Максим Гордеев – Герой моего романа (страница 18)

– Шеф, рад тебя видеть. Вот, мы и прибыли.

Созон, освободившись от руки назойливого редактора подошёл ко мне и улыбнулся.

– Никита Фёдорович?

Я кивнул головой и протянул руку.

– Собственной персоной.

Продюсер пожал мне руку и указал на дверь, находящуюся с противоположной стороны от входа.

– Пойдёмте. Дел сегодня выше крыши. Не будем терять время.

Мы вошли в большой просторный кабинет, который не просто говорил, а, поистине, кричал всем его посетителям о низкой самооценке хозяина. Всевозможные грамоты и медали, вырезки из газет и журналов, непонятные символические кубки и статуэтки – всё было развешено и расставлено буквально всюду, занимая практически всё свободное пространство кабинета. Да, можно было догадаться, что продюсеру действительно есть, чем хвалиться, однако, так нелепо заставлять свой кабинет ненужными, на мой взгляд, вещами, было лишним. Кабинет был весьма роскошно обставлен и аккуратно прибран. Первое, что я почувствовал, когда мы зашли внутрь – запах благовоний. Прямо на столе продюсера стояла подставка с уже истлевшей палочкой – вонючкой. Огромное количество сгоревших палочек в маленькой нише на подставке могло говорить о том, что благовония тут дымятся круглосуточно, отчего абсолютно все предметы в кабинете уже пропитались этим запахом, от которого у не привыкшего к подобным вещам человека обязательно закружится голова. Я заметил также несколько красных круглых фонариков на шкафу у стены и колокольчик «Музыка ветра» на входной двери – судя по всему Созон очень большой фанат китайской культуры.

Мы с Алексеем расположились на мягких стульях, больше похожих на кресла, с обеих сторон стола, а сам Созон уселся за стол на свой «трон» – по другому его рабочий стул назвать было просто нельзя. Он зажёг новую палочку благовония и поставил её на подставку. Что-то щелкнув на экране суперсовременного Макбука, продюсер сложил пальцы в замок и посмотрел на меня.

– Итак, Никита Фёдорович. Значит, вы сценарист.

– Не совсем. Вам что, Алексей не рассказывал…

Созон помахал рукой, перебивая меня.

– Знаю, знаю. Я о вас знаю уже всё. Что вы были главным редактором в «Глобус-Инфо», что «Ущемлённые в правах» – это ваше произведение. Я обо всём в курсе. О ваших тёрках с администрацией я тоже наслышан. Мне это не особо интересно. Я хочу знать только одно: вы сможете написать мне отличный сценарий?

Будучи большим любителем таких издевательских интриг, я сделал вид, что задумался.

– Но ведь я же сейчас сижу перед вами. Я уже дал своё согласие, а значит, готов сделать всё, что в моих силах.

– Нет, вы меня не поняли. Я не спрашиваю вас, готовы ли вы заняться работой и добросовестно ли вы будете её выполнять. Мне нужно знать: у меня на столе, – Созон легонько постучал пальцем по столешнице возле себя, – через четыре месяца будет лежать первоклассный сценарий?

– Это смотря, сколько заплатите. – я улыбнулся.

– В деньгах вопрос не стоит. Я не привык экономить на подобных вещах. Но мне сначала нужно убедиться, что вы действительно в состоянии выполнить моё требование. Мне Алексей посоветовал вас как очень хорошего специалиста, обладающего неординарным мышлением и имеющего неплохой писательский опыт. Теперь дело за вами – вы даёте мне гарантию того, что удовлетворите мой запрос, а я назову вам сумму. – Созон замолчал. Он был необычайно серьёзен, что меня, как прожжённого журналиста, впрочем, ничуть не напугало.

– Я готов вам гарантировать, что спустя четыре месяца вы получите не просто сценарий, а настоящий шедевр, который принесёт вам, в свою очередь, небывалый доход.

– Это-то я и хотел услышать. – продюсер выдохнул и скрестил руки на груди. – Четыре миллиона.

Я поглядел на Алексея. Тот, не моргая, смотрел на меня.

– Мне Алексей называл другую сумму.

– Конечно. Это – не финальная цифра. Это только то, что вы получите конкретно за сам сценарий. Сумма может существенно увеличиться, если фильм выйдет в прокат и сорвёт приличную кассу. В контракте будет указано, какой именно процент от прибыли получите конкретно вы. Уверяю вас – вы будете в восторге.

Продюсер и редактор смотрели на меня, ожидая ответа. Делать нечего, нужно соглашаться. Я кивнул головой.

– Я согласен.

– Ну, вот и здорово! – Созон рассмеялся и потёр ладони.

– Ну, теперь к самому интересному – о чём именно мне нужно писать?

Продюсер поменялся в лице, сделавшись похожим на мальчика-лгунишку, рассказывающему приятелям такие небылицы, от которых даже психиатры бы в ужас пришли.

– Это должен быть роман об одной девушке.

– Именно девушке?

