Максим Калинин – Моя жизнь и другие происшествия (страница 2)
Из попыток самокопания меня вырвал пестрый и шумный коллектив шабашников, едущие строить, что-то по заказу СМУ-1 для советской армии, в районе нашей деревни.
Средний возраст строителей почти отсутствовал, потому что от 20 и до 60 лет, ну плюс минус, наверно большая часть из них уже отсидела или собирались туда чуть позже. И все они были уже пьяны и не собирались прекращать это делать до самого конца.
По счастливому стечению обстоятельств моим соседом напротив, оказался молодой человек, долговязый с очень вытянутым лицом, которого все звали Архитектор.
****
Небольшой штрих о Григории, характеризующий его личность.
Архитектор или Гриша Рогов, выпускник архитектурного института, оказался интеллигентом с большой буквы «И».
– Вы знаете, как бывает, когда человек рассказывает, а ты просто хочешь его слушать и слушать, как он пользуется всеми оборотами языка великого и могучего, акцентирует и расставляет ударения, лихо вворачивая экстремумы из матерщины и сложносочинённых ругательств.
– Просто музыка для ушей, замученных протокольными фразами комсомольских собраний!
Если бы не его бескомпромиссный характер и тяга к алкоголю, наверно всё от той же интеллигентности, творил бы Григорий свою музыку, застывшую в камне где-нибудь в столицах, а пока извольте, только каменщик.
****
К концу поездки мы с Григорием почти сдружились, я его полностью устраивал, как благодарный слушатель, он меня в качестве человека, открывшего для 14-летнего пацана новый мир фронтонов, фундаментов и перспективы. Уже подъезжая к Орловке, мы стали с ним заодно, искренне ненавидеть античную архитектуру, упрекать за консерватизм, несущий гибель всему творческому началу. Я полностью согласился, что невозможно рисовать пять лет этот «нафталин прошлого», а потом создать настоящий шедевр. Всех корифеев в профессии мы солидарно посчитали гирями на ногах прогресса и тому подобное.
На станции Орловка, прощались с Архитектором, как закадычные, все и всё понимающие друзья.
За шабашниками приехал зелёный ЗИЛ 130, с замученным бойцом и красномордым прапорщиком.
– А про меня, кажется, забыли или и никогда не вспоминали, – подумал я, оглядывая маленькую станционную площадь.
Подхватил сумки и двинул в сторону дома пешком. Бабушка жила почти на окраине, так что топать мне пришлось через всю деревню. Добирался долго с передышками. Основной привал организовал у поселкового магазина, в котором кроме очень сладкого лимонада больше ничего безалкогольного не было.
Наверно уже вся деревня к этому времени знала, городской приехал, к Егоровой идёт, вот только моя дражайшая бабушка была похоже одна не в курсе.
Долгий стук и крик у калитки ничему не привели.
Решил пробираться к домику без приглашения, через заросший сорняками огород.
– А вот из трубы идёт дым, ну хоть покормят, – порадовался я.
Не срослось, бабуля крепко спит. На печи, металлический бидон с агрегатом сверху и трубкой, из которой капает прозрачная жидкость.
– Моя бабуленька самогонщица! – да ещё и не бдительная, дом открыт настежь, – расстроился я за прародительницу, всё-таки сам преступник со стажем.
Когда разбудил, долго пытался объяснить, что я не за водкой и вообще её единственный внук. Потом бабушка причитала и сетовала на память, жалела меня несчастного и как-то почти на середине своих слов переключилась на заботу о самогоне.
– Похоже мне предстоит огромная самостоятельность во всём, – решил я.
– Думаю сама Паулина Архиповна быстро забудет про меня, как только я из дома выйду.
Так, меня Петрович учил выживать, в суровых условиях агрессии натовских ястребов на соцлагерь. Неужели я в родовом гнезде Орловых не вывезу?
– Начнём с инспекции хозяйства.
Начало лета, огород бесполезен, в холодильнике только растительное масло, погреб наполнен бутылками самогона, есть картошка, морковка и немного лука. Пошёл в сельпо, купил хлеб, макароны, гречку и дефицитную в городе тушёнку.
Рядом с самогонным аппаратом аккуратно пристраиваю кастрюльку с макаронами, по-моему, сегодня будем есть с бабулей макароны по-флотски и чай без сахара.
