Максим Григорьев – Украинские преступления против человечности (2022-2023) (страница 5)
И когда он увидел, что мы бежим, он (снайпер) опять давай по нам стрелять. Мы спрятались за контейнеры. И вот это перебежками, перебежками мы до домов добежали, а там кушать варили люди.
И они, как мы прибежали, на нас смотрят и говорят: “Боже, вы целые. Мы думали, что вы не выживете, — говорят. — Атам мужчина?” А мужчина, оказывается, еще за нами бежал, он уже не поднялся, его, наверное, убили.
Люди, которые готовили, говорят: “Сядьте посидите”. Вот, я села, у меня кровь с рукава течет, течет с руки кровь. У мужа вся спина в крови. Сразу перекрыли кровь, чтобы остановить кровь, жгут наложили. Мужу наживую соседи зашивали леской спину, чтоб мясо собрать...
Где “Жигули”, это был магазин мебельный, вот там говорили, выгнали людей в подвал. Они были в доме эти украинские военные, и дите заплакало в подвале, и он говорит: “Да что это такое, как ты мне надоел!” Берет гранату, кидает эту гранату в подвал... там сколько смертей было. Так весь Мариуполь гудел за это.
Мы ходили, где мечеть, и там родник. Мы ходили туда на воду. Пошли мы как-то с мужем, и впереди нас обгоняет мужчина, двое мужчин. Я чего-то приостановилась.
Какое счастье, что я приостановилась. Еще бы 10 шагов, и все. И они конкретно, украинцы, конкретно стали обстреливать дорогу, вот это вот, что люди идут с водой. Стали расстреливать, и вот такими, знаете, тяжелыми, ну я не понимаю в снарядах... тяжелыми снарядами, вот это вот гудит такое. Все легли, вот.
Потом слышу: “Саша, Саша, Саша”, — крик такой: ’’Саша”. Ну шо впереди меня шли. Смотрю, этого мужчину живот располосовало полностью, мертвый лежит. Украинские военные сами ж раньше брали воду оттуда, они знали, шо там люди идут за водой. Ненависть, ненависть к нам».
«Мужчина пришел в дом разрушенный и хотел найти детские вещи, игрушки. Ребенок у них только родился, внук, и он выходил с игрушкой, и снайпер... Мужчина, он услышал, что пуля. Он живой остался. Промахнулся украинский снайпер. Украинские военные считали, что мы сепары, и поэтому отношение было соответствующее».
«С 2 марта по 6 апреля 2022 года после ранения я лежала в больнице Мариуполя. Рядом с больницей расположена поликлиника № 4 Так как поликлиника есть поликлиника, то в больнице лежат больные, а их приходят проведывать родные.
Не всем родным посчастливилось уйти от своих раненых, потому что снайперы работали. Они стреляли. В этом районе находились украинские войска. Мал человек или велик, им было все равно. Даже интерес был больше к детям.
Сначала в ребенка попали, потом попали в маму, а потом в папу. Второй семье больше повезло, они успели убежать. Чтобы дойти до поликлиники, нужно было пройти трамвайные пути, но некоторые не смогли пройти это расстояние, потому что работали снайперы».
«Это было начало марта. Когда мы остались без воды, но до 6 марта был еще газ. Пользовались мы им, чтобы подогреть пищу. Когда 6 марта нам отключили газ, и я все поняла. Мы пошли в подвал и начали его оборудовать. На улицу было выходить невозможно, потому что работали снайперы ВСУ. Они стреляли просто так в любого, кто выйдет даже просто вынести мусор. Это была просто игра, или они просто повышали свою работу. Они взламывали квартиры и находились в живых кварталах и домах. Они выгоняли жителей в подвал и из домов просто стреляли и убивали мирных жителей.
Люди, которые хотели выйти из подвала, чтобы найти хоть какое-то лекарство для раненых, они надевали белые повязки. Но это было плохо. Когда ВСУ видели белые повязки, то они стреляли просто на поражение. “Азовцы” переодетые, которые прятались в подвалах, мучили людей. Они не давали пить и не делились едой. Когда к нам зашли ДНР, мы настолько были в шоке, потому что мы прятались, а они к нам зашли и были удивлены, что здесь есть люди. Нам сказали, что здесь людей нет. Они с нами поделились продуктами. Мы настолько были поражены таким отношением от россиян. Спросили нас о медикаментах. Это было первое человеческое отношение. Нам же нужно было добывать еду, даже не для себя, а для детей.
Обстрел вели со стороны “Азовстали”. Снаряд попал в дом, и началось возгорание, им пришлось выскочить, чтобы они не задохнулись от дыма, и в этот момент сразу троих жителей дома убило, моего зятя ранило, потом он еще своими ногами смог спуститься в подвал и через 15 минут умер — Турко Альберт Михайлович. 9 дней мой зять находился в подвале, и его не могли похоронить. Они не могли выйти из подвала, он в сидячем положении так находился.
Через 9 дней соседи его захоронили во дворе и вместе с ним еще шесть человек. У моего зятя было повреждение спины, поясницы.
