Максим Гаусс – Капитан. Назад в СССР. Книга 15. Часть 3 (страница 12)

— Поезд уже нашли, — вмешалась Ольга. Она появилась из коридора, сжимая в руках блокнот. Голос ее был ровным, спокойным. — Только что пришло сообщение по закрытой линии. Мост через ущелье практические полностью уничтожен. Произошло разрушение двух центральных опор из трех. Вагоны рухнули в ущелье с двадцатиметровой высоты. Спасатели уже начинают работать, но… — она запнулась. — Уже ясно, что использовалась не обычная взрывчатка, а термит.

Термит. Я представил себе эту картину: мост, поезд на середине пролета, и вдруг под ногами металл начинает плавиться, течь, как раскаленная лава. Вагоны, полные людей, летят вниз, в темноту, переворачиваются, сминаются… Холодная ярость сжала грудь стальными тисками.

Зазвонил телефон. Я схватил трубку.

— Громов!

— Максим, слушай меня внимательно, — голос Хорева звучал жестко, без обычных предисловий. — Только что было совещание у министра. Ситуация хуже некуда. Помимо поезда и Навои, у нас произошло еще две попытки диверсий на нефтепроводах в Азербайджане. Одну предотвратили, вторая — на грани провала. Это системная атака. И главное — этот… Бен Ладен. Он не просто полевой командир. Он символ. Его обращение было запущено не только в Навои, но и в Афганистане, Пакистане и даже Иране. Вместо голоса, субтитры на всех языках. Запад, конечно же в восторге, они это событие активно обсуждают. Нам нужен ответ. И нужен быстро.

— Я понимаю, товарищ генерал.

— Нет, ты не понимаешь. — Хорев понизил голос, но от этого он стал только жестче. — Мне нужно, чтобы «Спектр» нашел эту мразь. Лично. Всё, что было до этого — разминка. Сейчас — настоящая работа.

— Понял! Товарищ генерал-майор, мне нужен самолет в Красноводск. Это в Туркменской ССР, в двухстах километрах от места аварии.

— Это не проблема, организуем. Мой помощник, полковник Кадышев будет осуществлять вам авиаперелеты туда, куда нужно. Лишь бы был толк! Раз надо, значит, выдвигайтесь в Красноводск. Оттуда — вертолетами прямо к месту крушения. Осмотрите всё. Каждый сантиметр. Найдете зацепки. И еще — подключаю тебя к афганскому ХАД. У них там свои каналы в Пакистане. Может, что-то накопают по этому Бен Ладену. Действуй. И, Максим…

— Да?

— Осторожнее там. Эта исламская сволочь уже показала, что может и будет бить не в лоб, а в хитрые места. Туда, где мы беззащитны. Не дай ему застать тебя врасплох!

Теперь я вопринимал это как вызов. Не личный, нет. Вызов ко всему Союзу, ко всем советским гражданам. Вот опасный и коварный противник, которого нужно придавить. Перекрыть ему кислород. Да, «Спектр» пока мал и слаб, но я сделаю все, чтобы остановить эту угрозу!

В трубке было слышно, как генерал разговаривал с кем-то еще в своем кабинете. Затем, связь прервалась, послышались монотонные гудки.

Я медленно положил трубку и обвел взглядом присутствующих.

— Слышали? Работаем. Патанин, свяжись с Градовым. Он остается здесь, координирует всё, что связано с поисками тех, кто был в Навои. Пусть берет Белова и Карева и выезжает туда. Для усиления берите людей. Нужно осмотреть телецентр, найти хоть что-то — отпечатки, записи, свидетелей. Особенно свидетелей. Если кто-то видел, куда они ушли, — это наш шанс.

— Понял, — кивнул Патанин и вышел.

— Шут, Герц, Смирнов, Дамиров — вы со мной. Ольга, вы тоже. Будете работать с документацией и возможными свидетелями на месте. Всем собраться. Хорев сказал, что организует нам борт через Каспий. Выдвигаемся по первому сигналу. Вопросы?

Вопросов не было. Сборы были недолгими. Мы не брали ничего лишнего — только оружие, снаряжение, несколько комплектов сменной одежды и самое главное — пустые папки и блокноты, которые предстояло заполнить информацией.

Через час с небольшим военный Ан-26 уже отрывался от взлетной полосы бакинского аэропорта, беря курс на Красноводск. За иллюминатором простиралась чернота южной ночи, и только далеко внизу, словно россыпь бриллиантов, мерцали огни прикаспийских нефтяных вышек. Тех самых, которые могли загореться.

В салоне было шумно от гула моторов, но каждый из нас молчал, думая о своем. Шут проверял снаряжение, методично перебирая магазины к СВД. Герц зачем-то перенастраивал радиостанцию, бормоча себе под нос какие-то цифры. Дамиров, осунувшийся после госпиталя, но с тем же озорным огоньком в глазах, дремал, положив голову на вещмешок. Смирнов, как всегда невозмутимый, читал сводку по всему, что уже произошло.

Ольга сидела напротив меня, пристегнутая ремнями к жесткому креслу. В свете тусклого плафона ее лицо казалось бледным, но глаза были сосредоточенными.

