Максим Демидов – Железобетонные хроники 1. Платиновый путь (страница 4)

– Да, в Реддинге золото в ходу, а также золотые акции, которые в ходу по всей Долине Смерти, вплоть до Рино. Так что ты правильно сделал. А после этого что было? – продолжил тему Алан.

– Я прицел себе купил на рынке. Занимался доработкой, провозился долго, так как светодиод нормальный подбирал, да и резистор переменный пришлось устанавливать отдельно, – не сообразив упростить свои мысли, выкладывал вслух как есть.

– Ничего не понял, если честно, я в этой технике вообще не понимаю. Короче, приблуду себе смастерил для оружия, как я понял, – сказал больше для себя, чем для меня, Алан.

– Именно, – закончил для нас обоих мысль я.

– Покажешь? – спросил Лукас с явным любопытством, слушая нас до этого не перебивая.

– Как к машинам пойдём – без проблем. А сейчас предлагаю помолиться и поесть, – предложил я, увидев, как жена Алана закончила накладывать еду и себе.

Никто не возражал. Алан произносил молитву за столом, поблагодарил бога за еду, и все приступили к трапезе, не проронив ни слова до самого конца. Надо отдать должное Хелен – потрясающе готовит, – в мыслях похвалил я её, пообещав сказать это вслух, когда закончим есть.

Поблагодарив Хелен за чудесный завтрак всеми словами, которые я мог перевести с русского для описания вкуса, и заставив её покраснеть, мы двинулись к машинам. Я не стал участвовать в ритуале временного расставания членов семьи, оставив этот интимный момент только для них, за что получил еле заметный благодарный кивок Алана.

Пока глава семьи закидывал сумки, оружие и остальные вещи, на которые я уже внимания не обратил, мы с его сыном подошли к моей машине.

Открыв водительскую дверь, пальцами расстегнул потолочное крепление и вытащил свою винтовку АК-19 с установленным прицелом на ствольной коробке.

– Впервые вижу такую винтовку, – удивлённо сказал Алан, будто хотел сказать это в мыслях, но вырвалось вслух.

– Это АК-19 американского производства, после тендера в прошлом веке по контракту производили. Нашёл в одном из складов в могильнике. Под американский патрон, – немного приврав, объяснил я ему.

– А справа от прицела это что? – показав на пластиковую небольшую коробочку, спросил Лукас.

– Это внешняя батарея и что-то наподобие диммера, чтобы яркость прицела повышать и понижать. Если понимаешь, о чём я говорю, – тыкая пальцами, рассказываю про каждую деталь.

– Понимаю. Я изучал технику в здешнем универе. Но потом правда сменил профиль на медицину, – всё ещё разглядывая прибор, говорил Лукас.

Мы продолжали болтать на тему, которая, как выяснилось, была интересна нам обоим; я показывал ему свои разработки в другом оружии, рассказал, как работает гранатный отсек в машине и другие самодельные приблуды. Но не успев поведать ему всё, что хотел, раздался резкий гудок Алана. «По машинам!» – крикнул он, высунувшись из окна.

Мы поехали в сторону моста к реке, вытекающей из горной долины. Видно было ещё на подъезде, как у ворот собралась нехилая колонна из восьми грузовиков стандартных, четырех бронированных с кунгом для охраны, которую мы видели в порту, и двух броневиков в начале и конце колонны. Нас пристроили ближе к началу, где стояли джипы.

Алан сделал мне какой-то непонятный знак и вышел из машины. Я, поразмыслив секунду, понял намёк и последовал за ним в сторону КПП. Шаркая ногами, я догадался вытащить ту карту, которую он мне дал, а он, увидев желтый пластик у меня в руке, стукнул себя по голове, матерясь про себя, побежал обратно к машине.

– Лошара, – даже вслух проговорил я по-русски с улыбкой.

На КПП у нас забрали карты, отсканировали их, отпустили с богом. Как выяснилось, одному в машине ехать нельзя, по соображениям безопасности, разумеется. Минимально – один стрелок и один водитель, не меньше. Так что ко мне подсадили угрюмого негра с автоматом, который начал пялиться на игрушку Чебурашки, висящую у меня на зеркале. К Алану не подсадили никого. С сыном ведь.

Прождав часа три, подкатили еще и автобусы с людьми. Видимо, пассажирские рейсы в Реддинг всё же были, хоть и нечастые. Глава колонны, пристроив автобусы в хвост, дал сигнал к открытию ворот. Стальные затворы расстегнулись, распахивая ворота в стороны при помощи мощных гидравлических механизмов, пропуская колонну к мосту в дикий, пустой мир. Заревели моторы, повсюду слышны возводящие щелчки ствольных коробок пулеметов, адреналин снова начал заигрывать в крови. Колонна двинулась в путь.

