Максим Хорсун – Смерть пришельцам. Южный фронт (страница 30)

Степка махнул рукой и решил выпить чаю еще, пока имелась такая халява. Икар прошел мимо и, как бы невзначай, бросил Степану на колени снаряженную обойму для «ПМа». Дескать, доверяю. Затем боец устроился неподалеку и принялся чистить автомат, насвистывая мелодию из «Веселых ребят».

– Эй! – В коридорчике появилась Людмила, в ее кулачке был зажат пучок сухой степной травы – ковыля, колючки, порея. – Поздравляю! Ты теперь снова полноценный член советского общества! – Она протянула «букет» Степану, глядящему на нее оленьими глазами. – А маску можешь выкинуть.

– Нет, я ее сохраню на память. – Степан показал всем свое сияющее лицо.

– И это тоже – на память? – Икар подхватил видавший виды, закопченный противогаз «ГП-4», который Степка забросил на одну из кроватей.

– Это – «слоник». Он мой друг. Что-то вроде талисмана.

– А я думал, он тебе нужен, чтобы «Гамлета» репетировать. – На лице Икара появилось пафосное выражение, он поднял противогаз на вытянутой руке, развернув «лицом» к себе. – «Быть или не быть? Вот в чем вопрос!»

– Развлекаетесь? – В коридорчике появился Кузнец. – «Корыто» прибудет через полчаса, нас примет «Плацдарм № 2». Пора собираться, веселые ребята.

– Не «Город-герой»? Точно? – переспросил, вскинув брови, Икар.

– Мне пойти уточнить? – криво усмехнулся Кузнец.

Собираться – так собираться. Степка перезарядил пистолет, спрятал его в удобный карман комбеза, накинул на плечи теплый бушлат. Все-таки цивилизация – это благо, даже если приходится иметь дело с ее крупицами. Икар что-то неразборчиво ворчал, насколько Степка понял, солдата беспокоила сорвавшаяся личная встреча. Людмила гремела химической посудой, укладывая свою заплечную лабораторию в вещмешок.

Что такое «Город-герой» и «Плацдарм № 2», Степану никто не объяснял, соблюдая, очевидно, правило: «Не всегда говори, что знаешь, но всегда знай, что говоришь». Да он сильно и не выспрашивал, поживем – увидим. Главное, что он возвращался в СССР. Из родных краев – как из ссылки или из эмиграции… Он потерял отца, потерял мать, но теперь он больше не ползущая через степь одинокая беспомощная букашка. Он будет мстить пришлым, как солдат Красной армии, пока не положит голову или пока не очистит страну от чужепланетной сволочи.

Первым поднялся Икар, следовавший за ним Кузнец застыл на лестнице у самого люка, ожидая сигнала. Раздался тихий свист, похоже, что наверху все было спокойно.

Под арочным сводом ангара гулял пахнущий ночной росой ветер. После затхлого воздуха убежища запахи степи казались густыми и тягучими, как мед. Вдали тянули заунывную песнь волки, их вой смешивался с неестественным нарастающим гулом.

Икар выбежал из ангара, упал на одно колено за оплавившимся танком без башни, затем подал знак остальным. Степан помчал вперед, сжимая двумя ладонями рукоять пистолета; он уже ощущал себя полноценной боевой единицей отряда, хотелось показать, что он тоже не лыком шит и умеет воевать. В чем заключалась причина этого почти детского желания, он пока не понимал, да и вообще не замечал изменений в своем поведении. Позади по бетонке загрохотали сапоги Людмилы и Кузнеца. Степка привалился спиной к танковой броне, уселся по соседству с Икаром и тут же бросил взгляд на Людмилу. Биологичка хмуро глядела в небо, а Степан – на нее.

Над арочным укрытием забрезжил серый свет. Натужный гул стал громче, интенсивность свечения нарастала, и лишь когда над ними зависло «блюдце», Степан оторвал взгляд от биологички и в панике выдавил из себя нечленораздельный окрик.

«Блюдце» было того же типа, что и участвовавшие в расправе над Каменской общиной. Оно медленно поплыло вниз, словно опускалось с неба на невидимых тросах. В лучах бело-голубого света заметалась пыль и мелкий сор.

Степан успел выстрелить в «блюдце» дважды, прежде чем Икар выбил пистолет. Людмила ударила Степку прикладом между лопаток и, когда он упал лицом на бетонку, прижала дуло автомата к его затылку.

– Ты что – дурак? – заорал ему в ухо Кузнец, который оказался тут как тут.

– Это же… – Степка оборвал фразу, пристально глядя на прорезавшийся в борту «блюдца» темный проем. Летун завис в метре над землей, он чуть покачивался на поддерживающих его полях, природа которых была неведома.

– А ты думал, за нами подводную лодку пришлют? – сердито осведомился Кузнец. – Село!

– Иной транспорт тут бесполезен, Степашка, – проговорил Икар. – Что есть, тем и богаты.

Из проема на бетонку выпрыгнул человек в бушлате поверх камуфляжной формы и противогазе. Положив руку на кобуру, он уставился на Степана. Людмила кинулась к новоприбывшему, что-то ему проговорила, по-дружески коснувшись пальцами резиновой маски.

– Предупредить не могли? – спросил, скрипя зубами, Степан. Он все еще мало что понимал. Ясно было лишь то, что это «блюдце» атаковать не будет.

– Приятная неожиданность! – усмехнулся Икар, пряча Степкин пистолет за пояс.

– Быстрее-быстрее! – выпалил Кузнец. – Или вы ждете воздушный флот пришлых для сопровождения? – Он схватил Степку за шкирку и поставил на ноги, словно ребенка.

«Противогаз» помог Людмиле забраться в «блюдце», затем повернулся к остальным и поторопил жестом.

Степан с трудом смог заставить себя приблизиться к летающей машине. От ее свечения болели глаза, а навязчивый гул доставал до нутра. В плавных обводах «блюдца» он ощущал чужеродность и угрозу, в легком покачивании на воздушной зыби – призрачность и коварство. Оказалось, что корпус покрыт тончайшим слоем полупрозрачной, похожей на кожу пленки. Пространство между «кожей» и корпусом было заполнено стеклянистым веществом, складывалось впечатление, что именно эта субстанция источает неоновый свет.

Как летающее чудовище из иного мира смогло покориться людям? А может, оно просто притворяется послушным?

Кузнец с силой пихнул Степана в спину. Из «блюдца» выпростался Икар, он протянул юноше руку, а Кузнец и «противогаз» подсадили его – внезапно неловкого, с одеревеневшими ногами – к самому люку.

Узкий, расширяющийся у свода ход вел внутрь летуна. Степка вспомнил нечеловеческую худобу пришлых, их вытянутые, напоминающие пасхальные куличи головы. Понятно, почему коридор имеет такое странное сечение. Да и вообще все здесь – странное, чужое, пугающее.

Переборки были мягкими и теплыми на ощупь. Стоял ни на что не похожий запах, и Степка машинально закрыл лицо хирургической маской. Слышался голос Людмилы, но самой биологички видно не было, очевидно, она уже прошла в кабину. В «блюдце» забрался Кузнец, Степан выглянул через его плечо наружу: над кладбищем самолетов восходила желтая, чуть размытая хмарью луна. Картина была мрачная, но величественная, словно руины столицы древней империи. «Противогаз» схватился за закраины люка и уже собрался было подняться, когда над фюзеляжем «Ан-8» на дальней стороне аэродрома, словно из ниоткуда, появилось второе «блюдце».

Белая вспышка ударила по глазам. За одну секунду, которая показалась Степану очень долгой, он успел разглядеть дыру размером с футбольный мяч, образовавшуюся у «противогаза» в груди. Энерголуч, прошив человека, угодил в борт «блюдца» рядом с люком и отразился струями лилового пламени, смешанными с синими ветвистыми молниями. Одна из струй, изогнувшись, попала внутрь «блюдца» и стегнула, точно плеть, Кузнеца вдоль спины, зацепив шею и голову.

Пахнуло жаром раскаленного металла. В следующий миг неведомая сила швырнула Степку спиной на переборку и вдавила в податливую обивку. Тяжесть навалилась такая, что невозможно было пошевелиться; дышать и то получалось с трудом. Через открытый люк ворвался ревущий поток воздуха, но проем во внешней обшивке вскоре затянулся так, что даже не осталось следа.

Раненого Кузнеца придавило к переборке, как и Степку. Да еще – вверх ногами. Икару досталось тоже: его хриплые стоны перемежались отборным матом.

Степан понял, что их «блюдце» рвануло с места на умопомрачительной скорости, причем – без разгона, словно по щучьему велению. Влипнув в стену, словно муха в смолу, он ерзал, пытаясь посмотреть, насколько плохи дела у Кузнеца.

Затем невидимая рука ослабила хватку. Степан судорожно вздохнул, расправляя примятые легкие, и сполз по переборке на пол.

– Ваня! Ваня! – Икар кинулся к Кузнецу. Степан тоже склонился над раненым, но невольно отшатнулся при виде страшной дымящейся раны. Да и запах горелого был такой, что к горлу сразу комок подкатил.

– Что с ним? Ваня! Он жив?

А это уже была Людмила, она хотя бы додумалась прихватить с собой аптечку. Икар протянул к Кузнецу руки, но почти сразу же отдернул их, точно осознал, что ничем помочь товарищу не сможет. Тогда боец поднял взгляд на Степана.

– Неповоротливый кусок навоза! Ты еще дольше чесать яйца не мог?

– Игорь, он жив! – Людмила положила ладонь на подрагивающее от ярости плечо Икара, в другой руке она уже сжимала шприц. – Я его стабилизирую, помоги мне, Игорь! Нужна твоя помощь! Он дотянет до госпиталя.

Икар с видимым усилием отвел от Степана взгляд.

– Так. Что нужно делать? – спросил он, взяв себя в руки.

– За нами гонятся! Пост огневого контроля в кабине! – выпалила Людмила, и Степан вздрогнул, поскольку понял, что эти слова были адресованы ему. – Там все на русском, не стой!

Степан кивнул, а потом протиснулся, вжимаясь спиной в мягкую переборку, мимо Икара. Дальше коридор становился шире. Выглянув из-за угла, Степка увидел вытянутую и округлую, словно большой рыбий пузырь, кабину. На ее торцевых сторонах находилось по пульту. Передний был занят, в кресле, снятом с советского истребителя, сидел пилот в шлеме и маске. На Степку он даже не оглянулся, поскольку был всецело занят управлением. На экранах перед пилотом – Степан сразу догадался, что это именно экраны вроде телевизионных, только тонкие и плоские, а не иллюминаторы, – стелилась степь. «Блюдце» неслось на низкой высоте, внизу мелькали курганы, меловые скалы, полускрытые деревьями яры, изувеченные и заросшие вьюнами опоры ЛЭП. Прямо по курсу мелькнула вспышка, в зеркале реки, над которой пролетало «блюдце», отразилась синяя молния.