Максим Камерер – Записки бывшего афериста, или Витязь в еврейской шкуре. Том 3 (страница 5)
Дело пошло на ура. А что? Интуристов у нас в любой отель селят без вопросов, надо- отечественного постояльца в пять минут на улицу выкинут (У советски собственная гордость: на буржуев смотрим свысока). Чего ж не брать 20—30 долларов, вселяя уверенность в гостей столицы, что им не придется ночевать на лавочке, укрывшись свежим номером The New York Times. Результатами поделился с шефом. Шеф пожевал губами, прикинул что то, пробурчал, про потерянную голову и плач по волосам и одобрил.
Через год мое ноу-хау и сгубило все дело. Так вышло, что :
1. Гостиницу Космос оккупировали какие-то то ли депутаты, то ли партийцы, сходняк, короче, у них был на толковище.
Номеров нет.
2. Португалец, коему я зарезервировал там номер полез в залупу.
3. Администратор удивилась бумажке с резервацией. Она доселе не ведала о таком сервисе.
4. ОБХСС поехали разбираться, полагая, что это инициатива снизу.
К счастью, пока они лазили и выясняли кто тут резервирует отели без спросу, мы все поняли и свалили. Дальше мусора прикоснулись к неведомому. Весь Шарик (там не идиоты работают) дружно говорил, что никакой стойки резервации тут не было. Португальцу все привиделось.
Морок. Блазн. Галлюцинации. Португалец, сука, орал и брызгал слюной. (Стукачи бывают не только отечественные).
Начали спрашивать конторских-те тоже посоветовали галлу меньше пить портвейн в полете.
Не было тут никого!
А что-им надо было признать, что у них под носом годами меняли валюту, резервировали отели и все это черти-кто? Размер анального поощрения за бдительность превосходил бы самые смелые ожидания. Их бы выебли телеграфным столбом, потом порвали пополам и затем обе половинки опять выебли телеграфным столбом. В лучшем случае их бы всех отправили в аэропорт Игарки медведям в жерло заглядывать на предмет выявления возможной крамолы.
Так эта бизнес-схема приказала долго жить. Саша о ней не жалел, по его словам он сам не ожидал, что эта афера протянет так долго. К тому времени у него образовалось море дел, и валюта отошла на n-ое место в шкале его интереса. Я же связался с автобусами. Заработки было не сравнить, но зато выходя на работу, я точно знал, что вернусь домой, а не задержусь лет на 10.
Ну и напоследок-новогодняя история. Общага Дом Коммуны готовится к НГ. Роли расписаны. Бабы готовят, мужики носятся в поисках еды и выпивки. Время 11 вечера все садятся за стол и… барабанная дробь… НЕТ ЕЛКИ!!!!
Забыли. Бабы начинают ныть. Москва в 80х не радовала изобилием. В 11 все елочные базары закрыты. Что делать? Виктор Самарцев, супермен (валюта, бокс, преферанс, бридж, бретер и дуэлянт) кивает мне в сторону двери. Выходим. Самара велит ждать, через 5 минут прибегает с топором. Прячет его за пазуху пальто.
– Раскольников, а что это у вас пальто ТОПОРЩИТСЯ? Адрес старухи узнал?
– Нет времени, иди за мной. Бежим к 3 му автопарку. За дикие деньги уговариваем таксиста сгонять на Тверскую. Подъезжаем к Тверской 13. Полдвенадцатого.
Самара выпрыгивает и начинает рубить голубую ель, что растет у входа. (Сейчас их там нет). Таксист столбенеет. Пока он думает, что делать и сколько ему дадут- елка срублена. Витя засовывает ее в багажник, прыгает в машину и орет- «ГАЗУ!!!»
Всю дорогу назад я познаю новые горизонты русского мата. Водила давал мастер-класс.
Получив мзду, правда, сбавил обороты.
Без 10 полночь мы втаскиваем голубую ель в помещение. Овации, крики, качать героев.
Смотрю назад на былое и терзают думы: КАК Я, ГЛЯДЬ, УМУДРИЛСЯ НЕ СЕСТЬ ПРИ ТАКОЙ ЖИЗНИ КУЧЕРЯВОЙ?
