Максим Искатель – Четвертый рубеж (страница 48)

— Топливо у тебя где? — спросил Максим.

Николай повернул к нему голову, как на человека, который решил шутить в бою.

Максим не шутил. Он ловил реакцию.

— Смешно, — сказал Гриценко. — Тебе это знать ни к чему.

— Значит, боишься, что узнаю, — ответил Максим. — Значит, там тонко.

Мила подняла руку.

— Есть передача, — сказала она быстро. — Сильная, короткими пакетами. Источник где-то на северной крыше. Похоже, повторитель. Он их связывает.

Максим кивнул. Значит, план правильный.

— Гриценко, — сказал он в динамик, — ты пришёл сюда разговаривать или проверять?

— Я пришёл забрать своё, — ответил Гриценко. — И забрать вас, если поумнеете.

Максим отпустил кнопку.

— Он уверен, — сказал Николай.

— Он уверен, пока у него есть связь и наблюдение, — ответил Максим. — Семён, свет.

Прожектора вспыхнули снова, уже по двум сторонам. Свет ударил по технике в проезде, по снегу, по стенам гаражей. На секунду вся их колонна стала плоской, как на фото.

И тут же провал. Семён выключил линию так, что свет пропал резко, а не плавно. Глаза противника успели «схватить» белое и теперь работали в пустоте.

— Сейчас, — сказал Максим.

Подрыв был не громким как кино. Он пришёл снизу, коротким ударом, и снег на проезде взлетел плотной шапкой. Головная машина дёрнулась, остановилась, колёса провернули и зарылись.

Николай уже работал. Коротко, по месту. Борис тоже. Максим слышал ритм, как метроном. Две-три, пауза, две-три. Слова не нужны, они эту дисциплину выбивали из себя долго.

Ответный огонь ударил в фасад. Стекло на третьем этаже высыпалось внутрь. Где-то в подъезде посыпалась штукатурка.

Максим удерживал себя от желания «ответить сильнее». Это ловушка. Чем больше тратят патронов по бетону, тем быстрее останутся с пустыми магазинами.

— По фарам, — сказал он в рацию. — По стеклу, где сидит.

Борис щёлкнул один раз. В камере «девять» одна фара погасла. Техника стала слепее.

Гриценко снова заговорил, голос стал жёстче.

— Доиграешься, инженер. Я вас раздавлю. Я стену проломлю и зайду.

Максим нажал кнопку.

— Сначала дойди, — сказал он.

Дым пошёл быстро. Противник кинул его в проезд, закрывая себе обзор и пытаясь скрыть рывок. Дымные клубы плыли низко, снег под ними темнел.

— Камеры режет, — сказала Мила. — Вижу только край.

— Оставь край, — сказал Максим. — Остальное выключай.

На экране осталось две зоны, и этого стало достаточно. Важно не видеть всё, важно видеть главное.

Семён включал свет короткими сериями. Вспышка, темнота, вспышка. В моменты света Максим видел, как в дыму появляются силуэты, как они пытаются перебежать к забору, как один падает и остаётся лежать, как второй тянет его за ворот.

— Они цепляются за укрытие, — сказал Николай. — Сейчас полезут влево.

Максим посмотрел на карту. Лево это их приманка, слабина проволоки. Туда он и хотел.

— Пусть, — сказал он. — Только держите низ.

Где-то внутри дома раздался короткий звук, как будто упало ведро. Максим вздрогнул.

— Тыл, — сказал он в рацию.

Варя ответила сразу, без лишних слов.

— Всё под контролем. Анну держу. Люди на месте.

Максим выдохнул. Значит, ведро не из подвала. Значит, кто-то в коридоре задел что-то. Потом разберутся.

Возможность какая? Пока они заняты дымом и проездом, можно снять «глаза». Умение какое? Борис с оптикой. Логика какая? Без наблюдателя Гриценко начнёт играть в угадайку.

— Борис, — сказал Максим. — Высоту бери. Снимай наблюдателя.

— Вижу точку, — ответил Борис. — Жду окно.

Борис ушёл на свою позицию, и в доме стало на секунду пустее. Максим не любил отпускать людей с глаз, особенно в такие моменты, когда любой шаг отдаётся в голове звонком.

Мила смотрела на тепловую точку.

— Он лежит и почти не двигается. Профи.

— Профи тоже дышит, — сказал Максим.

Семён дал длиннее вспышку света, будто случайно. На северной крыше, в дальнем кадре, на мгновение блеснуло стекло.

— Есть, — сказал Борис в рацию.

Щелчок выстрела был сухим. Через секунду тепловая точка на экране дёрнулась и распалась на два пятна. Потом одно исчезло, второе поползло, замерло.

— Готов, — сказал Борис. — Там рядом коробка. Похоже на железо. Может быть повторитель.

— Мила, — Максим повернулся к ней. — Источник передачи тот же?

Мила подождала пару секунд, вслушалась в свой прибор.

— Пакеты пропали. Есть слабый фон, как будто они пытаются пробиться напрямую.

Максим ощутил почти физическое облегчение. Вот так и должно работать. Отрезал один узел, и весь их механизм сразу стал грубее.

Снаружи техника снова пошла. Они попробовали рвануть вбок, искать другой угол. Один из их людей метнулся к воротам двора, махнул рукой, будто зовёт.

Максим увидел это и понял. Они сейчас попробуют обходную машину. Отдельный двигатель, который Мила слышала, должен войти с другой стороны.

— Камера «три», — сказал он. — Дай мне «три».

Мила вывела резерв. На экране появился другой проезд. Там шли фары, одна пара, низко. Машина шла быстро, рассчитывая на темноту.

— Семён, — сказал Максим. — Свет туда, коротко. Только один раз.

Вспышка резанула по проезду. Машина на секунду стала голой, как на рентгене. И тут же провал, снова тьма.

— Николай, — сказал Максим. — Колёса.

Николай выдал короткую серию. Машина дёрнулась, ушла носом вниз, ударилась о бордюр и встала. Фары погасли, будто их вырвали.

— Всё, — сказал Николай. — Обход лёг.

Противник снова дал дым. Теперь он шёл шире, закрывая им возможность видеть окна. Они пытались забрать пространство, сделать его серым, без деталей.

Максим чувствовал, как у них внутри растёт напряжение. Это всегда так. Когда план ломается, люди начинают кричать друг другу в рации, начинают дёргать затворы, начинают стрелять, чтобы почувствовать контроль.