Максим Далин – Запах разума (СИ) (страница 51)
А паук поглядел, делово так, как и не паук, как, прямо, собачонка какая — и пошёл ко мне на руку.
Я чуть кучу кирпичей не отложил, ёлки! Главное дело, он так осмысленно чапал! Насекомая — она же безмозглая, глупая. Не полагается ей так осмысленно.
А он ещё, охренеть — остановился прям и лапой меня потрогал. Будто что понимает. Только что на Цвика не обернулся.
Я как к полу прирос. А паук перешёл, не торопясь, лёгонький такой, мохнатый — и давай трогать меня за руку. Сперва лапой, а потом — вот этими, под глазами. Уссаться, ёлки! Потому что — ну чего, я не видал пауков? Не ведут они себя так.
Изучал он меня. Вдумчиво так, тля, изучал, внимательно.
Жуть, в общем.
Цвик на меня посмотрел — и забрал зверюгу. По морде мне мазнул чего-то, вроде мятного. Я не понял, то ли, мол, держись, а то ли — что я слабоват в коленках оказался.
Но Динька на меня смотрел, как на я не знаю что. Как на супермена какого-то. Сам — бледный, аж зеленоватый.
— Ты, — говорит, — крутой, я бы так ни в жизни не смог.
Не, мне нравятся пауки. Только этот что-то…
Витёк говорит:
— Псих и не лечишься. Кусанул бы — и поминай, как звали.
А Тёмка:
— Нет, не укусил бы. Цвик его контролирует. Ты же видел — он принял меры для того, чтобы Сергею ничего не угрожало, — и поворачивается ко мне. — Эксперимент смелый. А вывод?
И лыбится, в натуре.
— Чё вывод?! — говорю. — Оно — не паук. В смысле — не совсем. Получился вывод?
Витёк сразу прям вскинулся:
— Искусственный? — говорит. — Нанотехнологии?
А Тёмка:
— Почему думаешь, что он — не паук?
И Цвик глядит с интересом.
— Нет, — говорю, — по-моему, настоящий. Не нано-это-самое. Но не паучиный какой-то, ёлки. Чё, мужики, нормальная насекомая думает, что ли? А этот…
Тёмка на паука посмотрел, а паук — из Цвиковых рук — на него. И Тёмка говорит:
— Может, это иллюзия? Хотя… любопытно он себя ведёт.
Витя только головой помотал, типа не согласен. У него прямо бзик, ёлки: думает, что тут все букахи — сплошные нанотехнологии. А — нет, они тут ГМО.
Уродились живыми. Только ненормальные.
Тут всё такое. Радио-гриб — ГМО, зуб даю, вместе с муравьями. Светящиеся цветы — а красиво вечером, ёлки! Чистый Париж, как тут все горит, только не реклама, а цветы. На улице везде светятся, как фонари прямо, хоть газету читай. И плитка, по которой идти, тоже светится. Дверные проёмы светятся. А уж сами ихние домики так светятся, что — как такие домики глиняные со свечками внутри. ГМО же, ёлки, сто процентов!
Опять же, сад.
Сад — он за посёлком. Мы думали, там лес, а нас Цвик показывать повёл. Анекдот такой есть, про Мичурина, у которого всё мичуринское, ёлки, так он на берёзу за укропом лазал — и его арбузом убило. Я к чему — вот и тут всё мичуринское, только ещё злее.
Сад здоровенный, но деревья, не сказать, что высокие. Чебурашке рукой достать — вот такие. Но широкие, ёлки. Зонтики. И на них — дофигища плодов.
И вот эти плоды — они прямо на двести уже процентов ГМО. Тут даже Тёмке было нечего сказать, а остальные просто расстегнули варежки.
Деревья — все усыпаны. Но плоды — везде разные. На одном дереве — несколько сортов, ёлки! Ветка жёлтых, ветка красных, ветка синих — рядами. Цвик сорвал каждого по штучке — разные же, разные вообще! В жёлтом — две косточки, мелких, сам — типа яблока, с кислинкой. В красном — одна косточка, волосатая, как в персике, а по вкусу похоже на арбуз. А в синем — до фига мелких косточек, просто набито. Как в инжире.