DIXI.
Черный дипломат
Как-то по своим корыстным делишкам поехал в Лумубарий. Для непосвященных-это общага института, где людей учили дружить народами.
Московский Университет Дружбы народов имени Патриса Лумумбы. МУДНИПЛ-в сокращении.
Я там тоже водился с прогрессивным черножопым человечеством, крепя международную приязнь порицаемым законом бартером. Я вообще больше верю в корыстные чувства. Они крепче, надежней, долговечней. И сильнее бесценных душевных порывов любви к Родине, патриотизма и прочей хуерги, что нам льют в уши перед тем как засунуть в окопы месить говно с глиной кирзовыми сапогами. Отдавая хуй пойми когда и у кого взятый взаймы интернациональный долг. У меня, например, весь иудейский расизм моментально выветривался, после подсчета профицита клиринговой негоции с арабами.
Охрипнув от торгов, я заполночь вылез из сего храма Гермеса Темноягодичного и поволок хабар в машину.
– Сукимбилядьямпидарасамамаебальвашьмадемуазель- раздалась невнятная мантра из снега.
Нечасто встретишь в Москве так виртуозно матеряшийся сугроб. Я заинтересовался.
– Во имя Господа изыди нечистая сила! -поздоровался я с неведомым.
– Именем его иди нахуй! – вежливо откликнулось оно на зов.
Это становилось интересно. Полез выкапывать поклонника Стругацких. Под слоем снега показалась довольно обширная черная рожа.
– Ты эскимос?
– Ты дуракь?
– Возможно. А ты нет? Родную хижину из говна и соломы с иглу не перепутал, черненький? Замерзнешь ведь.
– Твое какой дель, беложопьий? Пиздуй куда щель, я умирайт хочу.
– Для лемминга ты крупноват. Для кита-мелок. А обезьяны вроде не вешаются. Ты кто, зверушка диковинная?
– Я посель.
– Куда ты посель? Стреляться?
– Я црезвыцайний посель государства Мутаманга! (Не помню названия. То ли Сомали, то ли Руанда, то ли еще чего-для меня все эти
бантустаны одинаковы.)
– Пряный?
– ?
– Пряный ты посол?
– Посель нахуй!
– М-да. Я-то обычную Скорую собирался кликать, а тут дурмашину надо..
– Моя не пизди. Вот!
Он протянул мне по-старушечьи завернутый в засаленную тряпицу пачпорт. Хм. Дипломатический. Посол… хуясе. Вот это сюр. Картина мира рушилась на глазах.
Или пляжи, вернисажи или даже
Пароходы, их наполненные трюмы,
Экипажи, скачки, рауты, вояжи…
Или просто …Посол глубокой заморозки.
– И как ты дошел до жизни такой, а? – к этому времени мы уже сидели в машине. Я врубил печку на полную. Как тебя звать, кстати, мбвана?
– Жан-Батист. Мутаманга война. Денег неть. Год неть, два неть, присуга сбежаль, потом аренда неть платьить: с посольства УПДК нахуй послаль, машин продаль, кушать нет пришел земляк -земляк тоже нахуй послаль.
Умирайт хочу.
– Погоди, успеешь. Поехали, пожрем. Москва тогда не радовала ночным чревоугодием. Отвез его в какую-то тошниловку. Пока посол аристократично, не разжевывая глотал слипшееся пельмени, я думал. Напряженно. В башке крутилось что то про Венскую конвенцию. Право экстерриториальности.
Нет, это не человек-это золотое дно.
Отвез домой. Отправил в ванную, приговаривая, что черного кобеля не отмоешь добела…
– Ты не гомоскекь?
– А ты не людоед?
– Нет. Один раз только миссионера кушаль. Не мое. Пресный он какой-то. Я Сорбонна градьюэйт. А зачем я тебе?
Красава.
– Продать тебя хочу. В припортовый бордель. Спасибо что про Сорбонну сказал-там образованные в цене. Не задавай идиотских вопросов.
Сел на телефон. Проверил свои догадки на знакомом- тот МГИМО заканчивал. Все верно.