– Ну, конечно. Девушки – слабые существа по своей природе, поэтому все зрители с большим удовольствием ей сочувствуют. Итак, она появляется в городе, в котором никогда не была и ничего не помнит о своей прошлой жизни.

– Это как?

– Не знаю. Пусть это будет каким-то чудом. А может, в конце выясниться, что она попала в какое-то страшное ДТП или ещё куда, где ей знатно отшибло мозги. Никто ничего о ней не знает, и она сама ничего о себе рассказать не может, как-то так. Ну, и в течение всего фильма она будет как бы по крупицам собирать паззл своей жизни. Пусть там будут и любовь, и перестрелки, и, может быть, немного волшебства, но – только немного! Самое главное, чтобы в конце фильма каждый зритель остался доволен.

Я сидел, не говоря ни слова. Это было похоже на какой-то бред. Этот плюгавый идиот и сам толком не понимал, о чём именно он хочет снять фильм, а уже практически собрал всю съёмочную группу. Но, будучи человеком приличным, я не стал с ним делиться своими мыслями. Однако, немного поколебавшись, я, всё же, решился спросить.

– Яков Витальевич, вы уверены, что эта тема будет интересна людям?

– Да плевать я хотел, будет ли это хоть кому-нибудь интересно! Для меня самое главное, чтобы спецэффектов было побольше и люди в кинотеатр повалили на буфера главной героини полюбоваться.

– Интересный подход. Есть ещё какие-нибудь пожелания?

– Есть, но я не хочу пока спешить. Подпишем контракт и ступайте домой, подумайте хорошенько. Как только появиться интересная история, подходящая под мои параметры – свяжитесь со мной.

– То есть, если я правильно понимаю, основное направление всего сценария я могу выбрать сам?

– Да. Я рассмотрю любые варианты.

– Хорошо. У меня уже есть и сейчас несколько вариантов.

– Не спешите, Никита Фёдорович. Обдумайте всё основательно. Через две недели я жду наброски.

– Ладно. – я снова посмотрел на редактора. – Мне Алексей сказал, что вы помимо написания сценария дадите мне ещё какую-то подработку.

Шеф укоризненно посмотрел на редактора, и тот включился в разговор.

– Об этом позабочусь я. Будешь работать моим внештатным корреспондентом. Деньгами не обижу.

Созон вернул взгляд на меня и покивал головой.

– Хорошо. Тогда – работаем. – я хлопнул ладонями по столу.

– Да. И ещё. – Шеф снова глянул на Литвиненко. – По всем вопросам, которые возникнут во время твоей работы, или тебе что-то понадобиться, можешь обращаться и к нему. Он теперь твой куратор.

Мне не понравилось, что Созон, не оповестив меня об этом, перешёл на «ты». Видимо, он с самого начала захотел сделать из меня «своего человека», однако, я к подобной атмосфере я ещё не был готов.

Следующие полчаса мы потратили на подписание договора. Первым делом я сфотографировал все листы договора и отослал их одному знакомому юристу, с которым накануне договорился о проверке чистоты документа. Несмотря на недовольное пыхтение Созона, контракт я изучил от корки до корки, задавая уточняющей вопросы на не совсем понятные темы – мне нужно было дождаться ответа моего специалиста. Юрист прислал ответ через пятнадцать минут. Контракт был чист. Ничего сверхъестественного и скрытого он там не нашёл, поэтому сразу же после прочтения сообщения с ответом я взял ручку и поставил подпись на второй и последних страницах. Мы обменялись рукопожатиями, и продюсер передал мне мой экземпляр договора. Нельзя сказать, что моя перестраховка вызвала у Созона особое понимание, но вслух он мне ничего против не сказал.

– Нас с вами ждёт очень увлекательная работа, Никита Фёдорович. Не подведите меня, и я тоже не останусь в долгу.

9. Снова дома

Погода на улице ухудшилась. Вместо светло-серых облаков ветер нагнал тяжёлые, почти чёрные, тучи, из которых брызнул крепкий проливной дождь. Ветер усилился, и когда мы вышли из здания телекомпании, мне сразу же захотелось спрятаться от всей этой непогоды куда-нибудь подальше, желательно, у себя дома. Алексей предложил остаться на ночь на его московской квартире, однако я отказался, сославшись на внезапно появившиеся выдуманные неотложные дела. Хоть я и пробыл тут всего пару часов, мне этого вполне хватило, чтобы серьёзно устать. Давила сама атмосфера столицы, непривычная для меня суета, и оставаться здесь мне не хотелось категорически. На метро добравшись до вокзала, я купил билет на поезд и утром следующего дня был дома.

Тщательно умывшись и переодевшись, я вышел на улицу прикупить кое-чего из продуктов. Прямо на крыльце магазина мы практически нос к носу столкнулись с Олегом. Почти как неделю назад, когда я увидел мастера первый раз. Только сегодня он казался более жизнерадостным, нежели в нашу первую встречу.

– Олег, друг мой, здравствуй! – я хлопнул в ладоши.