День уже катился к завершению, и я пытался прикинуть, где тут можно устроиться на ночлег.
– Избушка в принципе крепкая, осталось выкинуть скопившийся хлам и найти подходящий матрац, – размышлял я.
В дверь раздался стук:
– Архиповна, мне сказали тут можно купить…, – кажется мне послышался знакомый голос?
А бабушка наелась макарон и спит.
– Архитектор, какими судьбами?
Я сильно устал за день, но его компания меня порадовала. Мой вагонный товарищ деловито прохаживался по избушке:
– Знающие люди посоветовали, сей славный заводик счастья!
– Стало быть Макс, ты тут и обитаешь?
– Да – это и есть родина моя, бабушка вот, самогон делает, оказывается, – сказал я, просто и спокойно.
– Ладно, Максим, у меня к тебе несколько вопросов.
– Самогон есть?
– Что за памятник архитектуры у тебя во дворе и посоветуй где в деревне можно поселиться хорошему человеку? – спросил Архитектор.
Оказывается, у военных ничего толком не было для заселения строителей. ЗИЛ привёз шабашников в чистое поле, с большой армейской палаткой и нарами, стоящими прямо на земляном полу. У них вообще много чего не было, даже проекта строительства ради которого наняли в городе людей. Зато были стройматериалы, сваленные в том же поле и накрытые брезентом. Кран, бульдозер и экскаватор, а ещё постоянно пьяный прапорщик и отделение солдат стройбата, -эти тут чувствовали себя прекрасно, служба шла, а бойцы спали, без всякого строевого геморроя, как на курорте в ожидании неминуемого дембеля.
– Ладно, Григорий, подожди меня, я мигом.
Пока моя бабушка-бутлегер спала, вынес пару бутылок и остатки макарон с тушёнкой во двор:
– Садись поешь и поговорим, – предложил я.
Вот пока мой новый товарищ кушал макароны и откушивал самогон он мне всё и поведал про палатку и обстановку на стройке, я же историю своей семьи в Орловке, разрушенного особняка и незаслуженную ссылку.
Глава 2 Бойся своих желаний
Григорий Рогов, как творческий и весьма увлекающийся человек, под действием самогона, проникся историческим флёром Орловки и загорелся новой идеей:
– А давай, друг мой Максим, мы поступим следующим образом, я сейчас возьму во временное пользование у советской армии, командирскую палатку на складе, вот за эту бутылку божественного нектара, и мы устроим мои пенаты у тебя в родовом поместье. А ещё есть у меня жгучее желание заняться реставрацией твоего замка.
Вопрос лишь в наличии вот этой жидкой валюты:
– Вывезешь? – спросил Григорий, повторяя ленинский прищур.
Я, как истинный комсомолец и авантюрист по натуре, сказал сразу:
– Всегда готов!
Прикинул:
– В погребе есть, да и с бабулей наделать ещё сможем, наивно пологая, что самогон требует только усидчивости, а не много чего ещё…
Ещё один важный момент тогда не учёл:
– Забыл про наличие милиции и возможные последствия!
Уже было совсем поздно, когда приехал армейский ЗИЛ и выгрузил на землю моего вдрызг пьяненького Архитектора, палатку и большую кучу разнокалиберных труб. Прапорщик без лишних слов забрал ещё две бутылки, икнул и уехал.
Пришлось затаскивать беспомощное тело товарища в дом и пристраивать на лавку возле бабули.
Рано утром я отправился на пробежку за пределы села, война войной, а уроки Петровича надо соблюдать. В лесу облюбовал подходящую полянку с горизонтально растущей веткой и устроил тренировку со своим весом, попутно прикидывая, что тут ещё можно придумать:
– Надо будет грушу из чего-нибудь сделать, да и вообще спорт зальчик, было-бы здорово и по возможности обзавестись спарринг-партнёром, – накидывал я планы пока проводил бой с тенью.
Когда вернулся, застал Григория в огороде, его окружали клубы дыма от раскуриваемой трубки, а рядом горел костер. Архитектор решил полностью перейти на туристический образ жизни, поэтому завтрак он готовил на огне в армейском котелке.
Потом мы вместе строгали колья из стволов молодых сосен и ставили его палатку.
– Там железяки какие-то вчера привезли, – поинтересовался я.
Гриша смерил меня поучительным взглядом: