Максим Хилов – Манипуляция (страница 9)

– Ты и сам знаешь, почему я туда пошел – сказал он с нажимом.

Дело в том, что я действительно хорошо понимал причину. Вова, если бы начал чесать языком, то много у кого могли начаться неприятности. И мы с Женьком были не исключение. Одними нитками сшиты. Но Вовке хватило ума держать язык за зубами.

– Не растрепал получается?

– Как видишь. А-а-а, и Маша была рядом… когда я уходил от туда столкнулся с ней в коридоре.

При упоминании о ней, у него всегда невольно загорались по-особому глаза и голос звучал, как-то мягче и нежнее. Это прекрасное юное создание пробуждало не только у моего друга возвышенные чувства. Она была на пару лет постарше и начала формироваться интенсивнее её сверстниц. И природа щедро наградила её утонченной физиологией. У Женьки не было ни единого шанса. Всё было против него, а главное возраст. Её привлекали на тот момент, как раз мальчики по взрослее. Она хорошо понимала о чём говорил бросаемый на неё украдкой взгляд. Молодой возраст ничего не значит в этом вопросе, тут говорят инстинкты. Её явно забавляла его детская симпатия. Она могла пошутить и посмеяться над ним или вместе с ним, считая его прикольным, мелким воздыхателем. Вполне вероятно и он ей нравился, но конечно она в подобном ни в жизнь не признается. Ей уже мешал её "великовозрастный" жизненный опыт. И мнение подруг. Груз социума уже давил на них полновесно. Стоит выбиться из общепринятого и ты становишься изгоем. А кому этого хочется? Правильно, никому.

– Что она там делала?

Я ясно видел, как он краснеет отвечая на мой вопрос. Ему было стыдно говорить в адрес её неприятные вещи. На какие только глупости не способно невинное чувство.

– Подслушивала, как и я… что ещё она могла там делать!?

– Ха-ха – меня искренне веселил его ответ. Потихоньку и он оттаял. Впервые между нами исчезла невесомая напряженка, которая возникла с того случая в гаражах.

– Ты, конечно, сразу выложил всё что знаешь и нет?

– Ничего я не сказал.

– Да ну тебя – я махнул рукой. Он не обиделся.

Нога в гипсе чесалась умопомрачительно. Для удовлетворения этой зудящей необходимости у меня имелось специальное приспособление, а именно пластиковая линейка. Женька понял мое желание и сам подал мне её. Она проскользнула между гипсом и голенью. Блаженство.

Каким долгим бы мне не казалось моё вынужденное заключение, но оно закончилось. К моему возвращению к обычной жизни, снега на улице совсем не оказалось. Мы снова могли пропадать целыми днями вне замкнутого пространства бетонной коробки. Женька, где-то раздобыл воздушное ружьё и понаделав разных мишеней в основном из бутылок и картона, мы практиковались в точности стрельбы. Но ему быстро надоедало, как он выражался стрелять по пустым позициям. Ему нужны были живые цели. В нем говорили настоящие инстинкты охотника. К его радости недостатка в дичи не наблюдалось. В большинстве случаев попадали под раздачу: воробьи, сороки, в некоторых случаях бездомные кошки и собаки. Это были живучие твари и ружьё не причиняло им фатального урона. Мне была непонятна его жестокость к животному миру. А Женьке в свою очередь непонятна моя озабоченность по этому поводу. В редких случаях, когда я подавался на его насмешливую провокацию и убивал воробья, отправлял его в рай для пернатых, где не потребуется больше драться за хлебные крохи.

Я потом продолжительное время раскаивался и испытывал, что-то похожее на душевные муки. Но при всём при этом, я как-то раз предложил выследить живую дичь по серьезнеё. Женька тогда замешкался и я обрадовался своему превосходству, и решимости. Мы наткнулись на мужчину, которого принято в обществе называть; человек без определенного места жительства. Дело было поздним вечером. По близости никого. Момент благоприятный. Мужик неопределенного возраста и в одежде, которая сразу выдает его социальный статус копался в пакетах с отходами извлечённых им же из мусорных баков. У меня внезапно проснулась к нему какая-то безотчетная, беспричинная злоба. Он мне показался лишним фрагментом, который бы следовало убрать, уничтожить, как нечто противоестественное и неприятное. Женька до последнего не верил, что я доведу до конца своё намеренье. Бездомный естественно и предположить не мог, что за ним следят две пары глаз и продолжал безмятежно делать своё нехитрое дело. Я по-лучше прицелился и ждал лишь более подходящего момента для выстрела. А ещё я поставил себе задачу сделать это в промежутке между ударами сердца. Я где-то видел или от кого-то слышал, что так больше шансов повысить точность выстрела. Сейчас я не мог подкачать. Мне даже казалось, что делаю, что-то хорошее. Оказалось спустить курок совсем не трудно. Свинцовая пулька попала точно туда, куда ей было указано. Мужик качнулся и как-то через чур жалобно взвизгнул. Ружье было пятизарядное, к тому же я усердно накачал его воздухом, как никак жертва крупнокалиберная. Немного разволновался и второй раз попал в менее уязвимую часть тела; в лопатку или в плечо, а вот третий мог попасть в высшую категорию стрелка-любителя. Пуля угодила в затылочную область. На этот раз мишени не удалось остаться в вертикальном положении и бездомный подался весь вперед и грузно осел облокотясь на мусорный бак.

