Максим Георгиев – Безымянная гора (страница 12)

Велимир стал омерзителен самому себе от того, что он мог предать Яромира, который стал ему вторым отцом и который доверял ему. Но так было нужно, иного пути он не видел.

Велимир моргнул, приходя в себя. Часто он проводил время в таком подобии транса, злясь на себя, настраивая себя на нужные действий и мысли, чтобы не забывать о клятве, но теперь появились другие заботы. Подледью грозила гибель. Стражник родился здесь, рос, жил, любил… Он стиснул зубы. Любил и его любили. Со злобы он со всей силы тряхнул кулаком по столу. Любил ли?

Он зарычал, как загнанный в ловушку дикий зверь. Его родные мертвы. Буянцы считают Велимира предателем, потому что он не защитил своих близких. Но ему было наплевать, что они все думают! Они многого не понимают. Ведь он действительно любил! Велимир сжал кулаки так, что затрещали кости. Он любит до сих пор!

Он был когда-то счастлив. Но все прошло. Судьба вывернула его жизнь наизнанку и становилось тошно от того, что происходило вокруг. Осталась только тупая ненависть, и клятва, больше ничего.

Велимир огляделся, словно впервые увидел каюту, в которой оказался. Каюта была обставлена без особых изысков: квадратный стол, на нем свеча в высоком, железном подсвечнике и кружка с водой, в углу стул, да кровать. Был еще узкий шкаф, куда Велимир сложил доспехи, верхнюю одежду и оружие. Вот и все скудное убранство тесной каюты. Но большего стражнику и не надо было. Главное, что были четыре глухие стены, пол и потолок. В каюте он мог спрятаться от чужих глаз, и предаваться размышлениям, зная, что за ним не наблюдают. Часто во время дозора на стене, он ловил на себе тревожные взгляды стражников, когда надолго замирал, раз за разом повторяя в голове клятву. Стражники ничего не говорили ему и смущенно опускали глаза, когда Велимир смотрел на них. Они все старались держаться от сотника подальше – стражники считали его нелюдимым, неприветливым, а кто-то сумасшедшим. Ему было плевать и на мнение боевых товарищей. Если надо будет, он убьет любого из них.

«А если любой будет Унто?»

Сотник вспомнил о юноше. Наверное потому, что Унто напоминал Велимиру самого себя в молодости. Велимир тоже был отважным, смелым, храбрым. Он считал, что весь мир открыт перед ним. Но как он ошибался! Велимир не хотел, чтобы юноша познал его боль. В мире хватит одного угрюмого, никчемного стражника, который не смог защитить свою семью.

В дверь постучали.

– Войдите, – произнес Велимир после паузы, окончательно приходя в себя.

Дверь приоткрылась, и в комнату юркнул урдмурский княжич, который осторожно оглядел каюту перед тем, как переступить порог. Он выглянул в коридор и аккуратно закрыл за собой дверь. Княжич, хитро глядя на сотника, потер ладони, и заулыбался.

Мечислав был разодет в дорогие, шелковые одежды, а на ногах у него были красные, фрагийские сапоги, наверняка выполненные на заказ. Пальцы рук были увешаны кольцами, с дорогими, сверкающими камнями. На голове была надета шапка из редкого белого пшипского меха. Велимир скривился, обратив внимание на шапку. Пшипы были маленькими, пушными зверьками, которые жили в Высоком лесу. Стражник считал, что убивать безобидных животных, которые доверяли людям и не боялись их, было низкими, недостойным занятием. Но знатные и богатые особы любили носить одежду, сделанную из пшипского меха. Мех был очень дорогим, потому что Высокий лес находился далеко от княжеств, и привезти пшипов было дорогим и зачастую опасным удовольствием. Велимир слышал, что за шкурку одного пшипа в Верхнем мире могли отдать коня или кусок земли.

Велимир сидел перед княжичем в обычной рубахе, и простых штанах. Мечислав презрительным взглядом оценил скудное одеяние сотника, а тот в ответ лишь хмыкнул.

– Ты не занят? – поинтересовался княжич. Велимир молча смотрел на него. – Мне надо поговорить с тобой.

Велимир поднялся со стула, и пересел на кровать. Жестом он предложил стул гостю. Княжич опустился на стул.

– Все, что я могу вам предложить, этот стул, но не сочтите это за неуважение, – выдавил Велимир, хотя ему не хотелось видеть княжича в своей каюте, и тем более разговаривать с ним. Мечислав был неприятен сотнику. Велимир был наслышан о том, что в Урдмуре княжич жил в обстановке полной вседозволенности. До Буяна доходили слухи, что Мечислав был капризен, высокомерен, и жесток. Кроме того, он у него был скудный ум. Велимир скривил губы в едва заметной ухмылке, подумав про умственные способности княжича.

– Ничего страшного, – Мечислав развалился на стуле, отчего тот жалобно заскрипел. Он еще раз окинул каюту взглядом. – Моя каюта имеет такой же убогий вид. У льдонян ужасные условия. Кони в конюшнях Урдмура живут лучше.

