Максим Гаусс – Капитан. Назад в СССР. Книга 15. Часть 3 (страница 11)
— Время, — тихо сказал Карим, старший группы.
Саперы нажали кнопки.
Внизу, у оснований двух центральных опор, вспыхнул яркий, слепящий свет. Термит начал свою работу. Металл, не выдерживая чудовищной температуры, начал течь, как воск.
Поезд уже въехал на мост. Аннаклыч почувствовал легкую вибрацию, но списал на стыки. Он не видел, как под ним опоры теряют прочность.
В первом вагоне Туманов все еще сидел с учениками. Они обсуждали систему охлаждения реактора, что будет задействавана при проектировании афганской АЭС.
— Григорий Иванович, а если песок? — спрашивал Сергей. — В Афганистане же везде песок. Пыль. Она же забивает фильтры…
— Для того и разрабатываем специальные установки пылеулавливания, — терпеливо объяснял академик. — Как раз с учетом местных условий. Там, кстати, не везде песок. В горах — камень, гравий…
Во втором вагоне Березкин дремал, положив голову на рюкзак. Ему снился дом, внуки, баня по субботам. Снилось, как он сидит на лавочке у подъезда и греет старые кости на солнышке.
В третьем — геологи все еще спорили об урановых месторождениях.
Поезд был ровно на середине моста, когда опоры не выдержали.
Сначала раздался звук. Не взрыв, нет. Что-то среднее между скрежетом, хрустом и стоном сминающегося металла. Потом вагоны дернулись, будто кто-то схватил состав гигантской рукой и начал трясти.
Аннаклыч вцепился в рычаги, пытаясь понять, что происходит. Перед глазами поплыло — мост уходил куда-то вниз и влево, проваливался во тьму.
— Твою мать… — только и успел выдохнуть он.
Потом был провал. Время растянулось, как резина.
Туманов увидел, как стакан с чаем взлетает в воздух, как лица учеников искажаются ужасом, как свет в вагоне гаснет и за окном проносится чернота. Он не успел ничего сказать.
Березкин проснулся от чудовищного толчка и почувствовал, что падает. Рюкзак, на котором он спал, взмыл вверх, ударил его по лицу. Вокруг кричали люди.
Геологи, спорившие об уране, вдруг обнаружили себя летящими куда-то в темноту вместе со столиком, бутербродами и картами.
Удар. Земля оказалась жесткой. Очень жесткой.
Вагоны, похожие на гигантские консервные банки, смялись, разорвались, нанизались друг на друга. Металл скрежетал, ломался, складывался. А потом все окутала тишина…
Я сидел в кабинете, изучая очередную сводку по перемещениям подозрительных лиц в акватории Каспийского моря, когда дверь распахнулась. На пороге стоял Патанин. Лицо бледное, глаза бешеные.
— Гром, — судорожно выдохнул он. — Железная дорога в Туркменкой ССР. Крушение поезда. Специальный состав.
Я смотрел на него, но пока еще не понимал сути сказанного.
— Так… Какой еще состав?
— Поезд № АЭС-1 «Дружба». Из Челябинска-70 в Термез. Тридцать семь человек. Ведущие инженеры-атомщики, строители, проектировщики реакторов, геологи. Те, кто должен был строить афганскую АЭС.
Да, это был грандиозный проект. Подарок Советского Союза братскому народу ДРА — первая атомная электростанция, что уже начали строить тридцатью километрами восточнее Мазари-Шариф.
Я закрыл глаза. Свет. Атомный свет. Бен Ладен ударил не по электростанции, а по тем, кто ее создавал. Он нанес удар туда, куда мы вообще даже не думали смотреть. Генофонд, интеллект, будущее атомной промышленности.
— Как? — спросил я, открывая глаза.
— Диверсия. Термитные заряды. Опоры уничтожены. Поезд сошел с рельс, обрушившись в ущелье! — Патанин помолчал. — Гром, там такие люди погибли. Из Обнинска, из Челябинска-70. Это же… Инженеры, люди… Умы, которые строили наш ядерный щит.
Я встал из-за стола. Голова гудела, но мысль работала четко, холодно. Сразу стало понятно, чьих рук это дело. Бен Ладен знал. Знал маршрут, знал состав, знал ценность груза. Кто-то ему помогал. Кто-то из своих.
— Есть перехваты? — спросил я.
Вдруг зазвонил телефон. Я резко взял трубку.
— Слушаю, Громов!
— Максим, это Градов! У меня плохие новости…
— Да знаю уже, крушение поезда! — нетерпеливо выдохнул я.
— Какой поезд⁈ — чувствовалось, что подполковник с трудом сдержвает эмоции. — Из Ташкента только что сообщили — люди Бен Ладена захватили телецентр в Навои. Неизвестные ведут трансляцию. Обращение на русском языке.
— Бл@ть! — выругался я, бросая трубку.
Я рванул к телевизору, что стоял в углу помещения. За три дня пребывания здесь, я его ни разу не включал. С тех пор, как я вновь оказался в восьмидесятых, я вообще практически не смотрю ничего, что передают в эфире.
На экране была пустая студия, плохое освещение, и человек в военной форме без знаков различия, с черной бородой и холодными, не мигающими глазами. Говорил он по-русски, с сильным акцентом, но четко и размеренно.
