Максим Камерер – Записки бывшего афериста, или Витязь в еврейской шкуре (страница 23)
И, зная топографию,
он топает по гравию.
— Ччего?
— Пошли отсюда. Нечего тебе тут маячить.
Повел его к бабам. А то сопьется еще, Буратина.
Кто ж знал, что так выйдет? Леха нашел свое призвание. Все же ебарь-это врожденное. Практика тут дело наживное. Экстерьер вторичен. Главное-это блядская порода. Леша раскрылся на этом поприще, как Моцарт за клавесином. Он переебал весь городок. Он наставил рога половине гарнизона. Он обрюхатил полковничью дочь.
Полковник только-только договорился сбагрить его к ебени матери и тут на!
Третий месяц. Люблю-не могу. Пришлось женить. К моему дембелю Леха уже получил старлея и занимал майорскую должность. Так что я за него был спокоен. «Ум-хорошо, а хуй-лучше».
Пехота-она такая. Везде прорвется.
«Где бронепоезд не пройдёт,
Не пролетит стальная птица,
Солдат на пузе проползёт
И ничего с ним не случится.»
Мой ДМБ
Меня всегда умиляла в соотечественниках склонность к слепому следованию традициям.
Например-изготовление дембельских альбомов. Это ж такие талмуды строили-Иван Федоров об
печатный станок б убился от зависти.
Из чего только их не мастырили! На обложки шли шинели, гимнастерки, кожзам, ободранный с сидений техники, застежки делали из боеприпасов… Мама моя… Сколько усилий. Кальку добывали незнамо где, рисовали идиотские карикатуры, переписывали, слюнявя химические карандаши какую-то чушь типа
«Кто не был, тот будет, кто был-не забудет 730 дней в сапогах»
При этом все это с каким-то «тяжким звероподобным рвением». Ночами напролет, озираясь по сторонам, с риском попасться. Мрак.
Начальство же охотилось за этими девичьими альбомами с таким же необъяснимым осатанением.
Днями и ночами офицеры, подобно иезуитам, выслеживали сии еретические тома манихеев.
При отлове радовались как дети, рвали в клочья найденное и радостно плясали на обрывках былой роскоши под стоны и рыданья альбомолишенца. Я был в полном ахуе. Я не понимал одного-НА ХЕ РА. Причем как не догонял нахера ловить, так и не мог взять в толк -к чему все эта красота.
То же самое и с формой. Полгода убить на наряд, в котором пройти по улице с единственной целью: лишить сомнений всех наблюдающих (не исключая собак) -что ты полный кретин.
Это зачем? Кстати-начальство, что рвало сей кутюр в клочья, я в душе понимал. Нельзя выпускать народ на улицу в таком виде. Что люди об армии подумают? Вон, мол, до чего людей доводят там-папуасы и то поскромнее с ума сходят. Слезу смахнут и старшенького тетке в Бердичев отправят. Я б тоже сильно призадумался о перспективах своего служения Отчизне, повстречав вот такого защитника Родины:
Ну его нахуй, решил бы, там в месте с священным долгом все мозги отдать придется.
Я то сам давно считал, что форма в СА ублюдочная до полной неизлечимости. И как ее не перешивай-ублюдочность ее только возрастает. Кстати-на 1,5 годах службы я, наконец, нарыл средство от набивших оскомину приставаний офицеров по поводу нарушений формы одежды.
Суть претензий всегда сводилась к следующему:
1. Офицеры стремились создать подчиненным утяжкой ремня осиную талию -тогда как те с немым упорством норовили носить бляху на гениталиях.
2.Форма солдатами «ушивалась» -офицеры боролись за максимальную парусность личного состава.
3. Воротники. Солдаты, подобно дворянам 18 го столетия норовили засобачить стойки-см рис
Гансы же с яростью отрывали сии художества.
4. Шапки-ушанки. Личный состав норовил утюгом и нитками сделать их повыше-начальство ж стремилось к обратному.
Так вот-став «дедом» я решил для себя этот вопрос раз и навсегда.
Мы с Санечкой (мальчиком из МГИМО) пошли другим путем. Полностью капитулировали перед пожеланиями офицерства.
1.Надели галифе метровой парусности, вставив в него пружины-для пущего размаху.