— Товарищ капитан, — обратилась она ко мне, стараясь перекричать гул моторов. — Вы думаете, это только начало? Я имею в виду, этот Бен Ладен, его планы… Будет продолжение?

— Я в этом уверен, — ответил я, глядя в черный проем иллюминатора. — Он сказал — два крыла. Нефть он уже тронул. «Свет» — это не только атомная станция. Это наши институты, наши лаборатории, наши конструкторские бюро. Поезд с инженерами — только первый удар. Дальше может быть что угодно. Любой объект, где создается или используется ядерная энергия. Любой крупный научный центр. Если у него есть люди, готовые на смерть, и деньги, чтобы их экипировать, — он будет бить снова и снова. В конце-концов, такими словами как джихад, без конкретной цели, бросаться бессмыленно.

— А мы? — тихо спросила она. — А мы вообще сможем его остановить?

Я повернулся к ней. В ее взгляде не было страха. Был осторожный, расчетливый интерес. Мне это нравилось.

— Мы? Имеешь в виду «Спектр»? — уточнил я, затем продолжил. — Мы для того и созданы, чтобы анализировать, предотвращать и останавливать таких, как он. Даже если для этого придется пройти всю эту чертову пустыню от края до края или переплыть весь Каспий. Да, пока мы немногое можем, но зато у нас мощная государственная и военная поддержка! И мы не одни. А отвечая на твой вопрос — сможем ли? Да! Сможем и мы это сделаем!

Она согласно кивнула. Ответ ее устроил.

В Красноводске мы были уже в два часа дня. Жаркое июльское солнце стояло над Каспием, когда два вертолета Ми-8, загруженные под завязку, взяли курс на северо-восток. Один в сторону Навои, второй — к месту крушения поезда.

Летели невысоко, почти над самой землей, огибая барханы и редкие оазисы. Внизу проплывала выжженная солнцем пустыня — бескрайняя, безжизненная, равнодушная. Местами попадались стада верблюдов, редкие кишлаки с глинобитными дувалами, одинокая человеческая фигура верхом на животном, замершего при виде летящих вертолетов.

Примерно на половине пути, вторая вертушка отделилась от нас, взяв восточнее. Они направлялись в Навои.

Через два часа показалась отчетливая линия железной дороги, а затем и мост. Вернее, то, что от него осталось.

— Пилот, дай круг на небольшой высоте вокруг места крушения! — произнес я в гарнитуру. Командир вертолета послушно повел винтокрылую машину на обход.

Ажурная металлическая конструкция, перекинутая через достаточно глубокое, извилистое ущелье, в центре была переломлена, словно гигантская рука сломала спичку. Две центральные опоры, подрезанные у самого основания, рухнули, увлекая за собой пролеты. Внизу, на дне ущелья, нагромождением искореженного металла лежали остатки поезда. Вагоны были смяты, разорваны, нанизаны друг на друга. Внизу был кран, пара грузовиков и несколько машин. Были видны люди. Кое-где еще вился беловатый дым.

Пилот обернулся, показывая жестом, что заходит на посадку. Я кивнул.

Машина пошла на посадку, поднимая тучи песка и пыли. Едва лопасти остановились, мы выпрыгнули на раскаленную землю.

Воздух здесь был жарким, душным и тяжелым, пропитанным запахом гари, мазута и еще чем-то сладковато-тошнотворным, отчего к горлу подкатывал комок.

К месту крушения уже стянули спасателей и военных. Пока что сил было мало, но пока мы летели, я видел, что вдоль дороги двигалась целая колонна техники. Тут и там мелькали пятнистые формы, суетились люди в гражданском, работала техника. Но видно было, здесь уже не спасают. Здесь достают тела погибших.

Ко мне подбежал майор в форме погранвойск, туркменской национальности, усталый, с красными от недосыпа глазами.

— Капитан Громов? Из Баку? — спросил он, козырнув. — Майор Мурадов. Я здесь старший. Ждали вас. Там такое… — он махнул рукой в сторону ущелья. — Пойдемте, покажу.

Мы спустились вниз по крутой тропе, которую уже частично протоптали спасатели. Картина, открывшаяся внизу, была страшной. Искореженный металл, обломки дерева, разбросанные вещи — чей-то портфель, разбросанные личные вещи, бумаги. Детали, пятна масла. Термос. И всюду — тела. Накрытые брезентом, они лежали рядами у подножия скалы.

— Тридцать семь человек, все погибли! — глухо сказал Мурадов, затем кивнул на опоры моста, в основание которых, метрах в трех от земли, зияли оплавленные дыры. — А опоры… Те, кто это сделали, использовали термит. Они подобрались ночью, заложили заряды прямо под опоры. Сработали одновременно. Металл просто потек.

Я подошел ближе. То, что я увидел, подтверждало слова майора. Края действительно были оплавлены, уже застывший металл натеками свисал вниз. Работа была проведена толковая. Может, не профессионалами, но уж точно не новичками. Тихо, чисто, смертельно эффективно.