Максим Камерер – Записки бывшего афериста, или Витязь в еврейской шкуре. Том 4 (страница 2)
Собеседник внемлет. Пару раз одобрительно хмыкает. Иногда перебивает.
– Олименты? – но почему через «О»?
– Потому же, почему скАтина, через А.
– Желание клиента-закон.
– Итак. Во сколько мне это обойдется?
– Минуточку… 30000. Но для вас я пятерку скину. Вы мне тут идей накидали-я, пожалуй, использую.
– Десятку. Оплата револьверная. Поэтапно. 5, 5 и 10. А то вдруг у вас запор случится.
– Разумно. Установочные данные жертвы скиньте на вотсап.
– Извольте. Номер карты к телефону привязан?
– Разумеется.
– Держите оплату. Когда…?
– Сегодня и начнем, благословясь, Быгымбай Турдбекович.
– Ну, ни пука, не пера…
Утром получаю фотоотчет. Минут через 10 звонок. Ника.
– Ты что наделал?
– Это не я.
– А кто?
– Неважно. И как?
– Это писец. Он визжал как резаный. Я так ничего и не поняла. Истерика. Все, что я услышала из его воплей- что то про какое я говно. И причем тут анализы?
– Это не ты. Это буквально.
– ?
– Ему насрали под дверь. Положили сверху газету и подожгли. И в дверь позвонили.
– Макс, ты сдурел?
– Подожди, это не все. Под окнами написали крупно-краской.
«РАВИЛЬ! У ТЕБЯ СИФИЛИС! ПОЗВОНИ БАБУШКЕ!»
– Бгг… он же помешан на здоровья… А почему бабушке?
– Так трогательней.
– Макс, хорош. Он меня убьет.
– А ты свали ненадолго в закат. Ты ж в Питер собиралась, вроде? Вот и кочуй туда. Пакуй манатки, кирдык-манда, и айда в шайтан-арбу. Пока я твоему саксаул-батыру мала-мала сыктым-башка буду делать.
Проходит пара дней.
Опять Ника.
– Ты как умудрился?
– Это не я.
– И как?
– Клизма, трубка, моча. Замочная скважина. И провод с 220 под дверь. Из щитка. Соляной раствор, понимаешь. Проводимость. Хорошо его тряхнуло?
– Видимо, да. Я и не знала, что у него контральто. Вопил голосом Монсеррат Кабалье. Чуть хуже. Он опять в дерьмо наступил…
– Какой забывчивый.
– Слушай, а это не слишком?
– Вполне. По Лермонтову. Помнишь:
«Под ним струя светлей лазури,
Над ним луч солнца золотой…
А он, мятежный, просит бури,
Как будто в бурях есть покой!»
Просил бурю-пожал ветер. Все ровно.
– Хррр… Не перебор?
– Неа. Надо создать твоему татарину новую реальность. Внести некую непредсказуемость в бытие. Что б, знаешь, поменьше на приключения тянуло.
Ему ж еще на двери написали. «Хорэ бодяжить кокос!»
– А менты?
– А вот про кокос как раз, что б ментов не тревожил. Зачем их от дела отрывать?
Третий акт.
Отзвонился мой засранец. В голосе-нотки уважения.
– Проект завершен.
– Клиент впечатлен?
– Не то слово. Стоял полчаса, руку грыз. Потом по земле туда-сюда катался.
– Красиво получилось?
– Новаторски, я б сказал. Пурпурное на белом… Позвольте осведомиться, уважаемый Быгымбай Турдбекович…
– Зовите меня просто- хозяин.
– Поделитесь, хозяин, все же, почему с ошибками? «ГДЕ ОЛИМЕНТЫ СКАТИНА!!!» – на новом БМВ? Мне прям заставлять себя пришлось.
– Именно потому, что на БМВ. Для контрасту. И что б стыдно стало. И за неуплаченные олименты, и за обрюхаченную им Дуньку с мыльного заводу. На БМВ денег хватило, а бабе на букварь, да робятенку на агушу -нет. Жадина. Кстати-коли вы наблюдали эту пантомиму, кто же ему на коврик то-гадил?
– Я не один работаю.
– Уфф. Я уж заволновался. Понимаете, у человека нелегкая пора.
– Кто б спорил.
– Не перебивайте. Все вокруг него становится зыбким, неопределенным, устои рушатся, привычное становится непривычным, а непривычное-привычным. И единственное, что должно быть незыблемым в этом урагане перемен- это обосранный порог. Всегда, всюду, неизменно. Должны же мы дать его мятущемуся духу хоть одну точку опоры?
Хоть одну неизменную константу!
– Благодарю, Учитель, за то, что внесли в мою работу столь глубокий сакральный смысл.