— Граждане Советского Союза, — монотонно произнес он. — Я говорю с вами от имени «Аль-Каиды» — Созданной нами организации, которая станет фундаментом вашего уничтожения. Меня зовут Усама Бен Ладен.
Все моичувства словно притупились. Я смотрел на экран и чувствовал, как по спине бегут мурашки. Вот он. Человек, которого американцы создали своими руками. Человек, который теперь объявил джихад нам.
— Ваши генералы, ваши командиры и политики думали, что выиграли войну в Афганистане. Они ошиблись, — продолжил Бен Ладен. — Вы не выиграли войну. Вы просто заставили нас отступить, чтобы мы набрались сил. Мы наблюдали за вами. Мы изучали вас. И мы поняли, в чем ваша сила.
Он сделал паузу, глядя прямо в камеру.
— Советский дракон силен двумя крыльями. Первое крыло — ваша нефть. Энергия, которая питает ваши заводы, ваши танки, вашу империю. Вы уже видели, как горит это крыло. «Нефтяные Камни» уже горят, и пламя это будет напоминать вам о том, что ваша нефть не принадлежит вам. Она принадлежит Аллаху, и он забирает ее.
Второе крыло — ваш разум. Ваша наука. Та, что создает атомные бомбы и реакторы, которые вы несете в другие страны, прикрываясь «мирным атомом». Вы хотели осветить Афганистан своим светом? Вы хотели построить там станцию, чтобы доказать свое величие? Сегодня этот свет погас. Ваш «Поезд Прометея» рухнул в пустыне. Неверные погибли. И это только начало.
В студии повисла тишина. Бен Ладен посмотрел прямо в камеру, и мне показалось, что он смотрит прямо на меня.
— Это месть. Месть за Афганистан. За наших братьев, погибших от ваших рук. За наши дома, разрушенные вашими танками и вертолетами. За нашу землю, которую вы топтали своими сапогами десять лет. Джихад объявлен всему вашему народу. Каждому, кто поддерживал эту войну. Каждому, кто носил погоны. Каждому, кто работал на вашу военную машину. Я объявляю вам войну!
Изображение исчезло. На экране снова была заставка, но я уже ничего не видел.
В кабинете повисла мертвая тишина. Я обернулся. В дверях стояли Патанин, Шут и Ольга. Лица у всех были серые, как пепел.
— Американцы, — тихо сказал я, глядя в пустой экран маленького телевизора. — Дали ему деньги, оружие, подготовку. Думали, что он будет воевать с нами в Афганистане и сдохнет там. А он выжил.
— Гром, что будем делать? — спросил Патанин.
Я посмотрел на него. В моей голове уже выстраивалась картина. Бен Ладен. Его связи. Его люди. Его деньги. Где-то в этой паутине была ниточка, ведущая к нему. И я должен был ее найти.
— Готовьте группу, — сказал я. — Выезжаем в Туркмению. На место крушения. Нужно все: остатки взрывчатки, любые следы, любые зацепки. И свяжитесь с Игнатьевым. Пусть поднимает всех, кто работал по Пакистану и Афганистану. Нам нужно знать о Бен Ладене все. Где он, с кем встречается, кто ему помогает, откуда деньги. И самое главное — что он планирует дальше. И еще, мне нужна связь с ХАД. Шут, найди Лейлу!
Глава 6
Разбор полетов
Патанин стоял у двери, нервно теребя ремешок планшета.
— Гром, на связь вышел майор Игнатьев. Они в Москве уже в курсе — Навои действительно был захвачен неизвестными. Двенадцать человек, все в восточной одежде. Они прибыли на машинах с разных сторон, затем быстро ворвались в телецентр, перебили половину сотрудников, после чего вещали несколько минут. Сейчас там работает милиция, но разумеется их уже и след простыл. Оставили пятнадцать убитых граждан, трое раненых. Местные жители перепуганы, говорят, что все произошло очень быстро. Само собой, подобного никто не ожидал.
— Конечно же, они не ожидали! Где Афганистан и где Навои! — я быстро развернул перед собой карту. Нашел этот городок. — До границы около пятисот километров по дорогам. Они не могли прилететь, не могли доплыть. Река Зеравшан не судоходна, слишком мелководна из-за того, что воду используют для орошения посевов. Значит, они использовали только наземный транспорт. Автомобили, причем по разным дорогам.
— Скорее всего, так!
Я резко развернулся к Патанину.
— Выходит, Бен Ладен лично был в городе и на телестудии? — я кивнул на телевизор, — Либо уже готовую запись передали откуда-то, где заранее провели съемку. Так, нам нужно разделить силы. Одна группа на место крушения, вторая на телестудию. Возможно, сможем найти концы и понять, как действовать дальше.
— Гром, а если они снова нанесут удар? Что если подобные вещи будут происходить еще чаще⁈ Как бороться с такой угрозой?
Я понимал его. Патанин — молодой офицер советской армии. Страна еще просто не сталкивалась с подобным — терроризм начнется позднее, в девяностых. Не было опыта работы, не было противодействия. Мер еще не существовало. А вот мне они были знакомы, хотя и поверхностно. Все-таки, это больше линия ФСБ, чем ГРУ. Но, тем не менее. В любом случае, мой опыт из будущего можно и нужно было перенять, чтобы выстроить эффективную линию обороны. Но такие вещи не происходят по щелчку пальцев. Это невероятно сложно.