2.Гимнастерки же, наоборот, напялили-впритык. Разгладили воротники-в ноль, по моде 70х годов.
3.Попрыгали на шапках, раскатав их в блин-до состояния кепок аэродромов.
4.Утянули друг другу ремни до «не дыхнуть не пернуть»
Картина впечатляла. «Кто в армии служил-тот в цирке не смеется», но, выпусти нас на арену-и полегли бы все. И служившие и откосившие и звери в клетках.
В таком виде мы и попались на глаза дежурному Калимулину (Нассреддину) -ярому строевику.
Того чуть кондратий не обнял. Орал так-я боялся у него коронки расплавятся.
Отбуксировал нас в роту-под светлые очи начальства. Комроты осел от хохота-не смог наорать.
Потом побежал за фотоаппаратом. Мы же делали «Бровки-домиком, губки-бантиком»
Мол-а чо? Что не так? Все было так и даже слишком… но вместе-это было нечто.
В конце концов, нафотографировавшись и наржавшись, майор велел «Прекратить хуйню!» -и больше меня за всякие ремни, подшивки, крючки и прочую херню не дергали. Ну почти.
Вернемся к дембельским регалиям.
На вопросы «зачем» да «почему» народ отвечал невнятно. Мол, надо, тудыть его в коромысло и все. Или:
— А не то еще подумают, что чмошником был.
— Угу. Лучше уж пусть поймут что олигофреном стал. А в гражданке чего не поехать?
— А?
— Хуйна! Тебе охота всю дрогу от патрулей шхериться? Они, кстати, имеют полное право тебя затрюмить, и похуй что ты дембель.
— А, Макс, отстань. Тебе не понять. Делать же нечего-вот и…
— Нечего?
Что за маразм? А деньги поднять? Тут же все бесхозное-такая свобода для творчества!
Я-то там творил не покладая рук. В результате тонкой комбинации в моем распоряжении оказался склад с просроченным НЗ. Тушенка, сгущеное молоко, галеты… в 88м голодном году это было целое состояние.
А то что просрочена-да кому какое дело! Местные жители аж тропу к забору протоптали -к заветной дыре с харчами. Причем бартер я прикрыл на корню-деньги на бочку и никакого самогона!
Мало того-я голодным кутенком приник к обильной сисе Родины-мамы в дембельских аккордах.
По принципу-«я вам, суки ща наработаю» Еврейское рабство-вещь малопродуктивная, египтяне подтвердят. Уверен, кстати, что Рамзес бросился вдогонку за обрезанными дембелями-как посчитал ими спизженное. Не исключаю, что соплеменники прикопали слам впопыхах-и 40 лет потом искали занычку.
Не забуду, как мы с Саньком тащили скрученную на стройке финскую сантехнику. Я волоку бачок, Саня-унитаз. И тут патруль навстречу. Я мигом бросаю добычу и испуганной макакой скачу на забор. Саня же несется от них по парку. Незабываемая сцена: воин, сметая прогуливающихся граждан унитазом со своего пути-уносится вдаль под вопли трех комендачей. Унитаз так и не бросил, красавчик. Комендатура (налегке) его не догнала. Я потом долго подкалывал Саню, что в беге с унитазом на средние дистанции он бы легко Мастера спорта взял бы. А то и повыше бери-за границу б поехал. Честь родины защищать.
Так что я загодя готовил приданое. Наконец, и ДМБ подоспел.
В 88году армия таки рассталась со мной, простив недосиженные 200 суток губы…
— Ничо, утешал меня прапорщик Молочков (в миру Мудачков),провожая на волю-на зоне досидишь, касатик. Тебе недолго гулять, уж помяни мое слово!
Причиной столь трепетного внимания старшины, были неявные опасения, как бы я чего в роте не спиздил. Дурачок. Все спизженное хранилось у зазнобы в городке, а не в роте, как у некоторых дебилов. А, надо заметить, что в каптерке я учинил знатную потраву. И не зря.
В то время в СССР нагрянули толпы иностранцев поглазеть на перестройка, Горби, гласност и, само собой приволочь домой что-то из осколков наебнувшейся Империи Зла. Хоть кусочек медного таза, коим Мордор накрылся. А что может быть лучше формы вероятного противника-как свидетельство победы? Разве что его скальп.