Максим Искатель – Четвертый рубеж (страница 44)

Ночь опустилась тяжёлой и тихой. Южный пост снова занял исходную точку. БТР стоял на расстоянии, как тёмная метка на карте.

Мила слушала эфир. В переговорах Северной зоны звучало одно и то же: санитарный режим, изоляция, контроль.

— Они подают нас как очаг, — сказала она. — И себя — как защиту.

— Это и есть их стратегия, — ответил Максим.

В изоляционной комнате кровать стояла аккуратно. На тумбочке — кружка с водой. Анна зашла туда вечером, провела рукой по покрывалу, поправила край.

Снаружи стояла броня.

Внутри — люди, которые уже потеряли одного.

Максим поднялся на крышу. Смотрел на БТР, на соседний дом с дырой в фасаде, на южный перекрёсток.

Контур замкнулся.

Теперь это была не просто оборона девятиэтажки.

Это была позиция, которую либо удержат, либо потеряют вместе с собой.

И он понимал, что следующий выстрел может быть уже не демонстрационным.

Глава 20. Прорыв

Тишина после ухода БТР была хуже обстрела. Она давила на уши, заставляла прислушиваться к каждому скрипу, каждому удару остывающего металла. В доме никто не спал.

Максим сидел в штабе перед картой, разложенной на столе. На ней, поверх старых топографических линий, теперь были нанесены новые отметки: южный пост, позиция БТР, разрушенный соседний дом, пробоина в собственном фасаде. Красным карандашом он обвел периметр — тот самый «санитарный контур», который Гриценко нарисовал вокруг них.

— Они не ушли, — сказала Мила тихо. Она сидела у мониторов, следя за тепловыми сигнатурами. — Просто отошли на дистанцию. Перегруппировка.

— Сколько у нас времени? — спросил Борис.

— До утра точно. Потом… — она покачала головой. — Судя по перехвату, они ждут подкрепление. Ещё один БТР и миномётный расчёт.

Николай, молчавший весь вечер, поднял голову. Его лицо в тусклом свете лампы казалось вырезанным из старого дерева — морщины стали глубже, глаза запали.

— Миномёты — это конец, — сказал он глухо. — Бетон держит прямое попадание ствольной артиллерии не больше трёх раз. А миномёт бьёт навесом. Крыша у нас — не броня.

— Знаю, — ответил Максим.

Он знал это с того момента, как Мила перехватила первый пакет с запросом техники. Знал и не мог найти решения. Уравнение с четырьмя неизвестными, где цена ошибки — жизнь всех, кто остался в доме.

В комнату вошла Варя. Она выглядела измождённой, но держалась прямо. Под глазами тёмные круги, губы сжаты в тонкую линию.

— Анна заснула, — сказала она. — Семён сидит с ней. Не говорит ничего.

Максим кивнул. Слова были лишними.

Варя подошла к столу, посмотрела на карту.

— У нас есть план?

— Есть варианты, — ответил Максим. — Ни один не хорош.

— Расскажи.

Он провёл пальцем по карте, очерчивая маршруты.

— Первое: сидеть и ждать. Укреплять позиции, готовиться к обороне. Если они пойдут на штурм — у нас есть шанс. Если начнут методично разбирать дом миномётами — шансов нет.

Варя слушала, не перебивая.

— Второе: уйти. Попытаться прорваться через их посты, увести людей в лес, к «Книгохранителям» или на «Маяк». Но с детьми, с ранеными, по морозу, без гарантии, что нас не перехватят на полпути.

— Третье?

Максим посмотрел на неё.

— Третье: ударить первыми. Не ждать, пока они закончат перегруппировку. Ночью. Малой группой. Вывести из строя технику, уничтожить запасы, посеять панику. Заставить их отступить.

Николай хмыкнул.

— Третье — это самоубийство.

— Возможно, — согласился Максим. — Но у него есть одно преимущество. Они не ждут. Они считают, что мы загнаны в угол и будем только обороняться.

Борис подался вперёд.

— Я пойду.

— Нет, — ответил Максим. — Ты нужен здесь. Если я не вернусь, командование берёшь ты.

Борис хотел возразить, но встретил взгляд отца и замолчал.

Варя смотрела на мужа долго, изучающе. Потом тихо спросила:

— Ты решил?

— Я рассматриваю варианты.

— Ты решил, — повторила она. — Я вижу.

Максим не ответил.

Сборы заняли час. Максим отбирал людей не по принципу «кто лучше стреляет», а по принципу «кто сможет вернуться». С собой он взял Семёна и Дениса.

Семён согласился сразу. В его глазах горел тот самый холодный огонь, который появляется у человека, когда ему больше нечего терять. Анна, узнав об этом, не стала его отговаривать. Она только подошла, поправила ворот его куртки и сказала:

— Вернись.

Семён кивнул.

Денис собирался молча, методично проверяя снаряжение. Он был профессионалом и понимал, что шансы невелики. Но выбора не было. «Батальон» не простит ему перехода на сторону врага.

Мила собрала им небольшой рюкзак с электроникой: глушилка, два маячка, запасные батареи, компактный тепловизор от трофейного прицела.

— Дальность маяка — триста метров, — объясняла она. — Ставьте точечно. Если удастся закрепить на технике — сигнал пойдёт даже сквозь броню.

Максим слушал, запоминал.

Николай отвёл его в сторону.

— Сынок, — сказал он тихо, — я стар, но не бесполезен. Может, я пойду вместо тебя?

— Нет, бать. Ты нужен здесь. Если что-то пойдёт не так — Борису понадобится твой опыт.

Николай сжал его плечо. Сильная, сухая ладонь старого прапорщика, прошедшего не одну войну.

— Возвращайся.

— Постараюсь.

Варя ждала его в коридоре. Без слёз, без лишних слов. Она просто обняла его, прижалась на секунду, вдыхая запах, и отпустила.

— Я буду считать минуты, — сказала она.

— Я знаю.