Максим Калинин – Моя жизнь и другие происшествия (страница 3)

– Чугунина, это тебе не «какие-то», она для канализации нужна! – подняв в небо длинный указательный палец, сказал Архитектор.

– А те, что потоньше, латунные трубы для воды, вообще дефицит страшный.

– Нам с тобой, друг мой Максимка, несказанно повезло, что там в поле у нас окопался крайне полезный и коррумпированный прапор.

Григорий ходил по старой усадьбе и приговаривал:

–Так хорошо… Ага… очень хорошо, прочненько…, не ожидал, не ожидал. На века строили предки!

Мне было приятно, что вырисовываются какие-то перспективы, хотя не понимал, что именно «хорошо».

Ближе к обеду появились пара черно-погонных бойцов и ещё один молодой шабашник, машинист Серёга на экскаваторе, за военных и технику пришлось отбутыливаться прапору, а Серёга просто умолял взять его к нам, потому как, сил его больше нет участвовать в празднике жизни посреди поля.

Остатки – этого дня и следующий все занимались выносом мусора и вообще всего, что можно было вынести из коттеджа, – это так Гриша сказал, теперь называют усадьбы в Европе.

Под обвалившимися перекрытиями второго этажа обнаружился, местами уцелевший пол первого этажа и вход в хорошо сохранившийся подвал. Я сам все эти годы думал, что разрушенный дом стоит на холме, оказалось, что это земляной вал, сорняки и мусор присыпали усадьбу по всему периметру, почти скрыв цокольный этаж.

Всё аккуратно сортировали и укладывали вдоль забора. Потому, что наш мусор, со слов Архитектора, наполовину исторические находки, овеянные памятью рода Орловых.

Проникся моментом не только я.

Серёга вооружился малярной кисточкой и начал изображать из себя археолога по крайней мере собирался в дальнейшем всем обнаруженным находкам придать приемлемый вид. Земляной вал, окружавший дом, он с филигранной точностью удалил экскаватором, и наша усадьба сразу выросла в размерах.

– Ого, за какое чудо мы с вами товарищи взялись оказывается, – радостно воскликнул Архитектор.

– А моё сердце, кажется, пропустило несколько ударов, когда я осознал масштабы не совсем социалистической, частной собственности и какое она может теперь привлечь внимание.

Серёга, как залез на экскаватор, так и не прекращал копать ещё три дня, пока солярка не кончилась. Выкопал очень большую яму в которой мы разместили половинку железнодорожной цистерны с наваренными внутри перегородками. Архитектор лично орудовал сварочным аппаратом и резал газовой горелкой металл изготавливая невиданное в деревне новшество.

– Это септик, – сказал Гриша, любуясь проделанной работой.

Пользуясь короткой передышкой, Архитектор улучил момент для ликвидации нашей строительной безграмотности.

– Времена выгребных ям уходят в прошлое, теперь гадить будем используя научный прогресс.

– Вот смотрите, благодаря разделению на три камеры и литру старого кефира, наш септик превращает все продукты нашей жизнедеятельности в чистую воду, пригодную для полива и наиполезнейший для сельского хозяйства ил.

Говоря это, Гриша всё больше окутывался дымом из трубки и казалось, что он в это время как раз смотрит из тумана истории в наше светлое будущее и что-то там видит.

Хотелось и мне с ним туда заглянуть, если бы не накатывающий вал приземлённых забот.

Как вы понимаете самогон, уходил за всё, а мне больше рассчитываться и нечем было. Карманные деньги мизерны, как и пенсия Паулины Андреевны. Цистерну мы вообще брали в кредит, пообещав за неё железнодорожному обходчику алкобезлимит на всё лето.

Как говорил прапор:

– Ты, пацан не жужжи, наливай и тогда будут у тебя стройматериалы и помощники!

Давно создаваемый в погребе запас самогона, постепенно таял и мне кроме стройки пришлось подключиться и в итоге возглавить бабушкин теневой бизнес. Я вывел строгий прейскурант сколько варенья и дрожжей готов принять у страждущих селян в обмен на готовый продукт. Стройка и интеллигентность Архитектора все равно не давала нам обзавестись излишками алкоголя.

Солярка закончилась на рытье питьевого колодца, так что докапывали уже лопатами, опустили в него бетонные кольца, прапор даже насос приволок армейский для воды, и я начал всерьёз опасаться приезда военной прокуратуры, поскольку имущество, предназначенное для строительства секретного объекта, постепенно перетекало ко мне на участок.

– Пётр Хосевич, в этот раз, меня точно задушит, – предполагал я.

Самым крутым оказался финт прапора, когда он заказал в своём главке бетон, причём какой-то очень хорошей марки, как пояснил Григорий,

– Это ваще бомба!

