Максим Гаусс – Капитан. Назад в СССР. Книга 15. Часть 3 (страница 9)

Он ткнул пальцем в точку на карте, где был обозначен город Гданьск.

— Здесь, на судоверфи, назревает серьезный конфликт. Рабочие, подогреваемые агитаторами из «Солидарности», готовятся к забастовке. Местные власти в панике. Наши источники докладывают, что в город прибыли несколько западных «журналистов», которые на самом деле являются кадровыми сотрудниками ЦРУ и МИ-6. Их задача — спровоцировать кровопролитие, чтобы поднять волну возмущения на Западе и дискредитировать социалистическую Польшу.

— Что от нас требуется, товарищ генерал? — спросил я.

— Нужно внедриться. Понять, кто именно из этих «журналистов» работает на разведку, и нейтрализовать их. Но не физически, Громов, — предупредил он, видя мой взгляд. — Тут нужна тонкая работа. Дискредитировать, подставить, выставить в глазах поляков как провокаторов. Чтобы их же информационная война ударила по ним самим. Группу «Зет» используйте как прикрытие и как силу быстрого реагирования, если ситуация выйдет из-под контроля. А основную работу должны сделать наши новые аналитики.

— Понял, — кивнул я. — Когда вылет?

— Через два дня. Легенда классическая — вы группа советских инженеров-технологов, прибывших для изучения опыта польских судостроителей. Документы готовы. Возглавите группу вы, Громов. И прихватите с собой Ольгу Ветрову — она будет работать под видом переводчицы. Остальных распределите по своему усмотрению.

Я вышел из кабинета. В коридоре мне встретился Игнатьев.

— Ну что, Гром, — хлопнул он меня по плечу. — Чувствуешь? Полагаю, ты получил первое задание? Только теперь не в пустыне, а в самом сердце Европы? Тут все сложнее. И опаснее.

— Знаю, Кэп, — ответил я, чувствуя, как привычное напряжение охватывает тело. — Но теперь у нас есть, кому думать. И есть, кому бить.

На следующий день мы с Ольгой и Патаниным сидели в моем кабинете, изучая материалы по Гданьску.

— Ситуация там, Громов, хреновая, — говорил он, водя пальцем по карте. — Местная милиция коррумпирована, многие работают на «Солидарность». Агенты, которые у нас были, либо перевербованы, либо просто боятся выходить на связь. Мы идем практически вслепую.

— А зачем тогда мы едем? — спросила Ольга. Голос у нее был спокойный, но глаза цепкие, внимательные. Она быстро вникала.

— Затем, — ответил я, — Чтобы нащупать эту сеть. И перерезать ее.

Ольга кивнула, что-то помечая в блокноте.

В дверь постучали. Вошел Шут.

— Гром, там это… Дамиров приехал. Говорит, что восстановился и готов к работе.

— Пусть заходит, — сказал я.

В кабинет вошел Дамиров. Чуть осунувшийся, но с тем же веселым огоньком в глазах. Мы пожали друг другу руки.

— Ну что, командир, — улыбнулся он, сверкнув зубами. — Говорят, у нас теперь не группа, а целый отдел? И начальник — капитан? Принимай пополнение!

— Принимаю, — улыбнулся я в ответ. — Работа есть. И серьезная.

Дамиров посерьезнел.

— Я всегда готов.

Я посмотрел на карту, на лица своих людей, на Ольгу, которая уже что-то быстро писала в блокноте, на Патанина мрачно изучающего досье на польских активистов, на Шута, который нетерпеливо переминался с ноги на ногу.

Внутри разгорался холодный, расчетливый азарт. Новая война. Тихая, невидимая, но от этого не менее опасная. И в этой войне у меня теперь была не просто группа, а целый отдел. «Спектр».

— Значит так, — сказал я, чувствуя, как внутри закипает энергия. — Завтра вылет. Всем подготовиться. По легенде — мы технари. Шут, ты с Дамировым и Смирновым — группа прикрытия. Работаете как независимая группа, связь только по рации, на крайний случай. Остальные пока здесь, на подхвате.

— Принято, командир, — кивнул Шут и вышел.

Дамиров, коротко кивнув, последовал за ним.

— Товарищ капитан, — вдруг сказала Ольга, отрываясь от блокнота. — А что, если это ловушка?

Я посмотрел на нее. В ее глазах не было страха. Был холодный расчет. Мне это понравилось.

— Значит, будем играть в их игру, — ответил я. — И переигрывать. Я счмтаю, что у нас теперь есть для этого все возможности. — Будем учиться на ходу. Как всегда.

Этой ночью я долго не мог уснуть. Лежал на койке в общаге, которую нам выделили, смотрел в темный потолок и думал о Лене. Она была уже на шестом месяце беремености. К счастью, все шло хорошо и не было поводов для беспокойства. И вот теперь я уезжаю в Польшу, в самое пекло информационной войны, и неизвестно, когда вернусь.

Вдруг, резко зазвонил телефон, стоявший на тумбочке. Я взглянул на часы. Черт возьми, половина третьего ночи!

