Максим Григорьев – Украинские преступления против человечности (2022-2023) (страница 25)
Хотели на минные поля вывозить. Вечером приехала машина, нас собрала, и из разговоров мы слышали, что давайте их вывозить. Мучили практически постоянно до СИЗО. И застрелить пытались и вывозить на минные поля. Половые органы, говорили, отрежут».
«У меня было ранение. Украинские военные отвезли куда-то. В какое-то помещение спустили. Они говорят: “Зачем тягаться еще с ним. Давай его добьем”. Потом пальцы положили и хотели отрубить».
«В СБУ избивали дубинкой, долго. Применяли ток — электрошокер, нам спать не давали, и мы всегда должны были в сидячем положении быть. Кто засыпал, того шокером били».
«Нагрели чайник и начали поливать руки, они ж были связаны. Палка от топора была, ею били по коленям. Угрожали физической расправой. СБУ».
«Попали под артиллерийский обстрел, по машине прилетел снаряд, и меня контузило. Я выключился. Начал выходить на свои позиции, вышел на ВСУ. Попал под обстрел, отстрелял свое БК, но в ходе перестрелки получил ранение.
Меня ВСУ отвезли в какой-то дом. Затащили в дом в подвал. Там нас было человек 15—20. Там реально были избиения. Били дубинками и током. Что-то типа подрывной машинки. Каждый караул стоял по 2 часа. Из этих двух часов они по часу избивали. Приезжали как-то поляки, они нас раздели, и у них были трубы такие пластиковые. Они прям особенно били.
Разговаривал с одним пленным, он попал в плен к Правому сектору, они также избивали дубинками, током, связывали руки сзади и подвешивали».
«Меня ранило — пробило грудную клетку и легкое. Потом потерял сознание и очнулся уже в плену. Очнулся в подвале, где были украинские военные. Соль на раны сыпали, по почкам и печени били.
Потом сказали, что я задвух-сотюсь и нужно в больницу, и меня прикладом.
Когда в себя пришел, еще раз ударили.
В СИЗО был у нас один из Дагестана, которого током били. Его пытали, тапик присоединяли к половым органам, в яму с трупами кидали. Был Вова из штурмового отряда, ему ухо надрезали, щеки зажигалкой палили. Мишка и Влад “азовцам” попались, над ними жестко издевались, их били пять дней. Михаила так лупили, что у него кишки потрескались».
«Про “Азов” можно много нехорошего сказать. Я знаю много произвола с их стороны с 2014—2015 годов. Это не то что я выдумываю, просто это было на слуху у всех. Могли взять девочек, которые стоят на остановке, на пару часов и изнасиловать. Конечно, за это не понести ответственность. Это реальная история, так как там находились наши соседи».
«С 8-го полка ССО Украины рассказывали, что допрашивали людей. Там были избиения, использовали “Тапик” — аппарат военной связи, он вырабатывает электроток».
«Мне мой сослуживец, позывной Гном у него, рассказывал такой случай. Когда колонна русской армии приближалась к Мариуполю, ее разбили, а пленных, которые там были, одного из русской армии, прибили к кресту при въезде в Мариуполь».
«“Азов” — ублюдки. Знаю, в одном поселке девчонку изнасиловали, над мирным населением “нехреново” поиздевались. Пьянствовали и буйствовали в поселке, несколько человек насиловали девчонку, после чего уехали».
ОБСТРЕЛЫ И НАПАДЕНИЯ ВСУ НА БОЛЬНИЦЫ И ГОСПИТАЛИ, ЦЕЛЕНАПРАВЛЕННОЕ УНИЧТОЖЕНИЕ ГРАЖДАНСКИХ ОБЪЕКТОВ В ГОРОДАХ ПОД УКРАИНСКИМ КОНТРОЛЕМ
Все структуры и транспортные средства системы здравоохранения, такие как больницы, пункты оказания первой помощи, центры переливания крови, профилактические центры, склады медицинского имущества и медико-фармацевтические склады, родильные дома и т.д., пользуются защитой от нападения. Это вытекает из конкретных норм международного гуманитарного права, применимых к медицинскому персоналу, медицинским учреждениям и санитарному транспорту, а также из основополагающих положений международного гуманитарного права, касающихся ведения военных действий и требующих, чтобы воюющие стороны в любое время проводили различие между гражданскими лицами и комбатантами, равно как и между гражданскими и военными объектами.