– Какой бетон положен на объект по разнарядке такой и привезу, – пробурчал прапор.

До назначенного срока пришествия бетона, мы носились, как угорелые, уложили все трубы для канализации и воды, по указаниям Архитектора, устроили опалубку из брёвен, и рубероида, навязали клеток из проволоки. Кстати проволоку, дефицитную, нержавеющую натащил всё тот же не заменимый и не просыхающий прапор.

Григорий убеждал, что – это будет новое слово в строительстве, скоро так будут строить все и везде:

– Вверх устремятся многоэтажные дома из стекла и бетона, и архитекторы начнут творить настоящие шедевры попирая законы гравитации, – с огнём в глазах, говорил наш прораб.

А вечером пришёл участковый.

Я так думаю, вся деревня обсуждала нашу стройку, вот участковый и пришёл, прикрывая своё любопытство служебной необходимостью для выяснения личности, ну и попал под ауру Григория с самогоном и закуской у костра.

Деревенский милиционер был насквозь проникнут идеями реставрации памятников архитектуры, культурным наследием любимой Орловки, благодарности потомков, может посмертно.

Расставались, обещая дружбу навсегда и обязательно заходить друг к другу в гости:

– Куда в гости, дом то у Гриши в городе? – думал я, выдыхая и унимая дрожь в коленках.

Утром приехала первая машина с бетоном, – это был бортовой самосвал с налитым до верху раствором. Как он доехал по ухабистым дорогам, да ещё и ночью, и вообще откуда, осталось загадкой. У военных если есть приказ, – значит так надо для Родины.

Только мы разогнулись, чтобы помахать в след удаляющейся машине, как показался следующий бетоновоз.

– Бля…, – вырвалось у Серёги.

Наша задача была распределить и разровнять бетон по всему полу первого этажа лопатами, а потом приспособами Архитектора протыкать наш «жидкий пол».

Как учил Григорий:

– Надо выпустить все пузырьки!

Вот мы ровняли, и выпускали, потом опять ровняли.

Не знаю, как мы проснулись рано на следующий день, думал, что умру ещё вечером. Даже у меня, молодого и спортивного, болели все мышцы. Мои компаньоны, два бойца, Серёга и Григорий ещё и с сильного похмелья. Вот таким коллективом мы и встретили, второе пришествие стратегического бетона.

Как-то одновременно набрали в лёгкие воздух и тяжело так выдохнули.

– Всегда какие-то трудовые подвиги надо совершать и созданные трудности преодолевать, а иначе не работает, – размышлял я о механизме и странном устройстве экономики в СССР.

Работали молча, еле-еле сохраняя силы и самообладание.

Таскали бетон на опалубку второго этажа, вёдрами и уже с ностальгией вспоминали, как-же легко заливали первый этаж. Последняя машина оказалась лишней, но Гриша быстро сообразил, что коттеджу не помешает отмостка из высокопрочного раствора.

Все хорошее и плохое имеет общий знаменатель, оно всегда заканчивается.

Вечером Григорий сказал, что самое главное уже позади:

– Теперь оставалось, подождать пару дней, пока точно схватиться бетон и будем снимать опалубку.

Я правда был уже не рад, когда согласился на эту авантюру и всерьёз задумался:

– А нахера мне то, всё это… я же только на лето в ссылке? Наверно.

Мои товарищи не думали, они собирались отмечать, первый выходной на стройке:

– Событие большое, можно сказать эпохальное, стоит уточнить, что Григорий и меньшие праздники отмечал, а тут прямо «самое главное» оказалось позади.

Утром еле заставил себя отправиться на зарядку потом лежал, лишь иногда принимая участие в приготовлении еды, следил чтобы Паулина Андреевна обязательно поела. Под вечер, в самый разгар строительного выходного, как несовершеннолетний спортсмен был отправлен гулять.

– Нечего с алкозависимыми и пропащими, здоровому пацану сидеть, – заявил, попыхивая трубкой Гриша.

Глава 3 Отдохнул

Впервые за много дней отмывшись до скрипа и переодевшись во всё модное, побрёл походкой непринуждённой изучать деревню.

Ну а чего, я и по городским меркам ничего так.

Родовитый потомок испанских идальго и российского дворянства, слегка смуглый кожей, кареглазый брюнет, спортивного телосложения и как вишенка на торте синий джинсовый костюм с белыми кроссачами, жаль только, что в нынешних условиях белая футболка стала недосягаемой роскошью.

Решил пойти знакомым путём до магазина, а там по обстановке. Уже одно то, что я не видел лиц своих друзей слегка поднимало настроение, они люди хорошие, но как же хотелось увидеть новые.

Моя первая знакомая из деревенских, кроме бабки, продавщица Зина.