Максим Гаусс – Капитан. Часть 2. Назад в СССР. Книга 14 (страница 2)

– В такси не сядем. Возможные следы, водитель – свидетель. Лучше уйдем дворами, туда, где потише. Остановим тебе кровь, а что делать дальше – решим! – я потянул его в сторону, в глухую тень между огромным сугробом и кирпичной стеной какого-то здания. На открытую улицу и на проезжую часть мы выбегать не стали.

Бежали небыстро, но оба все равно тяжело дышали. Морозный воздух обжигал легкие, наружу вырывался хрип и клубы пара. Отойдя на достаточное расстояние, я замедлился, а затем резко остановился. Развернулся, вскинул пистолет, направив его точно в лоб лейтенанту.

У того расширились глаза, но это длилось буквально пару секунд. Это он тоже предвидел. Уже в следующее мгновение, лицо лейтенанта приобрело свое обычное выражение.

– Кто ты, мать твою, такой?! – голос мой даже не дрогнул. Он стал низким, сиплым, как скрежет железа по льду. – Больше спрашивать не буду! И не смей врать. Я видел твои глаза, видел уверенность и стойкость, с которой ты допустил все это. Ты намеренно не стал предотвращать убийство, хотя у нас были все шансы взять убийцу до того, как он вколол ему яд. Признавайся, это и была твоя истинная цель? Откуда ты знал, что это произойдет? Почему ты не помешал, ты же офицер Комитета Государственной Безопасности?!

Савельев прикрыл глаза на секунду, собираясь с силами. Когда он открыл их, в них не было ни боли, ни страха перед дулом направленного на него оружия. В них была только какая-то обреченная усталость. Бесконечная, как у человека, несущего неподъемный груз одному ему известной правды.

– Я лейтенант Комитета… – начал он автоматом, и сам же запнулся. Эта ширма больше не работала. Здесь, в темном и холодном переулке, под далекий вой сирен «девятки», все игры в звания и должности рассыпались в прах. Особенно после того, что произошло в той медицинской палате.

– Откуда ты знаешь, что смерть Горбачева принесет всем благо? – продолжил напор я, шагнув ближе. Снег хрустел под сапогом, словно сам намеревался поскорее узнать правду. – Ты говорил это не абы как, а с такой уверенностью, будто читал учебник истории. Последние главы. Откуда?! Откуда ты знаешь про никому не известных агентов влияния, про методы, которые начнут применять только через десятилетия? Как ты, черт возьми, не допустил аварии на ЧАЭС, а? Кто тебя научил такому поведению? Эта непоколебимая уверенность, всезнание и невозмутимость, которая меня просто бесит… Бляха-муха, откуда, я тебя спрашиваю?

Я видел, как каждое мое слово било в него, как молот. Он морщился, но не от болевых ощущений в ране. От правды, которую слышал. Он еще пытался как-то собрать маску обратно, но она не клеилась.

– Анализ… Думаешь, только один человек кроется за тем, что я… Опыт раскрытия ячейки Калугина… – пробормотал он, но это прозвучало совсем неубедительно.

– Врешь! – я яростно прошипел я, ударив кулаком по кирпичу рядом с его головой. Осколки льда посыпались ему на плечо. – Ты вел себя в палате так, как будто знал результат заранее! Твои слова – «Так для народа будет лучше». Лучше чего? Лучше какой альтернативы? Что сделает Горбачев, Алексей?! Что он сделает такого, что его смерть от руки какого-то убийцы показалась тебе благом? Он развяжет войну? Устроит голод? Откуда ты знаешь, что он своей бездарной политикой развалит СССР?

Эти слова буквально повисли в воздухе. Тяжелое, непроизносимое, государственное преступление в одном слове. «Развалит». Не «ослабит», не «подведет». Именно – развалит. Как великую страну, как союз нескольких государств.

Я позволил себе лишнее. Даже не заметил этого. А вот он не просто заметил. Он поменялся в лице. Ушла эта наглая самоуверенность, ушло самодовольство, ушло то выражение лица, будто у него все под контролем. Даже сейчас.

И я увидел. Увидел то, чего ждал и боялся одновременно. Его маска – окончательно треснула. Глаза, эти всезнающие, холодные глаза, вдруг округлились. В них вспыхнул не испуг, а шок чистого, неподдельного узнавания. Глаза расширились, рот открылся в изумлении. Он смотрел на меня так, будто только что увидел призрака.

Он медленно, с трудом, оттолкнулся от стены, выпрямляясь во весь рост. Игнорируя боль в плече, игнорируя всё.

– Я… – его голос был шепотом, который перекрывал вой сирен. – Я ничего не говорил про развал СССР! Никогда, не говорил! Это твои слова!

Он сделал паузу, глотая ледяной воздух.

– Откуда? – теперь уже он начал задавать вопросы. И они звучали не так, как все наши предыдущие беседы. Теперь уже у него в голосе была та же самая, леденящая душу потребность в ответе, что горела и во мне. – Откуда такая формулировка? Ты сказал – развалит! Как будто ты уже знаешь…

Последние слова он произнес с непередаваемой интонацией. Не «слышал», не «предполагаешь». Именно – знаешь!

