Максим Дюков – Свобода в пустоте (страница 4)

Я стоял у фонтана, смотрел на воду и слушал её звенящий шум. Утро набирало обороты. Я попытался вобрать в себя и запомнить все ощущения, что испытывал в тот момент, представляя, что где-то в глубине бухты, среди судов и яхт, стояла и моя лодка. Белая красавица со сверкающими, как у свежевыловленной рыбины, боками. Что ж, эмоции удалось вызвать и запомнить. Значит, так оно и будет. Совсем скоро. А пока надо просто поднапрячься… ещё чуть-чуть.

В отель вернулся пешком – хотелось продлить и посмаковать это состояние из бухты. Солнце стало слепить так, что пришлось достать из кармана брюк очки и водрузить их на нос. Мир немного потемнел и стало как будто даже прохладнее. Бегунов уже не было – слишком жарко. У отеля я поднял голову и увидел на балконе нашего номера Аню. Она стояла, облокотившись на перила, в стильном чёрном купальнике, её силуэт идеально вписывался в картину дорогого отдыха – длинные стройные ноги, высокая грудь, тонкая талия. На голову Анна намотала шёлковый платок в каких-то цветах или листьях – снизу не разобрать. Я помахал ей рукой, но она меня не увидела.

Не заметила.

Внезапно из-за этой, казалось бы, мелочи я почувствовал сильный укол обиды. О чём она думает? Куда смотрит? Раньше, проснувшись и обнаружив, что меня нет рядом, Аня тут же написала бы мне: «Где ты?» И высматривала бы с балкона. А теперь ей, выходит, всё равно. Хотя чему я ещё удивляюсь?

– Я заказала завтрак в номер, – сообщила Аня, когда я поднялся наверх. От неё пахло нагретой солнцем кожей. – Там твой омлет, круассаны, кофе и сок.

Позавтракала без меня. А когда-то совместный завтрак был нашим ритуалом. Как и обязательный утренний секс. Куда всё исчезло?

Я молча проглотил омлет, запил его остывшим кофе и стал собираться на конференцию. Это то, что было для меня по-настоящему важно тем утром, то, на чём я должен быть сконцентрирован. Всем остальным мыслям не было места на финишной прямой, и я старался поскорее выбросить их из головы.

•

Никогда не любил все эти конференции – жуткая нудятина и духота, несмотря на кондиционеры. Рука машинально потянулась к галстуку, чтобы хоть немного освободить шею от него. А может, мне душно ото всех этих людей? Картинки на огромном экране сменяли одна другую: буровые установки, счастливые лица инженеров в касках, нефтяные вышки, захоронение углекислого газа, подземные сооружения. И бла-бла-бла. Уверен, добрая половина участников уже мечтает о фуршете.

Шло, кажется, седьмое выступление. Со сцены, что-то воодушевлённо и пафосно вещал один из приглашённых спикеров. Уже после второго мозг перестал воспринимать этот поток информации, льющийся со сцены, а после пятого спича я решил немного размяться и встал со стула.

Я оглядел зал, всех трёхсот участников. Но мне нужен был только один – Барракуда. Я разглядел его в первом ряду, он что-то показывал на своём телефоне соседу. Я надеялся, что успею во время перерыва перекинуться с ним парой слов, чтобы он точно дал возможность участвовать в тендере. По сути, я только ради этого и приехал. Конечно, у Барракуды есть человеческое имя – Сергей Борисович. Владелец «Чёрного золота». В этом месяце ему стукнуло шестьдесят. Хотя по нему и не скажешь – высокий, подтянутый, жилистый мужчина с благородной сединой. Одет всегда просто и стильно, привычным представительным костюмам предпочитал джинсы, пиджаки и футболки. И только знатоки понимали, сколько они стоят. Сергей Борисович был со всеми на короткой руке, но никогда не позволял себе панибратства и не допускал его в свой адрес. На моей памяти не было ни одного случая, когда его могли бы уличить хоть в чём-то сомнительном. Хотя эта тусовка тот ещё гадюшник: кто набухивался до чёртиков, кто завершал подобные конференции в сауне с дюжиной эскортниц… Да что говорить, я и сам давно стал в этой компашке «своим», просто не готов был себе в этом признаться. Но Барракуда – нет, он держался достойно, в стороне от понятных человеческих грехов. Видимо, поэтому и достиг таких высот.

Как раз по случаю своего юбилея этим вечером Сергей Борисович и собирал в своём особняке всех приближённых. И как же мне грел душу тот факт, что я был в их списке. Ко мне он относился в целом нейтрально. Просто знал о моём существовании, потому что наша компания работала с его. Теперь моя задача номер один – поближе примкнуть к его обществу, чтобы не просто участвовать в тендерах, а выигрывать их.

– Сергей Борисович, рад вас видеть! – кажется, я наступил на чью-то ногу, пытаясь протиснуться к Барракуде.

Он стоял в обществе своего зама, тот ещё мерзкий тип. Неужели Борисыч этого не замечает? Глазки бегают, худощавые ручки в карманах, спина заискивающе согнута. Сто процентов берёт на лапу, допуская ребят к участию в тендерах.

