Максим Искатель – Четвертый рубеж (страница 27)

Максим кивнул, соглашаясь с логикой отца. — Дед прав. Работаем внутри. Это сложнее, но безопаснее. Борис, Семён — ваша задача подготовить шахту, убрать всё лишнее, укрепить направляющие. Николай, ты отвечаешь за сборку крана-балки на крыше из швеллеров. Я займусь расчётом нагрузок и подготовкой площадки на шестом этаже. Это наш главный проект на ближайшую неделю.

Операция «Левиафан» началась. Это была не быстрая вылазка, а сложная, многодневная инженерная осада, в которой они штурмовали не врага, а собственное здание.

Вечером, сидя над чертежами в холодной мастерской, освещённой одной тусклой лампой, Максим думал о следующем шаге. Он понимал, что даже после успешной установки «Левиафана» возникнет новая, не менее сложная проблема.

— Этот генератор прожорлив, — объяснял он Николаю, который зашёл погреться и выкурить самокрутку. — Он даст нам огромную мощность, но его расход… — он обвёл красным карандашом цифру в техническом паспорте, — …в три раза выше, чем у старого. Наши две перегонные колонны не справятся. Они едва покрывали текущие нужды.

На пятом этаже, в пустой, вычищенной квартире, уже стояли каркасы для двух новых, усовершенствованных пиролизных реакторов. Чертежи были готовы, большая часть комплектующих найдена в запасах. Но не хватало главного — нескольких листов жаропрочной нержавеющей стали для самих колонн, где происходил крекинг.

И вторая мысль, которая его не отпускала, была ещё более тревожной. — Мы снова остаёмся без резерва, — сказал он, глядя на отца. — Если „Левиафан“ сломается, всё закончится. Нам нужен ещё один, стратегический резервный двигатель. Простой и надёжный. А-01. Да, у него водяное охлаждение, что сложнее в обслуживании, но его надёжность и простота конструкции всё окупают. Его можно починить с помощью молотка, ключа и одного известного слова. Такие ставили на трактора и комбайны. И я знаю, у кого они могут быть.

Он недвусмысленно посмотрел в сторону радиоузла, где горел одинокий огонёк работающего ноутбука Милы.

Радиоузел теперь напоминал не пост наблюдения, а центр управления полётами. Денис, оказавшийся бесценным специалистом, помог Миле не просто слушать, а организовывать связь.

— Послушай, — говорил он, склонившись над её плечом так близко, что она чувствовала тепло его дыхания. — Фермеры — не военные. У них нет комплексов типа «Спектр». Но у них есть старые автомобильные рации Си-Би диапазона. Если модулировать сигнал по определённому закону, используя простую несущую частоту, мы можем передавать данные в зашумлённом канале так, что для стороннего наблюдателя это будет выглядеть как обычные помехи.

— Поняла, — Мила, чуть покраснев, отодвинулась, делая вид, что ей нужно лучше видеть экран. — Я напишу для них простой шифратор на Python. Его можно будет запустить даже на старом смартфоне, подключённом к рации через аудио-разъём. Будем передавать не голос, а кодированные текстовые пакеты.

Он с восхищением смотрел, как её пальцы летают по клавиатуре. В его мире, мире уставов и приказов, всё было чётко и предписано. А здесь эта хрупкая девушка создавала новые правила на лету, подчиняя хаос элегантной логике кода. Он принёс ей кружку горячего травяного чая. — Спасибо, — сказала она, не отрываясь от работы. Но на этот раз в её голосе звучали тёплые нотки.

Вечером Максим вышел на связь с «Маяком». Его тон был не просителя, а партнёра, предлагающего взаимовыгодный контракт. — Говорит «Архитектор». Я знаю, что вам, как и мне, не по пути с режимом полковника Гриценко. Я предлагаю долгосрочное партнёрство. Мне для создания стратегического резерва нужен исправный двигатель А-01 с навесным оборудованием и, если есть, листовая нержавеющая сталь. Взамен я предлагаю:

Полный технический аудит и ремонт вашей сельскохозяйственной техники моей командой. Изготовление в моей мастерской дефицитных металлических деталей — шестерней, валов, втулок. Регулярные поставки высокооктанового топлива, как только мои новые реакторы выйдут на полную мощность.

Ответ от «Маяка» пришёл почти сразу. Их лидер, крепкий мужик по имени Фёдор, говорил прямо и по-деловому. — Слыхали мы про тебя, „Архитектор“. От учёных. Говорят, голова у тебя светлая и руки из нужного места растут. Техника у нас и правда дышит на ладан. А без трактора земля — просто глина. Движок А-01 у нас есть, на старом комбайне „Дон“ стоит, почти без наработки. И генераторная установка к нему имеется. И листы нержавейки найдём на старой молочной ферме. Забирай. Если сможешь поднять на ноги наши два „Кировца“.