А у моей сестры, которая живет на улице Греческая, 40/42. обосновались ВСУ и снайперы.
16 марта снова были обстрелы, мы с соседкой, Дорош Натальей Петровной, поднимались из подвала, чтобы снова хоть что-то взять, и спускались уже рано утром. Утром мы резко услышали выстрелы, потом обстрелы. Мы начали спускаться в подвал, она оказалась предпоследней и получила ранение.
Когда вышла из подвала, то я увидела, что у нее кровью наполнен сапог и она уже теряла сознание. У нее было не одно ранение, а три: первое — правая ягодица, второе — паховая область, третье — нога. У нее были разорваны мышцы. Обстреливали нас ВСУ.
Они были на танках, и если было хоть какое-то движение, то они стреляли на поражение».
«У моей подруги во дворе был колодец, и она разрешала людям приходить и набирать воду. Как только об этом узнали украинцы, то они навели своего снайпера. Этот снайпер отстреливал людей, стрелял прям по ногам. На пятачке, возле Приморского, там все частный сектор. Они там сидели с 24-го числа до 15 марта.
Отец приехал и забрал нас к себе на пятачок: магазин “Приморье”, Ушакова, 1, и пересечение нескольких улиц: переулок Федорова, Краснофлотская, Латышева и Ушакова. Магазин стоит на пятачке.
Туда подъехала машина, и они привезли туда хлеб, детское питание, подгузники. Мы подошли, а водитель сказал, что хлебом все завалено, мамочки, постойте, сейчас хлеб раздадим и вам все быстро дадим. Там стояла девушка с девочкой 8 месяцев. Мамаш много стояло. Я своего ребенка оставила с дедушкой в подвале. Стояли я и мой муж, хлеб нам был не нужен, а ждали детское питание.
Подошли украинские военные с нашивками и синими повязками и начали в грубой форме отталкивать нас, употребляли ненормативную лексику, говорили, что будут стрелять, если мы не разойдемся, и сказали о том, что гоните нам ящик хлеба. На что водитель сказал, что это хлеб людям. Они начали некультурно выражаться, но люди их оттолкнули, потом отошли метров на 100—150. Мы с девочкой покурили и слышали, как в рации у одного было, что на пятачке стоит синяя машина и ее под обстрел.
Буквально, я только бросила сигарету, и они побежали. Я побежала к машине, чтобы людей предупредить, но тут начался мощнейший обстрел. Нас начали обстреливать. Вот этот мужик, который был на синем автобусе, он сразу закрыл машину и уехал. Нас обстреливали где-то полчаса. Там был контейнер, мы туда побежали с женщиной, у которой 8-месячный ребенок. Увидела возле колес маленькую 10-летнюю девочку, я ее схватила. Мы как две квочки закрыли детей.
Получилось так, что мы пострадали. У нее задняя часть, у меня тоже от шеи до пяток, все это в мелких осколках. Муж мне целую неделю пинцетом вынимал, потому что медпомощи никакой не было. 19 апреля, уже когда военные ДНР пришли и разрешили нам пойти в больницу. Мне сделали операцию, в итоге мне сделали три операции, а также защемление седалищного нерва. Я два месяца ходила с палочкой. Потом мне сказали, что, когда все нормализуется, меня нужно будет отвезти в Донецк. Почему я уверена, что это была украинская армия, потому что там не было никого. Ребята из ДНР к нам еще не зашли. Обстреливала людей только украинская армия. Они могли расстреливать людей только потому, что они ему не понравились. Была такая ситуация у знакомых, шел отец, и он им чем-то не понравился, и они выстрелили в затылок. Он лежал там дней пять. К сожалению, имя я его не знаю».
«Сын из Мариуполя мне звонил и сказал, что украинских снайперов очень много и что с папой почти не видятся, потому что боятся. Сват мой тоже сказал, что хотел пойти воды набрать, но в него стреляли. Он вернулся и сказал, что больше никуда не пойдет и будет сидеть пока дома... Зеленский клоун. Я считаю, что он не президент. Когда баллотировался, кричал, что за 2 дня закончит войну, становился перед людьми на колени, обещал, что это все уладится мирно, но на самом деле ничего не уладилось, а еще хуже стало».
«22 марта я вышел из подвала вскипятить воду. На проспекте Металлургов, д. 121. Во двор дома вышел собрать дров, и в этот момент мне прилетел выстрел под колено и следом буквально в ягодицу. Это был снайпер.
Стреляли со стороны центрального рынка, украинская армия стреляла, так как позиции “Z” еще находились далеко от нас. Больше выстрелов не было. Соседи, которые находились возле подвала, меня затащили в подвал. Три дня мы там находились. На четвертый день мы вышли из подвала, удалось найти транспорт, и меня отвезли в больницу в мариупольскую третью. Там сделали операцию, но не было условий. ЗО-го числа уже зашли “Z” к нам в город, именно во двор к нам. Именно войска России и предложили мне эвакуироваться. Мне оказали первую медицинскую помощь, и меня перевезли в Донецк».