Максим Григорьев – Украинские преступления против человечности (2022-2023) (страница 21)
Нацбаты таким образом пытались нас запугать, что если мы предпримем еще попытки штурма Хрящеватого, то они будут убивать вообще местное население. Расстреливать, как раз для того, чтобы мы не предпринимали попыток к освобождению данного населенного пункта. И еще одной целью данного, скажем так, преступления было информационное составляющее. Тогда во всех средствах информации украинских подавалась информация о том, что при эвакуации мирных граждан ополченцы разбомбили гуманитарную колонну. Этими заголовками пестрили даже иностранные СМИ.
Если мы берем 2014 год. и сейчас 2022. то я могу сказать, что ситуация в отношении вооруженных формирований Украины к местному населению намного ухудшилась. Раньше, скажем, некоторые люди хотя бы проявляли человечность. Эти факты были очень редки, но справедливости ради нужно отметить, что некоторые военнослужащие не выполняли преступные приказы, они помогали нашему населению. Они не убивали, не истязали и вели себя по-человечески.
Сейчас на данный момент таких вот, скажем, благородных поступков со стороны вооруженных формирований Украины отмечено не было. Более того, с самого начала специальной военной операции вооруженные формирования Украины избрали террористическую, фашистскую какую-то, скажем, тактику и стратегию, поскольку они придерживаются тактики “выжженной земли”.
Даже если они выходят из каких-то населенных пунктов, они сравнивают все с землей, то есть уничтожают критически важные объекты гражданской инфраструктуры, для того чтобы невозможно было восстановить. Они накрывают квадратами РСЗО спальные районы для того, чтобы просто сравнять эти населенные пункты с землей. Таких примеров на территории Луганской Народной Республики огромнейшее количество.
Отмечены факты истязаний, убийств. Это даже снято на мобильные телефоны, то есть они выкладывают и даже гордятся тем, что они истязают как пленных, так и мирное население. Фактов расстрелов массовых мирного населения тоже предостаточно, поскольку при освобождении населенных пунктов опять же характерные отметины затылочной области, то есть пулевые ранения, связанные руки за спину и другие факты говорят о том, что были массовые казни на территории тех населенных пунктов, которые мы освободили. Та риторика, которая сейчас звучит в средствах массовой информации и демонстрируется, говорит о том, что там уже нет никаких абсолютно моральных принципов. Все идет на фоне каких-то первобытных инстинктов, зверств, которые украинцы творят».
«Это какое-то сумасшествие, это был сон! Мы в 2014 году увидели скачущий майдан, мы подумали, что все закончится через год, максимум два, но потом это все нарастало и было в норме вещей. Особенно если я буду говорить на русском и требовать выбор русского языка, для того чтоб мой сын в школе учился, все, — чемодан, вокзал, Россия.
За 8 лет я не видел, чтоб хоть одного “азовца” наказали, ни одного. Сколько было избиений и убийств от них, ни одного не наказали. Их украинское государство оправдывало, всегда, когда они кого-то из обычных жителей убивали.
Это не наши люди, они не считали нас общими. У них было особое государство, базы “Азова” в Юрьевке, у нас, они сами себе хозяева здесь.
Был случай у нас на площади, парня подрезал один “азовец”, его взяли на поруки свои. Взяли на поруки, и все. Сказали, он герой, воевал, участвовал.
Был случай у товарищей знакомых. У нас есть наркология, туда отвозят ГАИ людей. Увидели надпись “СССР” на паспорте, избили сильно. За одну надпись.
Когда “азовцы” заехали к нам в город в 2014—2015 году, были разговоры. У меня мама в 9-й больнице, где аэропорт, над девушками издевались, их привозили в больницу, потом лечили, у них половые органы были разорваны. Много изнасилованных было с аэропорта, это все знают. У них это “библиотека” называлось. Много случаев было.
Знакомые живут возле базы “Азова”, у них есть дом, слышали по ночам, как издевались над людьми, все знают, слышали. Весь город все знает и никто не наказан. А кому говорить? Некому, если их оправдывает государство. Если милиция их даже боится, то не о чем говорить».
«В адрес мужчин “азовцы” проявляли очень большую агрессию и убивали, и много очень мужчин пропало без вести. Мне известны случаи, что родственников находили убитых в посадках, а перед этим были у них конфликты именно с “азовцами”. Знаю о том, что примерно в двадцатом году я выходила в первую смену на работу и остановка была полностью оцеплена. Потом я узнала, что, оказывается, с нашей работы я лично знала этих ребят... не помню уже по фамилиям и по именам. После второй смены, смены с 15:00, кто знает — это график 4/5, ребята зашли после работы поиграть в бильярд. Бильярд “Москва”. Зашли в нетрезвом состоянии “азовцы”. Вели себя предвзято. Они шли на конфликт. Наши ребята мирные, и, чтобы избежать конфликта, они просто развернулись и ушли. Они (“азовцы”) их догнали, одному парню перерезали горло от уха до уха. Второй парень — там были ножевые ранения — он тоже не выжил, и один мальчишечка выжил, его ударили прикладом по голове, он лежал в луже крови, они решили, что он мертв... В общем, кое-как этого мальчика подлатали, он кое-как выжил и собрал все вещи и уехал не сказав даже родным куда едет, потому что он боялся преследования. Ну а на мариупольском сайте я прочитала, что якобы это была пьяная поножовщина между ребятами, между собой. Все осталось безнаказанно, абсолютно.
Однажды шла на работу и увидела мужчину возле 61-й школы, возле ворот, ругался с “азовцами”. Он был довольно-таки в нетрезвом состоянии, этот мужчина. Я поинтересовалась, в чем проблема, почему он так ругается. Он сказал, что у кого-то из его близких родственников парня затащили в эту школу и раскаленной трубой просто замучили, запалили парня до смерти.
Это не люди. Все что я могу сказать».
«Вот сюда в аэропорт Мариуполя меня привезли, поставили на колени. Вот сюда подъехала машина, меня выбросили из машины. И сюда лбом в стенку уперли и на колени. Побили по почкам, немножко попинали и потащили.
В этом помещении была голая плитка, мы срывали пенопласт и эту подложку под себя подкладывали. Вот она, эта плитка. Вот здесь лежал дедушка с переломанным позвоночником, с поврежденным. Тут, сразу у входа. Здесь лежал парень, вот тут лежал Олег Серачев, здесь лежал я, там еще парень лежал. Шесть человек. Атам еще аппаратура висела, холодильная установка. Вот здесь висела, вот как раз кронштейн и прочее, я все это хорошо помню. Здесь за дверью лежал переломанный ополченец, он тогда еще в “березке” в камуфляже. Весь как мешок был, без костей поломанный весь. А вот тут сидел охранник.
Вот сюда нас водили, вот в ту комнату. Здесь отсюда из стены выходили провода сварочные, два кабеля выходило. Вот здесь я лежал на полу, обливали водой пол, подключали сварочник к гениталиям, подключали к пятке, пытали здесь сварочным аппаратом. Руки в стяжках, пластиковые стяжки были. Здесь раковины стояли из нержавейки, вон там стол стоял, стол вот здесь стоял и вот здесь раковины были. Ну и стены вот эти были обшиты из нержавейки.
Пытками занимались “Мясник” и “Доктор”. Они между собой так себя называли — “Мясник” и “Доктор”. А настоящие имена я не знаю. Они просто получали наслаждение. В первую очередь больше наслаждение получали, чем какие-то вопросы задавали. Как таковых вопросов не было.
Дальше за этим зданием там у них модульный ангар стоял, сарай. На дыбе я там висел. Расстреливали. Но расстреливали, и в яме с трупами лежал, это было туда гораздо дальше по взлетной полосе, в ту сторону проходили. А так в основном избиение, дыба и электроток. Я неделю был здесь.
За день до того, как вывезли меня отсюда, принесли расписку, чтобы написали, что претензий к батальону “Азов” не имеем... Тот, который нас охранял, вон там сидел в предбаннике, он был в полицейской форме “Киевская полиция”, а те, которые были в камуфляже, у них шевроны были волчий крюк батальон “Азов”. Они и не скрывали, у них на рукавах были. В брониках они здесь часто по коридору бегали. Поэтому ничего удивительного, почему я с уверенностью и говорю, что это “Азов” был. А эти “Мясник” и “Доктор”, они были просто в оливковой форме без знаков различия. Вот это помещение знакомое. Здесь в футбол играли. Бросали на землю и играли в футбол нами. Одного человека сразу 10 пинали, катали по полу. Развлечение у них такое было.
Меня приводили в то, соседнее, помещение, напротив, и вот здесь вот женские крики раздавались. Пытали, издевались, насиловали женщин. Крики были ужасные, душевные. Вот именно в этом помещении. Это делали люди из батальона “Азов”. Других здесь не было. Здесь базировался “Азов”, на втором этаже там у них казарма была.
А из этого помещения меня вывели и повели куда-то в ту сторону. Сколько по времени я шел, не знаю, уже смеркалось. И состояние у меня было такое, что я не замерял ни расстояние, ни время, сколько вели, и прочее. У меня ушла земля из-под ног, и я упал в яму с телами человеческими. Человек шесть—семь где-то было примерно. Уже убитые люди. Потому что жара, август месяц и уже запах разложения шел. Я ночь там провел, утром меня оттуда вытащили. И еще дальше повели, потащили.