Они договорились о первой «встрече» — обмене подробными списками необходимого ремонта и запчастей через уже проверенный канал — «мёртвую почту» у «Книгохранителей».

В крепости царил деловой подъём. Несмотря на бытовые трудности, вызванные работой аварийного генератора, появилась ясная цель, общая для всех. Но в тот самый момент, когда, казалось бы, первый дипломатический успех достигнут, Мила перехватила открытое широковещательное обращение на гражданских частотах.

Это был голос «Зевса».

Он объявлял о создании «Северной Экономической Зоны» под своим патронажем. Говорил о восстановлении порядка, о защите от банд, о запуске «программы продовольственной безопасности».

— …я предлагаю всем независимым коммунам и поселениям, включая фермерское хозяйство „Маяк“ и научную группу „Книгохранитель“, войти в состав нашей зоны, — вещал Гриценко. — В обмен на символический ресурсный налог и лояльность центральной власти я гарантирую военную защиту, централизованные поставки топлива из захваченных резервов и квалифицированную медицинскую помощь.

— Это гениально, — прошептал Денис, слушая обращение. — Он перестал быть просто силой. Он создаёт легитимность. Он предлагает стабильность.

— Хуже, — ответил Максим, глядя на карту. — Он создаёт монополию. Он не воюет с нами за территорию. Он воюет с нами за союзников. Он предлагает им тот же пряник, что и мы, но у него за спиной — большой кнут. Он ставит их перед выбором: нестабильный, но равный союз с нами или стабильная, но вассальная зависимость от него.

Глава закончилась звонком от Фёдора из «Маяка». Его голос был встревожен. — Архитектор, тут такое дело… Люди „Зевса“ приехали. Не с оружием. С предложением. Они стоят лагерем у деревни. „Охраняют“. Ждут нашего решения. Мы в сложной ситуации. Твоя сделка лучше, но у него — сила здесь и сейчас.

Максим стоял перед картой. Ему нужно было не просто запустить генератор. Ему нужно было выиграть своего первого союзника в условиях прямого психологического давления со стороны врага.

Утренний совет был коротким и напряжённым. Бензин в аварийном генераторе был почти на исходе, его тарахтение стало постоянным, нервирующим напоминанием о тикающих часах. «Маяк» ждал решения, находясь под пристальным взглядом «защитников» Гриценко.

— Мы не можем ждать, — сказал Максим, его голос был твёрд. — Операция «Левиафан» — приоритет номер один. Без неё мы — просто группа людей в холодной бетонной коробке. Но и бросать «Маяк» нельзя. Если они примут предложение Гриценко, мы окажемся в кольце.

Он принял решение разделить силы, несмотря на риски. — Я, Николай и Семён остаёмся здесь. Начинаем основную фазу подъёма генератора. Это гонка на время. Борис, — он повернулся к сыну, и во взгляде его была не только команда, но и тяжёлое бремя доверия, — ты возглавишь группу к „Маяку“. С тобой — Денис. Ваша задача — не воевать. Ваша задача — убеждать. Вы едете не как воины, а как дипломаты и технические специалисты. Ваша цель — не просто договориться. Вы должны доказать, что наш путь — путь партнёрства — лучше, чем путь вассалитета, который предлагает Гриценко.

Борис молча кивнул. Это была его первая самостоятельная миссия такого уровня. Не просто бой, а игра ума, где цена ошибки — не собственная жизнь, а судьба их хрупкого союза.

День превратился в симфонию скрежещущего металла, скрипа тросов и глухих команд по рации. На крыше, раскачиваемый ледяным ветром, самодельный кран из швеллеров, собранный Николаем, медленно выбирал трос. Внизу, в лифтовой шахте, Максим и Семён, обвязанные страховочными тросами, направляли двухтонную махину, не давая ей зацепиться за стены.

— Левее, дед, левее! — кричал Максим в рацию, когда станина генератора зацепилась за торчащую арматуру на четвёртом этаже. — Давай вира!

— Сам вижу, не слепой! — рычал в ответ Николай, вцепившись в рычаг лебёдки. Его лицо, обветренное и красное от мороза, было напряжено до предела. — Майна помалу!

Работа была адской. Каждый метр подъёма давался с огромным трудом. Пыль, десятилетиями копившаяся в шахте, забивала лёгкие, пот смешивался с грязью на лицах. В один из моментов, когда генератор проходил пятый этаж, один из вспомогательных тросов, которым Семён оттягивал груз от стены, соскользнул. Двухтонный «Левиафан» качнулся, с чудовищным скрежетом ударившись о бетон. Крепость содрогнулась.

— Держать! — заорал Максим, впиваясь пальцами в основной трос.

На крыше Николай, не дожидаясь команды, накинул на барабан лебёдки дополнительный тормоз. На мгновение показалось, что вся конструкция рухнет вниз, увлекая за собой людей и надежды. Но металл выдержал.

Периодически работа прерывалась короткими, шифрованными сообщениями от Бориса, которые Мила тут же транслировала им.