Максим Далин – Запах разума (СИ) (страница 21)
— Да, — сказал я. — Надо всё выяснить, Витя.
— А ты ничего не предчувствуешь? — спросил Виктор с надеждой.
— Нет, — сказал я виновато. — Мне нездоровится.
Виктор подумал ещё немного.
— Ладно, — сказал он в конце концов. — Пошли. Не шоссе же это… мы не в город идём. В деревню, наверное.
И мы побрели вперёд. Мелкий дождь шелестел в чаще, и громко капало с веток. Крики птеродактилей, притихших во время ливня, снова стали слышнее и чаще. В глубине леса кто-то издал странный звук, гнусаво протрубил в сиплую трубу — и ломанулся от нас через хрустящий кустарник; мы не увидели это существо, но услышали отчётливо.
Так мог бы ломиться лось или медведь; судя по тому, что ломились от нас, я предположил, что создание травоядное. Никто не стал спорить.
Наша дорога вильнула — и, свернув, мы увидали её конец. Меня передёрнуло с головы до пят.
Это было не déjà vu, а нечто значительно более яркое. Я видел это место во сне.
Перед нами, метрах в двухстах впереди, лес расступился, как кулисы — и на открытом месте мы увидали руины. Они выглядели, как останки целого комплекса построек; самая высокая была трёхэтажной, если только несколько этажей сверху не обрушились и не пропали без следа.
Это были самые вписывающиеся в пейзаж руины, какие только можно себе представить. Мох пропитывал стены насквозь, как вода — и стены, зелёные и мохнатые, казались сотканными из мха, а не выстроенными из какого-нибудь плотного материала. Дверные и оконные проёмы поросли длинными прядями зелёных «волос», свисающих экзотическими занавесами. Стены плавно переходили в поросль — как ни дико это звучит. Кустарник начинался из стен и плавно переходил в подлесок.
И мне ещё дома, на Земле, снилось, как я стою на верхнем этаже самой высокой постройки, смотрю в небо, благо нет даже следов крыши — и из мха стен выползают поросшие тем же мхом крабы или пауки. Мне сделалось основательно не по себе.
— Идём, что ли, — предложил Виктор неуверенно.
— Да на фига? — сказал Сергей и скривился. — Его бросили сто лет в обед! — но я заметил, что Сергей перехватил свою дубину поудобнее.
— Не, мужики, — возразил Денис. — Фонари. Дорога. Мост. Ничего его не бросили.
— Верно, — сказал я. — Если там и не живут, то бывают. Не могу сказать, что я в восторге от этого места, но нам не помешает крыша над головой. Вряд ли мы сейчас кого-нибудь встретим — так хотя бы посидим под крышей и чуть обсохнем.
Тут у меня так заболело в груди, что я не смог продолжать, пока не откашлялся — и ребята дождались, пока приступ кашля пройдёт.
— Идём, — сказал Виктор твёрже. — Под крышей хоть огонь можно будет развести. Моху надрать…
Я кивнул, хоть и сомневался в успехе и в том, что выйдет «надрать моху» с этих странных стен. Мы пошли вперёд.
Чем ближе мы подходили к руинам… тем отчётливее я понимал, что слово «руины» надо брать в кавычки. Мне померещился слабый свет в окнах верхних этажей, пробивающийся сквозь зелёную поросль. Вросший в стены кустарник при ближайшем рассмотрении оказался живой изгородью. Живая плитка, из которой состояла дорога, уходила за дом, видимо, покрывая двор. Вдобавок у меня было отчётливое ощущение, что из окон за нами наблюдают.
Это, кажется, чувствовали все. Ребята замедлили шаги. Сергей подобрался, будто готовясь шарахнуться в лес, если по нам вдруг откроют огонь. Виктор крутил головой, очевидно, пытаясь заметить опасность сразу, как только она возникнет. Зато Денис неожиданно вышел вперёд. Я смотрел ему в спину — и не чувствовал в его движениях напряжения или страха.
Денису было любопытно — и он не нервничал вовсе. Его доверие к этому миру, на мой взгляд, было совершенно избыточным; если бы хозяева «руин» решили нас убить, Денис умер бы первым… но мне не хотелось его одёргивать. В конце концов, трое осторожных всегда прикроют одного, если тот совершит опрометчивый поступок.
Денис совершил.
До «руин» оставалось метров двадцать, когда он резко остановился и сказал с какой-то детской радостью в голосе:
— Мужики, там — эльф.
Сергей поперхнулся и закашлялся:
— Кхм! Чё?!
Виктор развернул Дениса к себе лицом:
— Ты чего, Багров, бредишь, что ли?
А я оценил широкую наивную улыбку на простоватом лице Дениса. Я не видал того, что заметил он — но, судя по этой улыбке, замеченное было нестрашным и безопасным.
— Где эльф? — спросил я. — И почему он — эльф? Не жизнь, а сказка, да?
