знающих свое преимущество. На их лицах не было злобы — лишь холодная профессиональная концентрация. Один из охранников, с застарелым шрамом через правую бровь, направил на парня пистолет и жестом показал: «Ложись».

Марк замер, ища выход из ситуации, его грудь судорожно вздымалась. Мысль о Лизе, о том, что он, возможно, только что убил ее, пронзила его острой болью. И эта боль мгновенно переплавилась в яростную, всепоглощающую решимость. Он НЕ может позволить им взять себя. Не здесь. Не сейчас.

— На малейшее движение открываю огонь на поражение! — крикнул охранник со шрамом, делая шаг вперед. Но после он увидел перстень парня, и злая ухмылка осветила его лицо. Пистолет был убран обратно в кобуру.