Было весело за ним наблюдать. Но рассудок приказал действовать иначе. Мы сломя голову бежали, как можно дальше от стрелковой позиции. Нас ведь могли заметить случайные прохожие и очевидцы недосягаемые нашему взору. Что-то, где-то глубоко подсказывало, что я всё-таки сделал не хорошую вещь.

Падаль к падали, или… ?

Позднее раскаяние? Ничуть. Не было ничего подобного, как не странно.

Остановились мы только метров через пятьсот, когда достигли нашего двора. Там было хотя бы обманчивое ощущение безопасности. Есть основания полагать, что точно также себя чувствовал "бомж" выполняя свой ежедневный ритуал.

Никогда не знаешь, что творится у тебя за спиной. Возможно ты у кого-то уже на мушке и сколько шансов, что ты это поймёшь? Все зависит от чужого решения сделать выдох или выстрел.

Конечно с бездомным ничего критического не произошло и мы в дальнейшем не раз его наблюдали.

Произошло, что-то с нами и в частности со мной. Раскаяния не было. Но этот крик – Женьке отчим надрал уши. Видимо кто-то всё-таки узрел наше с ним сафари, но перепутал меня с ним. У нас после этого состоялся серьёзный разговор. Тогда победил он. Правда была всецело на его стороне. Эта драка не имела силы разрушить нашу дружбу.

Тем временем жизнь готовила нам судьбоносные хитросплетения. И мы смело вступали с ними в противоборство.

Мы приняли свой личный бой с судьбой.

Как и во всех моих прочих историях дело тут не обошлось без Вики. Просто не могло обойтись. Она словно бич преследовавший меня. Как выяснилось позже, они со Светкой по случайности находились неподалёку от нас. Странная случайность, ничего не скажешь. Впрочем это не явилось загадкой. Что уж там, не только взрослые, но и дети шпионят друг за другом. И получилось, что мы в какой-то степени тоже были на прицеле. Мой поступок был оценён по достоинству, но не по той шкале ценностей, по которой я хотел.

После случая с бомжом, мы с Женькой разошлись не сразу по домам и какое-то время потратили на эту важную тему. В это время к нему наведались наши знакомые девчёнки. Инициатором и вдохновителем идеи была Вика. У неё в последнее время обострился непонятный синдром занудной училки, как-будто ей до всего было дело больше остальных. Может быть именно по этой причине мы стали с ней редко видеться. Но не сжигали мосты окончательно. Я предполагал, что это просто сложный период в её поведении и он обязательно закончится. Откуда бы взяться бесспорной уверенности? Однако она была.

Вика уверенно своим нервным пальчиком нажала на дверной звонок Женькиной квартиры. Открыл отчим. Она без обиняков напрямую выложила ему все подробности нашего с ним сафари. И я и Вика считали, что поступаем хорошо. Каждый по-своему был прав. Спорный вопрос конечно. А пострадал он.

За что?

Я промолчал.

Почему?

Лишь прихоть.

Вику я встретил случайно на следующий день, до разговора с Женьком. Она с ходу меня ошарашила!

– Мы видели, чем вы вчера занимались.

– И что? Следили, что ли за нами?

– Видели как Женя стрелял по-какому-то пьянице.

Вот оно что. А я то думал от чего у меня с утра было дурное предчувствие.

– Вам то какое дело до этого?– ответил я.

– Нельзя так поступать с живым человеком.

– С живым..? Да. Нельзя.

Она смотрела упрямо, вся напряжённая. Было видно, что говорит с чувством. Её это действительно волновало. Я не мог себе объяснить, почему это маленькое, красивое создание меня безумно сильно обескураживало.

– Ты другого мнения?– с недоумением спросила она.

Мне уже перехотелось её расстраивать. Поэтому я сказал:

– С ним ничего не случилось серьёзного. Даю тебе стопроцентную гарантию. Я специально целился по закрытым местам (ложь). Ты же видела его броню, куча всякой одежды. И как они ходят во всём этом, когда на улице тепло?

На её лице отразилось крайнее удивление.

– Стрелял же Женя…

До меня только сейчас стало доходить. Путаница произошла не случайно. Женька надел мою ветровку, а я его. Ему очень нравилась моя. Он тоже хотел такую, но ему не покупали. Это обстоятельно и сыграло с ним злую шутку. Вика просто перепутала нас.