Время остановилось. Шум ночного города, движения машин с проезжей части, звуки далекой сирены – всё растворилось в невероятном напряжении между нами. Мы стояли в двух шагах друг от друга, два раненых зверя в человеческом облике, и между нами зияла пропасть длиною…

Я опустил руку с зажатым в нем пистолетом. Что-то во мне изменилось, резко стало легче. Я понял, что Савельев не враг ни в каком смысле. Да, у него все еще оставался пистолет в кармане, но он не собирался им пользоваться! Была только тяжелая правда, нависшая над нами.

– Когда… – начал я, и голос сорвался. Я сглотнул ком в горле. – Ты не отсюда, да? Не из этого времени!

Он замер. Снежинки таяли на его ресницах, как слезы. Он медленно покачал головой, не в отрицание, а в немом изумлении перед масштабом того, что между нами происходило.

– Я из будущего… – выдохнул он, и это было похоже на признание, вырванное под пыткой.

Мир перевернулся. Кровь отхлынула от лица. Я почувствовал, как подкашиваются ноги.

– Я тоже, – прошептал я. И этого было достаточно.

– Охренеть! Еще один! – выдохнул тот, нервно рассмеявшись. – Ну прямо, попаданцы всех лет, объединяйтесь! Из какого года?

– Из две тысячи двадцать четвертого.

– А я из двадцать второго. Подполковник войск РХБЗ, погиб в Сирии. Был застрелен продажным офицером, из-за отчета об использовании боевиками ядерных отходов для производства грязной бомбы. А ты?

– Тоже в Сирии. Спас гражданских заложников ценой своей жизни. Был майором, командир группы специального назначения.

– Ну, тогда понятно, откуда такие навыки в афганской войне! – криво улыбнулся лейтенант. – И все эти удачные операции, что в Пакистане, что в Иране, что в той же Сирии. Да-а, такого я совершенно не ожидал.

– Я тоже. Думал, я один такой здесь.

– Нет, точно не один. Есть еще один. Капитан Петров, из МВД. Оперативник, вроде. Точную должность не помню. Это с ним мы аварию на ЧАЭС остановили. А потом еще и диверсию с использованием ЗРК С-75, которой собирались раздолбать ЗГРЛС «Дуга» предотвратили. Слышал про такую?

– Слышал… – кивнул я. – И Петрова я тоже знаю. Видел его в Припяти. Больше года назад. Вместе какого-то урода задержали. И потом я его у Черненко тоже видел. Получается, он тоже того? Переродился в нашем времени?

– Ага… Он был первым, из двадцать первого. А попал в семьдесят восьмой. Псевдоним – Курсант. Ментом был, ментом и остался. Лучший следователь в Союзе. Хотя, вряд ли ты слышал о его громких делах.

Вот же история… как ни крути, а судьба – коварная и совершенно непредсказуемая штука. Оба из будущего, один в теле старшего лейтенанта ГРУ. Другой – в теле лейтенанта КГБ. Два анахронизма. Два свидетеля того, что Союз не вечный и у его точки падения есть конкретная дата. И оба уже оставили отпечатки в истории. Вот только мое вмешательство серьезно этот процесс поменяло, повернуло чуть ли не в другую сторону. И хотя очень многое было еще неизвестно, скрыто туманом неопределенности, у меня как будто бы гора с плеч упала.

А еще до меня дошло самое страшное. Мы пришли сюда с разными целями, возможно, неосознанно. Я – чтобы изменить прошлое, спасти страну, пусть даже ценой жизни одного человека, ставшего для меня символом краха. Он… он пришел с теми же целями, но другими, более изворотливыми путями. Для чего? Да для того, чтобы убедиться – крах не состоится. Его не будет. Что Горбачев умрет, и история теперь-то уж точно не пойдет по знакомому, прогнившему руслу. Вот почему он потащил меня туда, чтобы и я увидел, и он сам убедился, что все, история будет переписана. Время еще есть.

Мы были по разные стороны баррикады времени. И теперь стояли лицом к лицу.

Где-то неподалеку затормозила машина, захлопали двери. Послышались голоса, команды. Неужели нас все еще искали? Сейчас весь район на уши перевернут! Черт возьми, нужно поскорее уносить ноги!

Глава 2. Экстренный выпуск

– Так… – выдохнул я, и голос прозвучал хрипло, будто кто-то сжал горло. Воздух между нами всё ещё был густым от невысказанного. – Сейчас лучше отойти подальше, пока мы кого-нибудь не заинтересовали!

И действительно, учитывая серьезность ситуации, количество сотрудников «Девятки» в этом районе в короткие сроки стало кратно больше, чем до того, как мы спустились в цоколь! А может, и не только их! Если нас тут случайно обнаружат – будет странно. Двое непонятных молодых людей, один ранен. Оба с оружием. Поводов для задержания предостаточно.

Савельев дернул головой, словно стряхивая оцепенение. Его пальцы впились в пропитавшееся кровью полотенце на плече, но по его взгляду стало ясно – он готов двигаться дальше.