— Громов слушает, — сказал я, сняв трубку.

Голос Хорева был резким, почти незнакомым. Но в нем чувствовалось напряжение.

— Капитан, планы меняются. Вы никуда не летите. Появилась новая, куда более серьезная угроза… Имя Усама Бен Ладен тебе о чем-то говорит?

Глава 5

Террор

В трубке повисла тяжелая пауза.

Несколько секунд я молчал, услышав не имя из прошлого. Вернее, из будущего. Из моего будущего прошлого.

Бен Ладен. В 2024 году это имя знал каждый школьник. Все потому, что в двадцать первом веке терроризм имел место быть и его пытались сдерживать всеми силами. Молодое поколение было обязано знать и понимать, что такое терроризм и знать хотя бы некоторых его представителей. Усама бен Ладен — символ международного терроризма, человек, перевернувший представление о войне против мирного населения. Человек, который не гнушался убивать женщин, стариков или детей, прибегая к подлым и запрещенным методам, направленных на всеобщее устрашение.

Однако сейчас, летом 1988 года этот человек пока лишь один из многих полевых командиров, спонсируемых ЦРУ и пакистанской разведкой. Богатый саудовский принц, решивший поиграть в джихад. И у него уже есть масса последователей, которые, вероятно, после Афганистана не сидели сложа руки.

Получалось, что сейчас только я знал настоящую историю, кем он станет и чего достигнет своим безумием вершить тотальный джихад. Ту историю, в которой Бен Ладен стал тем самым монстром, которого американцы сами же и вырастили, причем на свои же деньги. Вооружили его, обучили, а потом получили башни-близнецы 11 сентября 2001 года.

Только сейчас все было иначе. Робкая, но по-своему жуткая мысль вдруг пришла мне в голову.

Если подумать, я уже изменил ход афганской войны, итоги разительно отличаются от тех, что были в моей прошлой жизни. Мои действия, работа моей группы, ликвидация бывшего генерал-майора КГБ Калугина, срыв операций ЦРУ, смена руководства, укрепление позиции СССР на мировой арене — все это создало эдакий эффект бабочки. По сути — это цепная реакция, явление, когда одно предпринятое действие порождает линию других, которые в свою очередь тоже начинают менять реальность. Очевидно, что уже сейчас события медленно пошли по другому руслу, а ведь об этом никто и не догадывался. Да и кому догадываться? Для всех — это вполне нормальное развитие событий, а вот для таких как я, как Савельев или Петров — все иначе. Та самая Аль-Каида, которая в моей прошлой жизни, кажется, официально оформилась лишь в августе 1988 года, здесь появилась на восемь месяцев раньше — в декабре 1987-го.

— Говорит, товарищ генерал, — наконец ответил я, чувствуя, как внутри нарастает холодная злость. — Один из богатых полевых командиров, кто напрямую поддерживал афганских моджахедов, пропогандируя вести джихад. Они потерпели поражение и покинули Пакистан, однако… Я так понимаю, вы меня не просто так об этом спрашиваете? Случилось что-то серьезное?

Генерал тяжко вздохнул.

— Случилось… В общем, опуская подробности и детали, три дня назад наша агентура в Пакистане перехватила сообщение, — голос Хорева звучал глухо, с металлическими нотками. — Мы не придали ему должного значения, поскольку подобное случалось уже не раз. Только на этот раз, это оказалось серьезной ошибкой. Глупой и непростительной ошибкой.

— Что за сообщение?

— Шифровка от Бен Ладена своим людям на северо-западе Пакистана. Цитирую: «Два крыла дракона будут сломаны в одну ночь. Нефть и свет — его сила. Мы окажем влияние и на то, и на другое. Это будет местью за потерянный Афганистан. Джихад объявлен советскому народу». Наши аналитики решили, что это очередная бравада полевого командира, который не смог довести до конца то, что начал. Работа на публику, чтобы поднять боевой дух тех, кто последовал за ним. Да, подобное перехватывали и раньше, особенно в тот период, когда тобой был схвачен последний оппозиционный командир. Генерал Хасан. Мы считали, что у него нет ресурсов для крупных операций. Сегодня вечером в Каспийском море произошла серьезная катастрофа, созданная его руками. На его же деньги, его людьми.

Я похолодел. Три дня. У них было три дня, но ничего не было сделано⁈ А сколько еще таких сообщений осталось незамеченными? Сколько людей погибло из-за того, что кто-то в кабинетах решил, что «это неважно»?

— Что именно случилось на Каспии? — спросил я, уже представляя, какой может быть ответ. Бен Лаен террорист, не стоит ждать, что он вдруг решился провести водопровод в пустыню.

— Это не по телефону! — выдал Хорев. — Ты один из моих лучших сотрудников, поэтому обязан все знать. Сейчас я выдвигаюсь в «Сектор». Буду через пятнадцать минут, жди у кабинета.

— Принял! — ответил я и отключился. Глубоко задумался.

Значит, вот оно эхо войны⁈ Прямое следствие ее итогов⁈