Максим Камерер – Записки бывшего афериста, или Витязь в еврейской шкуре (страница 22)

— Что ты пиздишь? Ты ж даже в отпуск ездил в училище на БТРе покататься-сам рассказывал. Дитятко милитаристское. Все в пестики не наиграешься. Ты с Суворовского?

— Ну.

— Понятно. Тяжёлое детство, лишенное витаминов, железные игрушки, прибитые к полу, скользкий подоконник, волосатые руки няни…

— Замнем тему.

— Давай я тебя к бабам свожу, а?

— Да ты что! Это ж ни в какие ворота…

— Леш, я их даже трогать не буду. Обещаю только конфеты, тобой надаренные, грызть.

Поворачиваюсь- летеха весь в красных пятнах на морде. Осспадя! Он еще и смущается!

Понаберут детей в армию!

Над глупой Лехиной башкой сгущались тучи.

Уж как я Лексея не предупреждал-не помогло. Леха мечтал о героической смерти в Афгане и боялся потерять спортивную форму.

— Леш, какой Афган? Забудь! Ты теперь тут с допуском-тебя хуй за границу выпустят, секретоносителя такого важного.

— Да я ж ничего не знаю! Да и какие тут секреты-то?

— Вот это и есть главный секрет!

— Чего?

— То что в нашей части нет ничего секретного-это секретно, понял? Аппаратура 60х годов -с такой еще Мамай приходил-это и скрывать надо от вероятного противника. А то он уссытся со смеху а нашим руководителям на переговорах будет стыдно.

— Не понял.

— Вот ты балбес! И завязывал бы ты с этим стипльчезом! Тут до беды доскачешься. Забыл главное правило в армии? «Спереди не бежать, сзади не волочиться и посередине не болтаться!» Ты в курсе, что нашу роту теперь «конно-спортивной» зовут? имени кобылы Буденого?

— Аааа, понятно, чего в штабе мне в спину фыркали и ржали по-лошадиному…

— Во-во. Доскачешься, жеребчик.

Но разве пехоту остановишь? У нее ж или грудь в крестах или голова в кустах.

Приближались учения. Да такие, что раз в 5 лет бывают. Под девизом «Снимайте хуй, чешите шляпу»

В числе прочего на учениях отрабатывали защиту от диверсантов. В соседней части диверсанты, в свою очередь, отработали нападение на объект. Пизды получили все, вплоть до пуделя командира. Он, кстати, единственный, кто хоть какое-то сопротивление при захвате оказал- цапнул рекса за ногу, прежде чем получить берцем по яйцам.

Остальным же взвесили люлей ни за что.

Начальство нервничало. Их можно понять. Полковников редко бьют по морде прикладами и вспоминать былые курсантские ощущения совершенно не тянет. КПП шников посадили в промерзшие ДОТы. Выдали оружие. Сослуживцы пытали меня-чо делать? Я как бы был немного в теме. Чо делать? Бежать нахуй в разные стороны. Тогда есть вероятность, что кого-нибудь не догонят. В разгар этой спецназовской истерии Лехе поручили вести смену на объект. Блаженный пехотинец был, как всегда, не в курсе происходящего. У него напрочь отсутствовало чувство «рюха» -армейская интуиция, то есть способность головы чувствовать жопой.

По дороге ему стало скучно. А что бы не отработать тактику заодно- пришла в Лешину извилину идиотская идея. Атлична!

— ВЗЗЗВОООД!!! В АТАКУ!!! УРАААААААА!!!!!

Народ в ДОТах, увидев наступающий страшный спецназ тут же дунул в лес, побросав оружие. За ними проворными рысями метнулись замполиты. Если уж замполит побежал-значит дело точно дрянь-подумали все на бегу. Объект в полном составе, по лосиному треща подлеском скрылся в чащобе. 130 килограммовый полковник побежал впервые за 20 лет и тут же подвернул ногу. Сначала он кричал вслед подчиненным забытым подсвинком, затем, скуля, залез под лавку. Ждать неминуемой расправы.

Перед самым КПП Леха собрал взвод и, желая отличиться, велел грянуть песню.

— РРРЯЗ! РРРЯЗ! РРРЯЗ! ДВА ТРИ!!! ПЕСНЮ! ЗА ПЕ ВАЙ!

— Над полями необъятными,

Над речными перекатами,

Над разрывами гранатными,

Песня ласточка летит.

Россия, любимая моя,

Родные берёзки тополя.

Как дорога ты для солдата,

Родная Русская земля!!!

— Издеваются, паскуды, тоскливо подумал подранок под лавкой. Почему-то ему припомнился вчерашний анекдот:

— Я мимо цирка не хожу.

— Почему?

— Меня клоуны пиздят!

— Серьезно?

— Нет, блядь, с шуточками!

Ат суки. Как наплевали-то. И бычков сколько! Всех выебу, если живой останусь-думал полкан свои злые полканьи мысли под скамейкой.

— СТОЙ РАЗ-ДВА!

Леха оглянулся. Никого. Только почти целые недокуренные сигареты дымятся на асфальте возле курилки. И тишина…

— А где все?

Киломера полтора уже по буеракам отмахали. Уебывают так, что кителя заворачиваются…

— Ау!!! Есть кто живой?!

Нет, сука, помирать так с музыкой-взыграла гордость у колонеля. Кряхтя, он вылез из-под лавки. Весь в бычках и паутине.

Леха вылупился на командира.

Полкан вызверился на подчиненного.

Было слышно, как у обоих в голове скрежещут шестеренки.

— БАРАНОВВВВВСУКАААААА!!!!! -завыл полковник бабьим плаксивым голосом -ГНИДА ТЫ РЕЙТУЗНАЯ!!!! КО МНЕ!!!!

Леха попятился.

Тут и до меня дошло. Я вспомнил тревожные штабные шушуканья, сопоставил их с нашей лихой атакой и упал лицом в снег. Холода я не чувствовал. Говорят, многое потерял. Не видел, как полкан гонялся за Лехой с багром, сорванным с пожарного щита.

…

Леху выебли телеграфным столбом, потом порвали пополам и обе половины опять выебли телеграфным столбом. С горя лейтенант запил. На службу забил большой болт. Мы радостно вздохнули. Одному мне было его жалко.

Как то он приперся в казарму синий ликом и долго рыгал в окно.

— Леш!

— Гы?

Разило от него за версту. От блядь. Пить не умеет, а туда же лезет, молодежь.

— Я раньше думал: «лейтенант»

звучит вот так: «Налейте нам!»