Велимир сжал кулаки. Ему хотелось ответить, что каюта не плоха. Что лучше жить так, чем спать на голой, холодной земле, укрываясь тонким плащом, когда кругом задувают злые, колючие ветра, да так, что холод пробирает до костей. Княжич не знает, каково это: постоянно согревать руки своим же дыханием, и растирать щеки, чтобы не замёрзнуть окончательно. Княжич и сотник были людьми из разных миров, хотя оба принадлежали Подледью. Но один привык проводить время в роскошных дворцах и замках, предаваясь веселью, упиваясь вином, и веселясь на шумных пирах. Другой полжизни провёл на ледяных стенах.

– Ваш благородный отец хорошо заботится не только о своих людях, – как можно вежливее заметил Велимир.

Стражник почувствовал резкий и терпкий запах вина. День только начался, а княжич уже приложился к кружке. Вот она, настоящая жизнь царственных особ. Бывало и стражники могли с утра пригубить теплое пиво, но они делали это, чтобы согреться изнутри. Велимир закрывал на это глаза, так как теплое пиво было единственным средством, которое помогало не замерзнуть на стенах, и не сойти с ума во время долгих дозоров.

– Что вас привело ко мне? – стараясь сохранять вежливый тон, спросил Велимир, но ему очень хотелось взять за шкирку нахального княжича, и выкинуть из каюты.

– Об этом я хотел спросить тебя, – ответил Мечислав, доставая из кармана маленький ножичек. Он начал ковырять им ногти, словно под ними была грязь. Руки княжича наверняка никогда не касались настоящей грязи.

– Боюсь, я не совсем вас понимаю.

Мечислав расплылся в мерзкой улыбочке и положил ножичек на стол. Черные глазки заблестели и внимательно вперились в стражника:

– Зачем ты вызвался идти к горе, сотник? Ты же мятежник, как и все буянцы. Как мы можем тебе доверять? Хуже мятежников могут быть только нищие и пьяницы.

Велимир спокойно выдерживал взгляд княжича, но внутри возникло почти непреодолимое желание встать, и ударить Мечислава. Велимир не понимал, к чему тот начал разговор? Он хотел оскорбить стражника? Для чего? Мечислав хотел вывести Велимира из себя?

Велимир должен был держать себя в руках. Навредить княжескому отпрыску было равносильно смерти. Велимир не то, что не сможет вернуться на Буян, он даже не сойдет на берег с этого корабля.

– Можете спросить у Нурмира, или Леграна, или даже у воеводы вашего отца, с которым мы не раз ходили в походы на льдонян, можно ли мне доверять, – сдержанно отвечал сотник. – Нахожусь я здесь, потому что миру, который мы с вами любим, скоро может прийти конец. Здесь мой дом, здесь живут близкие и родные мне люди, и я должен попытаться их защитить.

– О тебе ходят разные слухи, стражник. Из них можно сделать выводы, что у тебя нет друзей. Разве у тебя остались близкие, о которых ты говоришь и которых так желаешь защитить? Разве твоего отца не казнили? И сына, вроде, тоже, – Мечислав сделал вид, что что-то усиленно вспоминает, но Велимир понимал, что тот все хорошо знал о нем. – Судьба твое матери никому неизвестна. Она пропала после мятежа. Может даже ты приложил к этому руку. А жена? Разве она не умерла от страшной болезни? Разве тебе стоит защищать мир, который так жестоко обошелся с тобой?

«Ты должен просто хорошо выполнять свою работу, не горячись, —успокаивал себя стражник. – Он всего лишь безмозглый мальчишка, который решил развлечься, но ты не должен давать ему поводов для веселья».

– Вы пришли поговорить о моей чести, и о моих близких? Признаюсь, мне льстит ваше внимание. Можете быть спокойны, этот мир всегда был и будет дорог мне. Что же касается моей чести…

– Довольно! Мне начинает надоедать этот разговор, – Мечислав поднял ладонь, прерывая Велимира. Он сделал кислую мину. – Мы можем долго рассуждать о чести, но это не значит, что у кого-то из нас ее прибавится, – княжич хихикнул. – Я пришел узнать, что ты за человек, стражник, – маленькие наглые глазки внимательно изучали лицо сотника. – Поверь, я не пытаюсь тебя как-то оскорбить.

«У тебя это хорошо получается», – зло думал Велимир.

Стражник привык, что многие относились к нему неприязненно, он часто ловил на себе презрительные взгляд. Но никто никогда в открытую не оскорблял его.

– Я говорю лишь то, что слышал от других, – княжич развел руки в стороны. – Признаюсь, ты таинственнее, чем наши друзья-льдоняне. Человек-загадка, который потерял все, и служит тому, кто все у него отнял. Не обижайся, но ты предатель. Думаю, ты сам это хорошо знаешь. Человек, который предал один раз, сможет предать и еще, – княжич закинул ногу на ногу и неожиданно сменил тему. – У меня есть очень важные новости от моего отца, которыми я хочу с тобой поделиться.