Не ГМО, можно подумать! Да форменное, блин!
Но это ладно ещё.
Там целый ряд деревьев, а на них тесто растёт. Вот это — как?
Главное дело, орехи — и орехи. Крупные, как кокосовые, а дерево — ни разу не пальма. Типа яблони. Уже ум за разум заходит. Но это ладно.
Цвик срывает орех, пальцем в дырочку — крак! — и раскрыл. Как коробку. А там — тесто.
По вкусу — как для пирогов, ёлки! Сахар, масло там, мука… один в один. Они нарвут орехов — и запекают. И печенье. Вот это — как, а?
Динька с Цвиком по этому саду бегали, как сумасшедшие — всё рвали и надкусывали. Там чебурашки ягоды собирали — так хихикали и Диньке совали всякое попробовать. Веселуха.
А мы втроём стояли с орехом для печенья в руках — в обалдении.
Витя говорит:
— Интересно, какой у них век?
А Тёмка:
— Боюсь, что мы не сможем сравнить их цивилизацию с нашей. Их биотехнологии — совершенны. Они делают с живыми организмами всё, что хотят. Но механика их, похоже, принципиально не интересует…
Витя:
— Да уж. Не наши люди.
А я стою и думаю: а зачем им? Тут у них — как совхоз: всё своё, может, и коровы где-то есть. В магазине, небось, покупают всего ничего — спички, там, бензин, насос для шара своего воздушного… Деревня, конечно. Но нефиговая такая деревня. С вывертом.
Я хотел догадаться, что это у них за выверт такой. Думал-думал, но никакого у меня озарения не вышло.
Я, оказывается, специально не могу.
Обидно, блин.
Вигдор
Я напрягался, да.
Всё думал: чего это они ждут? Ведь явно ждали.
Бабка Радзико им запретила к нам лезть, факт. Позволила только проверенным товарищам. Ну и вот: Цвик у нас постоянно ошивается, и ест, и спит с нами, Гзицино эта прилетела на следующий день, милуется с Разумовским, Нгилан прилетел с ней, нас осматривает и колет осами. И всё.
А остальным — не позволено.
Нет, они могут поулыбаться, запахом мазнуть по физии, жрать принести, но вот чтобы именно в контакт вступать — это нет. Хотя им явно любопытно до смерти.
И я всё думал: чего мы ждём? Что-то ж должно случиться, верно? Мы тут живём, едим-пьём, зачем-то же мы тут тусуемся, а? Не может же быть, чтоб они натуральных инопланетян приютили из одной жалости?
Но мы так и прожили пять дней. И никто ничего.
Правда, всё показывают, повсюду пускают. За эти пять дней мы весь их посёлок облазали, насколько приличия позволяли — и никто не мешал. Не лез общаться — но и не мешал.
Языками мы не владеем, вот что. Багров, правда, уже чирикал там с ними кое-как — многие понимали. Разумовский… этот что-нибудь мяукнет — и лицин веселятся ужасно. Но мы-то с Калюжным и так не можем, так что помалкиваем в тряпочку, наблюдаем.
Думаем.
И чем больше думаю, чем мутнее в голове. Чем больше видим, тем меньше понимания.
Ну, грибное радио — ладно. Это, между прочим, наш личный приёмник. Сами-то лицин слушают, то бишь, нюхают передачи у себя по домам, с нами — только Цвик. И он как-то эту штуковину включает. Но — вот убейте меня, не врублюсь, как можно нюхать передачи по грибам и при чём тут муравьи!
Разумовский, гений в трусиках, итить, рассказывал свою теорию — или, там, гипотезу. Мол, идёт сигнал по самой грибнице, которая под землёй, как по кабелю. Ну физик, ядрёна мать, атомщик…
— Ты где, чудо, — я ему сказал, — такую грибницу видал? Грибница — она же вокруг гриба. Как корни. Потому её нельзя рвать, надо гриб срезать ножом, а то другие не вырастут.