Максим Камерер – Записки бывшего афериста, или Витязь в еврейской шкуре. Том 4 (страница 3)
– Дело здесь скорее в желании возвысить до искусства даже самую далекую от него деятельность. Понимаете ли, если вы просто гадите под дверь, а в ответ получаете невесть как заработанные деньги, то вы не сильно отличаетесь от канализационной трубы. Но если вы срете под дверь людям, про которых вам известно, что после вас они никогда не станут такими, как прежде, то простой акт дефекации возвышается до искусства и приобретает совсем другое качество. Не для них, конечно, – для вас.
– Глубоко. Это все?
– А вы как считаете? Достиг наш мальчик Самадхи? Вступил ли он розовой пяткой на последнюю ступень восьмеричного пути, подводящую человека вплотную к нирване?
– Боюсь, что вряд ли, Учитель. В нем еще слишком много земного. Страсти не дают юнцу узреть истину. Вы бы слышали, какую он изрыгал хулу, когда смог разверзнуть уста! Ай-яй-яй. А какое кощунство он озвучивал у своей двери, как вернулся от машины!
– Вы и это слышали?
– Весь двор это слышал.
– Тогда надо еще раз наставить неразумного на верный Путь. Прочистить ему кундалини.
Обратимся к помощи коллектива. Я всегда верил в групповые медитации.
– Внемлю.
– Вы в детстве в казаки-разбойники играли?
– Имею представление.
– Так вот…
…
– Знаете, Быгымбай Турдбекович, у меня такое впечатление, что вы мне сейчас душу продать предложите.
– Полноте, голубчик, мне от вас и задницы довольно. Не поймите превратно.
Наутро.
– Все прошло по плану? Я же догадываюсь, что любопытство вас погнало на место преступления.
– Даже лучше!
– Рассказывайте.
– Когда весь подъезд обнаружил под своими дверями наши подарки, а потом увидел эти стрелки, ведущие к его квартире…
– Под все удалось?
– Почти.
– А как?
– Сядь да покак. У нас свои профессиональные секреты.
– Хорошо. Вернемся к соседям. Они удивились?
– Это не то слово!
– И все понесли дары волхвов нашему мальчику?
– Практически и стар и млад!
– А что наш лучезарный вьюнош? Владел ли он собой среди толпы смятенной,
его клянущей за смятенье всех?
– Боюсь, что нет, учитель. Он, разве что был, честен, говоря с толпою…
– Был прям и тверд c врагами и друзьями?
– Боюсь, что да.
– Это он зря.
– Не то слово! Они швырнули ему свои ковры в лицо! А потом долго били дерзкого, хохоча, как Боги!
– Прекрасно. Дело сделано. Извольте принять премию.
– Премного благодарен. Однако, позвольте полюбопытствовать-за что вы его- ТАК?
– За Рязань. Евпатий Коловрат ему в жопу…
– Аааа, за поруганы святыни?
– И за это тоже.
Больше мы о Равиле ничего не слышали. Он исчез в поволжских ковылях. Наверное где то там, в дымной мгле степей, он рассказывает на курултаях багатурам о коварстве и жестокости проклятых урусов.
ОСТОРОЖНО, ЙУРИК!
Йурика приволок один из многочисленных одноклассников Бегемота. Тот был его сводным братом по 2му отчиму от первой жены… или троюродным племянником снохи его деверя…
В общем, что-то очень сложное для славянина из Средне-Русской возвышенности, но вполне ясное родство для выходцев из Ашхабада. Там русские люди быстро переняли местное кумовство. Забегая вперед, могу сказать, что по результатам Йуриных свершений мы не раз интресовались, в какой школе для дефективных детей они с Бегиным свели знакомство? Их портреты рядом на доске почета висели? Ими гордилась школа? Бегемот вяло отбрехивался, что в детстве Йура так ярко не блистал умом и сообразительностью. «Бедный Йурик- кивали мы- он знал его ребенком»
Судьба понаехавшего Йуру не жаловала. Дело в том, что он был беспримесной, кристаллический дурень, и при этом еще и дико невезуч.
Йура умудрялся цепануть жесточайший триппер за день перед соревнованиями, из за чего его вазюкали по борцовскому ковру, как Тузик-Мурзика.
От Йуры залетали все телки, мимо которых он проходил с эротическими мыслями. Глядя на эдакую фертильность, я понимал почему на Руси дурачья на 300 лет вперед припасено. Они ж как грипп. Чихнул-и нате.
Причем, некоторые бабы от Йуры перлись. Вспоминалась цитата из «Гаваны» Поллака. «Ничего нет лучше женщины. Или двух. Они любят мужчин. Даже круглых дураков. У самого большого, абсолютного идиота есть женщина, которая его таковым не считает»
Но и тут у Йуры все выходило по йуриному.
Как-то Йурик попал в амор-де-труа. Затургенился парень. Как известно, Иван Сергеевич жил дружной семьей с Полиной Виардо, ее мужем Луи и рандомными детьми, которых хрен разберешь- Иванычи они али Луивичи.
Муж местной Полины Виардо вяло сопротивлялся разврату, видимо, и не без основания, опасаясь йуриного помета в своем гнезде. Ну и его несколько напрягало то, что зубоскалы с Соколиной горы (его малой родины) Луем кликать начали. Спрягая.
Так и говорили, мол, где этот Луй с горы? Не заходил?
В результате долгих интриг супруг Луи (в миру -Петрович) таки почти сплавил Йуру в Вятку. Дал денег на билет. И всей семьей поехали Йурика провожать.
Возвращается одна Света (Полина Виардо которая).К Смолину. Там все мы, как обычно:" Живем в достатке, пьем сладко, хороним совести остатки»
Света смотрит в наши сальные рыла и вдруг начинает рыдать взахлеб.
Мы сочувственно молчим. Не знали, что расставание с нашим дурнем так ее заденет.
Бегемот бормочет «Ум -хорошо, а хуй-лучше»
Света воет. Просит воды. Наливаем водки. Стучит зубами по стакану. И выдает, икая от хохота, историю прощанья. Оказывается, это она так ржет, а не воет по дроле.
«Едем. Везем наше семейное достояние. Петрович (муж) за рулем извелся весь. Аж жопой по сиденью елозит.»
– Йура!
– Ы?
– Ты билет взял?
– Ну.
– Поезд точно в час-пятнадцать уходит?
– Ну.