Как только мы проехали мост, я увидел такое же зрелище, как и в периметрах остальных полисов. Чёрно-серая мертвая зона. Всё вокруг выжигают раз в несколько месяцев, чтобы агрессивная фауна не пробивала своими корнями стены, а семена растений не успевали прижиться в земле. Через полкилометра начинался зеленый ад, как в джунглях Амазонки, если сравнивать с прошлым. На месте городов прошлого бывали пустые поляны, заросшие травой или вообще голая земля вперемешку с мусором.

Подъезжая к местечку с названием Блу-Лэйк, вдалеке я заметил здание пустого казино. По крайней мере, так сказал мой сосед. Но вглядываясь, он вдруг начал говорить в рацию.

– Красный, код 10, справа здание казино, – повторил он эту фразу три раза, после чего прозвучал громкий сигнал, который означал остановку конвоя.

После остановки чуть вперёд укатили броневики, метрах в ста впереди остановились и начали обстрел из всех пушек по тому зданию, где несколько окон были светлее остальных. Свет горел.

Не успев рассмотреть в бинокль, который я достал из кармана в двери машины, как здание покрылось чёрными пятнами от зажигательных и взрывных боеприпасов. Окончательно я обалдел, когда услышал свист, а через мгновение увидел вспышку со стороны казино. После вспышки казино уже не было, а лишь начинающийся пожар на развалинах.

– Что это было? – с широченными глазами спросил я испуганно у Брендона. Так звали члена свиты, которого ко мне подсадили.

– Во время мародерки обнаружили трупы детей в том казино. В горах твари образовались, которые на отряды мародеров нападают, вообще никого не жалеют. Вот и мы их не пожалели, – пояснил он с твердостью в словах.

– А откуда уверенность, что это именно они? Что там детей не было в моменте?

– Так все полисы вплоть до Реддинга оповещены, что в этом месте даже мародерка запрещена, долго рассказывать остальное. Факт один: все, кто там есть, должны быть уничтожены, – объяснил мне Брендон, будто инструкцию зачитал.

– Артиллерия била? – показываю пальцем на пепелище.

– Ага, она самая. У нас заранее на ключевые точки орудия наведены. Чтобы по первому приказу бахнуть, – объяснил он мне.

Сразу после его слов прозвучал сигнал от главы колонны. Двинули.

Пока колонна разгонялась, я смотрел в сторону городка. Зрелище было сильное. Здание обвалилось полностью, вокруг всё горело. Скорее всего, напалмом вдарили помимо бомб.

Давно заметил, что в нынешнее время, если разговор заходит о детях, любой мало-мальски здравомыслящий человек входит в состояние зверя. Даже отморозки по типу «Ржавоедов», наводящие страх на всю область вокруг могильника Сан-Франциско, еще ни разу не были замечены за расправой над детьми; всегда один из членов банды привозил детей на форпост, если такие были в каком-нибудь ограбленном караване. Таких посыльных запрещено было трогать.

Когда городок скрылся из виду, начинался серпантин, накрытый лесом как покрывалом. Хотя иногда были просветы без деревьев, по рации сообщили, чтобы закрыли окна – дабы поменьше ядовитых спор, газов и всякого гнуса проникало в машины.

В принципе, находиться в таких лесах можно, но это примерно в три раза опаснее диких джунглей в прошлом. Я еще не знал целой картины с флорой, но понимание было: в некоторых местах лучше долго не дышать, на земле не спать, машины надолго не оставлять. Если воздух кажется слишком плотным или меняет цвет – нужно валить из этого места. Долго дышать там нельзя.

Насчет цвета воздуха – это трудно представить, понимаю. Но по моим наблюдениям, это как посмотреть на плотные облака, через которые пробивается свет. Ты видишь лучи, но понимаешь, что они проходят через плотный воздух, видишь какие-то частицы. Или как в бане – ощущаешь воздух, будто его можно потрогать. А смотришь вокруг – будто фильтр на глаза накладывается. Конкретно у меня все вокруг стало чуть более оранжевым, что ли.

Стало откровенно скучно, ничего нового не было видно, так что решил поболтать с Брендоном. Но он меня опередил.

– Я все не могу понять, что это такое? – Указывает он на игрушку Чебурашки, висящую у меня на зеркале. Знал бы он, сколько этой игрушке лет.

– Это Чебурашка. – Постарался произнести название этого существа так, чтобы ему, как американцу, было легче повторить. – Существо из мультфильмов прошлого, ему больше ста лет, он был известен вплоть до самого Коллапса. – Продолжил объяснять я про это ушастое чудовище. Которым, судя по взгляду, считал его Брендон.

– Ничего себе, братан, а еще такие где можно достать? Я бы сыну своему подарил. – С блестящими глазами уставился на меня он.

– Думаю, что на этом континенте, с гарантией 99%, такой игрушки нет ни у кого. В бункере нашел. – Оправдался я, понимая, что не стоит рассказывать, что я с этой игрушкой разъезжал по Сан-Франциско очень и очень давно.