В обзоре Международного Комитета Красного Креста «Обычное международное гуманитарное право» указана норма № 25: «Медицинский персонал, предназначенный исключительно для выполнения медицинских обязанностей, должен пользоваться уважением и защитой при любых обстоятельствах».
Эта норма впервые появилась в Женевской конвенции 1864 г. и была повторена в последующих Женевских конвенциях 1906 и 1929 гг. Она закреплена в Первой, Второй и Четвертой Женевских конвенциях 1949 года. В статье 15 Дополнительного протокола I ее сфера действия была расширена: теперь эта норма при любых обстоятельствах распространяется и на гражданский медицинский персонал в дополнение к военному медицинскому персоналу. Это расширение действия нормы получило широкую поддержку в практике государств, в которой обычно идет речь о медицинском персонале и не проводится различие между военным и гражданским медицинским персоналом.
Персонал системы здравоохранения — военный или гражданский — также запрещено превращать в объект нападения, если он не выходит за рамки своих медицинских обязанностей, совершая действия, направленные против неприятеля. Он должен пользоваться уважением и защитой при любых обстоятельствах.
Собранные Международным общественным трибуналом по преступлениям украинских неонацистов и их пособников (М.С. Григорьев и др.) и Фондом исследования проблем демократии многочисленные свидетельства[7] жертв и очевидцев доказывают, что украинские вооруженные силы целенаправленно и системно осуществляли обстрелы и нападения на больницы и госпитали.
Например, 18 декабря 2022 года украинскому обстрелу подверглась больница им. Калинина в Донецке. Огонь велся из РСЗО 110-й отдельной механизированной бригады (командир — полковник Кураш Евгений Юрьевич, начальник артиллерии — подполковник Циганюк Дмитрий Васильевич) со своих позиций, расположенных в районе н.п. Сокол с использованием ракет JROF-M, произведенных и переданных Украине странами, входящими в блок НАТО. Особенности использованной системы и ракет РСЗО не оставляют сомнений, что удар по больнице носил спланированный и целенаправленный характер.
«Это уже второй прилет. В 2014 году уже был. А мне еще сегодня сказали: “Николая сегодня (День святителя Николая), смотри, они тебя поздравят. Будь осторожна!” А я в этой комнате была. Вот здесь сидела за сейфом. Когда оно первый раз лупануло, я под сейф и укрылась. Оно потом полетело дальше, стекла на меня. Так если б оно рухнуло, оно б прибило меня.
Я ждала. Думаю, будет, будет. Но, чтоб так по-наглому, так сильно не было. Стреляют для устрашения людей. Чтоб полностью психику людям уже добить».
1 января 2023 года в 7:30 утра в результате украинского обстрела н.п. Первомайск с применением американской РСЗО М142 HIMARS (выпущено 6 ракет типа М31 и М30А1 GMLRS) был разрушен корпус Центральной городской больницы. Особенности системы РСЗО и ракет не оставляют сомнений, что удар по больнице носил запланированный и намеренный характер.
«Эти следы украинского обстрела больницы — это еще лето четырнадцатого года. Тогда еще прилетало».
«Я главный врач больницы, вернее, того, что от нее осталось. У нас больница была на 360 коек, мы были опорная больница Минздрава Украины. И на момент 24-го числа у нас оставалось 270 пациентов в больнице здесь. По всей территории больницы украинские танки стояли. Дальше у на стояли за гаражами “Грады”. На нашей территории стоит церковь, храм Московского патриархата, и когда уходили, его просто расстреливали. Они расстреливали по четырем углам, кресты. Вон один остался, и они стреляли туда, храм немножко подгорел, и сегодня там была служба. По четырем углам кресты были, внизу два креста сбили, он отломился, верх так и остался. Вот прямо здесь стоял украинский танк, и в последний день здесь находились военные, я не знаю, батальоны или вооруженные силы Украины. Но последний прощальный выстрел был здесь. Они здесь присутствовали и на втором этаже, потом они заминировали часть больницы, дверь заминировали, которая у нас тут на первом этаже была. Сказали нам не выходить.
А когда они у нас были, тут стояли танки. Дальше у нас стояли за гаражами “Грады”. Мы просили их, что по всем конвенциям — Гаагская, Женевская — запрещено прикрываться больницей и стрелять в больницу, чтоб они отошли хотя бы там, где недостроенное здание. Ответили — это война, и остались здесь».