– А, Макс, приветствую, – Сергей Борисович пожал мне руку, продолжая строчить в телефоне.

– Ну ты меня понял, Артур? Давай, чтобы без задержек. И это, ты хоть на спорт что ли сходи, – он хлопнул зама по пузу, голый кусочек которого выпирал сквозь оттопыренные пуговицы недешёвой рубашки.

– Ха-ха, Сергей Борисович, скажете тоже, – отмахнулся тот. – Когда мне? Все дни в работе! – он хрюкнул, смерил меня на прощание надменным взглядом и скрылся в толпе.

– Вот так вот, Макс, с такими людьми и работаем, – Барракуда спрятал телефон в кармане брюк. – Ты ведь понимаешь, что выброс диоксид углерода – это международная проблема?

– Угу, – пытался я делать умный вид. Хотя мне казалось, что говорил он вовсе не со мной, скорее, сам с собой.

– Его нужно собирать, хранить в специальных подземных сооружениях. Это мировая проблема. А у нас это никак не регулируется, никто этого не делает. Потому что бесполезно, дорого и непонятно. И налоги дополнительные. А этот приглашённый сегодня, ты слышал, что он говорит?!

– Угу.

– Методичку они, видите ли, будут специально писать, чтобы остальные работы защищали по этим темам. Только и делают всё, чтобы ещё усложнить работу крупным промышленникам. Чтобы из нас повытягивать деньги в виде дополнительных налогов. И никто ничего не может им против сказать, понимаешь? А что я? Я тоже среди них мелкая пешка. Смелее только «Роспром», который говорит, что всё это полная чушь. Ничего не доказано. Ничего не работает. А там ведь, Макс, люди погибают, понимаешь? Из-за того, что неправильно захоронили скважину, неправильно законсервировали. Ладно, – отмахнулся он от своих же мыслей, будто от надоевшего собеседника.

– Сергей Борисович, – я выжидал, когда он закончит, – помните, мы ещё пару месяцев назад разговаривали с вами? Про тендер.

– А? – он посмотрел на меня с прищуром, словно вспоминая, кто я. – А, да-да, Макс. Жду тебя сегодня.

– Сергей Борисович, начинаем, идёмте.

К нам подошла организатор, миниатюрная девушка в строгом костюме, взяла под руку Барракуду и увела в сторону сцены.

Мне вдруг снова стало не по себе. Головой я понимал, что Барракуда просто ушёл по своим делам. Но внутри разлилось неприятное ощущение, что он отделался от меня и моего вопроса. Мне показалось, или в его голосе действительно не было той уверенности, что раньше? Я резко дёрнул головой в попытке выбросить из неё эти мысли.

Конечно, показалось.

Я заставил себя улыбнуться. Всё в порядке. Просто он занят. Ну что ж, ещё будет шанс всё обсудить на его званом ужине.

4. Затонувшая мечта

Когда мечты тонут в безведомой пропасти и ты окутан иллюзией обмана, помни: каждое поражение – это начало нового путешествия к неисследованным вершинам.

Похоже, с погодой нам повезло. Терраса была залита ярким летним солнцем. И вид с неё изумительный: зелень, простор, свежесть и роскошь. Несмотря на усиливающийся ветер, море было удивительно спокойным – гладкое, как синее стекло. Даже усталость после долгого дня – приятная. Конференция, выступления, духота, разговоры, суета – всё это позади. Впереди – обещанный дружеский вечер по случаю юбилея Барракуды.

Анна выглядела потрясающе в своём открытом платье, видимо, сделала укладку в салоне отеля. Вкус у неё всегда был отличный. Это от природы. И манеры. Хорошо та английская старушка постаралась. Уверен, когда у тебя такая изысканная жена, это вызывает доверие и уважение у других.

Эта безмятежность вокруг, умиротворённость, неспешность навевали странное предчувствие надвигающейся бури. Откуда эта тревога? Ведь пока складывалось всё более чем. Такое чудесное утро в бухте. Конференция прошла по плану. Про тендер удачно ввернул. На закрытую тусовку добрался. Жена – красотка. Но что-то было не так…чёрт, Макс, соберись!

– Ты напряжён, – отметила Анна, осторожно глянув на меня, и тут же снова вернула лицу безмятежную лёгкую улыбку, обращённую к другим гостям.

– Наверное, перенервничал. Надо выпить.

– Ты и так много пьёшь. Алкоголь – это депрессант, – напомнила Аня. – Это только кажется, что он расслабляет. На самом деле, медленно разрушает психику.

– Господи, Аня, – я шумно выдохнул. – И давно ты стала такой скучной? Ты вообще помнишь, что такое веселье?

Она приподняла бровь, но промолчала.

Всё, моя жена стала занудой. На заре наших отношений мы с ней неделями не просыхали, шатаясь с одной вечеринки на другую. А теперь, на тебе – «много пьёшь», «разрушаешь психику».

– Вот тендер выиграю и год пить не буду, – пообещал я.