Максим Камерер – Записки бывшего афериста, или Витязь в еврейской шкуре. Том 3 (страница 6)
Ну что ж.
Пора себя и в работорговле попробовать. Кому его? Братве, понятное дело. Митяю? Нет, он почти легален-ему не надо. Да и с Митяя много снять не выйдет-дружбан все таки. Толику? Он дурак. И жадный. Этот скорее отнимет, чем купит.
А если?
– Сигизмундыч, здравствуй. Прости, если разбудил.
– Кто это?
– Себастьян Перейра, торговец черным деревом.
– Макс, если по делу-говори. Только…
– Все законно. Негра продать хочу.
– Дальше.
– Он посол. Настоящий. С верительными грамотами и прочей мутотенью.
– А мне он зачем?
– Сигизмундыч, возьми мои слова и положи их себе в уши. Согласно Венской конвенции машина и дом посла неприкосновенны для властей. Шмон, арест им не грозят.
– Вообще?
– Совсем.
– Машина у него есть?
– Машину ты ему сам купишь. Номера в УПДК CD1 получит-и все. Эцилопп тебя не имеет права бить по ночам.
– Сколько?
– Полтину грина.
– Никогда не видел, чтобы такой маленький пацак был таким меркантильным кю.
– Товар штучный. Мне за него в ООН долю засылать придется. Пенису де Куельяру. Короче-берешь? Нет, я его Толику отдам.
– Вот именно. Толику ты его отдашь и еще должен останешься. Тридцать.
– Сорок пять. Только из уважения.
– Тридцать пять и можешь не уважать. Был бы с машиной-одно дело. А без извини-подвинься.
– 40. Машин много-посол один. К тому же он целку строить не будет-последние полгода бомжевал.
– Откуда ты такого посла выкопал?
– Из снега. По рукам?
– Привози его ко мне.
Растолкал спящий товар.
– Одевайся. Как раз под тебя клифт Армани есть. И выкинь свое тряпье в мусоропровод, будь любезен. Мне его трогать страшно.
Оно, кажется, шевелится.
– Куда мы?
– Я тебя продал.
– В бордель?
– Не, там перебор гуталина, говорят. Негодяям.
– На органы?
– На шкуру. Тобой салон мерседеса обтянут. А диплом Сорбонны в рамочку и на потолок. Вот, мол, какого образованного зверя завалили. Знаешь, как называется черножопая обезьяна, если она-профессор астрономии?
– Как?
– Черножопая обезьяна.
– Бу-га-га! Но это хуйня, снежок! Знаешь как спасти девушку от изнасилования 4мя неграми?
– ?
– Бросить им баскетбольный мяч!
– Грррр… Ты крут, нигга!
– А знаешь, как легче всего снять негра с дерева в Алабаме?
– Ну?
– Перерезав веревку!
– Жжжешь, черный! Алаверды: чем отличается труп задавленного негра от трупа задавленной собаки в Париже?
– Говори!
– Перед собакой есть следы торможения!
– Суууукимблядяямммм ххххыыыы!
Сигизмундыч быстро пристроил посла к делу. Жан-Батист (для братвы-сначала Баклажан, потом Жан Бакла, затем просто Жан, а после, оценив его лихость- Евген, а для младших- Евген Борисыч) таскал все: оружие на стрелки, дурь-жаждующим. Чем составил серьезную конкуренцию Главдури. Федеральная служба по контролю за незаконным оборотом запасного колеса возмутилась. Клиентов отбивают! Раньше их 7ки БМВ с мигалками были вне конкуренции на рынке кокоса-а тут посол завелся на их поляне. Непорядок!
Пришлось уйти с этого бизнеса. Но без работы Женя не сидел. Оказался трудоголиком. Сигизмундыч жаловался, что еще и левачить начал- чужих жмуриков за город вывозил. Из за чего в купленном ему 140м мерине стоял отвратительный запах катафалка.
Мусора на него только зубами щелкали. А низззя.
Женечка в машине играл с ними в детскую игру «я в домике».
А слежку ставить без толку- за рулем у него сидел гонщик с 20 летним стажем. Что, помноженное на 500 лошадиных сил лишало ментовские таратайки всяких надежд на догнать негодяя. «Вести по шапке» попытались пару раз, да плюнули. Николай Николаич просто слал оперов в жопу с заявками на ноги за Жаном.
«Видит око, да зуб неймет» -вот так можно описать мусорские страдания по этому поводу.
Но сколько веревочке не виться…
93 год.
Революция.
Дружку Жени-бывшему тяжелоатлету Славе приспичило переезжать с хаты на хату. Очень вовремя. В Москве комендантский час, патрули, стрельба -похуй. Переезду это не помеха. В машину запихивается весь нехитрый бандитский скарб, на 50 кило состоящий из носильных вещей и на тонну- из его чемпионской штанги с блинами. Грузят штангу в багажник. 600 проседает, но едет.
Погнали.
В Останкино их тормозит Рязанский ОМОН, перегородивший «Уралами» улицу. ОМОН о Венской конвенции и краем уха не слыхивал, но сильно пьян и вельми напуган.
Плюс вооружен, туп и отморожен.
Омон начинает колотить по машине прикладами. Жан Батист сдуру приоткрывает окно, блеет о произволе и тут же получает стволом в зубы. Через минуту троица (водила, посол и тяжелоатлет) -прислонены к машинам в позе «знак качества». Уже в изрядно помятом виде. Чрезвычайно и полномочно отпизженный посол не может выговорить слово «экстерриториальность» (шепелявость мешает: передние зубы он держит в ладошке) -и получает берцем в промежность. Вспоминает родную Руанду или Сомали. Тоскует по Родине. Ему досталось больше всех, так как 1. Буржуй (см 600 мерс) и 2. черножопый. (см жопу Жана).
Идет повальный шмон. На удивление-в машине ничего противозаконного, кроме пассажиров. Но криминальные рожи, увы, состава не представляют.
Наконец, гоблины добираются до багажника. Смотрят на тонну железа.