— Не как в сказке, — сказал Денис. — Настоящий. В окне на первом этаже видел — только ухи торчали. Ему тоже интересно, только он, наверное, мокнуть не хочет.
— Дождь мелкий, — сказал я, а Сергей криво ухмыльнулся и скептически выдал:
— Эльфов не бывает, во-первых. А во-вторых, хрен ли ты там видел, в окне? Там только водоросли какие-то…
— Тихо, ша! — вдруг приказал Виктор и заговорил намного тише. — Я тоже видел. Эльф — не эльф, но ухи, точно… не в окне уже. В зарослях. Осторожно, пацаны.
— Я его сейчас сюда позову, — сказал Денис и раньше, чем Виктор успел ему помешать, сделал несколько шагов вперёд, к зарослям высоких кустов, похожих на шиповник. — Эй! — окликнул он и протянул вперёд ладони. — Выходи, мы тебя видели!
Не выйдет, мелькнуло у меня в голове. Нас четверо, а «эльф» — один. Калюжный вцепился в свою дубину. У Виктора слишком напряжённый вид. Мы вымокли, грязны, я ещё и в крови… Не рискнёт.
Но он вышел. Я был настроен далеко не так восторженно, как Денис — и меня потрясла чуждость этого существа. За человека оно могло сойти только в сумерки. Эльф? Не уверен.
Нет, конечно, существо было прямоходящим, как и мы. У него были руки-ноги, как у нас, голова — и на ней копна тёмно-рыжих блестящих волос, которую хотелось назвать гривой. Но на этом сходство и кончалось.
Уши существа и вправду виднелись издали. У него были громадные подвижные ушные раковины; их кончики смотрели не вверх, как у эльфов в обычном их традиционном виде, а в стороны, вызывая в памяти поговорку «развесить уши». Эти локаторы с острыми кончиками и этакой щёточкой или кисточками по нижнему краю повернулись в нашу сторону — существо прислушивалось.
И принюхивалось. Его нос бросался в глаза не меньше, чем уши. Его переносица была раза в два длиннее человеческой — нижняя часть лица выдвинута вперёд и вниз, общий вид — очеловеченная нервная морда борзой. Ноздри с длинными разрезами по крыльям носа, втягивая воздух, расширялись и сужались, что тоже придавало «эльфу» сходство с псом. Вообще лепка лица у него казалась изящной, даже, можно сказать, аристократичной: чёткая линия скул и надбровных дуг, подбородок, очерченный жёстко и правильно, большие влажные карие глаза… Но всё лицо существа покрывала мелкая-мелкая шёрстка золотистого цвета, необыкновенно нежная. По линии бровей и около век шёрстка темнела до шоколадного — и над бровями в ней росли пучки настоящих вибрисс, как у кошки. Над губами тоже росли вибриссы, только покороче. Усы?
Только на веках, на губах и на носу вокруг ноздрей шерсть отсутствовала: чуть шершавая на вид кожа имела оттенок корицы.
Тело этого создания, похоже, тоже покрывала шёрстка, но на ладонях и запястьях с внутренней стороны, которые существо повернуло к нам, шерсти не было — там я тоже увидел голую оранжево-коричневую кожу. Меня сильно удивили эти узкие пятипалые ладони — слишком человеческие руки, у инопланетянина пальцев должно быть больше или меньше.
Во что существо было одето, я не мог понять: что-то, напоминающее длинный и мохнатый зелёный свитер с рукавами до локтей или короткое платье, не достающее до колен; бахрома свисала намного ниже бёдер. Обуви «эльфа» сперва не было видно, но потом он вышел из кустарника на дорогу — я увидел его вполне человеческие ступни, и на них — пожалуй, «сандалии» из подошвы и сложной системы гибких ремешков, почти скрывающих ногу.
Мне показалось, что существо молодо, не старше нас. Но я не разобрал, парень оно или девушка: свитер был слишком мохнат, чтобы дать разглядеть его грудь, скрадывал бёдра, а фигура в целом, астеническая, довольно-таки угловатая, но не без своеобразной грации, могла принадлежать особи или особе любого пола.
Выражение его лица никак не определялось. Страх, удивление, напряжённое внимание? «Брови» приподняты, глаза широко раскрыты, ноздри шевелятся, «усы» — тоже… Виктор присвистнул — и одно ухо уморительно развернулось в сторону резкого звука.
А владелец уха что-то сказал.
Голос у него оказался довольно высоким, как у девушки или подростка, а сама фраза… Её, видимо, можно было воспроизвести человеческими языком и гортанью, но слова, цокающий, чирикающий акцент — не ассоциировались решительно ни с чем земным. «Дзги-цнирь! Цзи-ци гри-нелл?» — вот как это примерно прозвучало для моих ушей, причём я отлично отдаю себе отчёт, что моё нелепое звукоподражание выглядит, как попытка записать английскую речь кириллицей.
Но интонация была определённо вопросительная. Не злая, не надменная. В голосе, интонация которого понималась лучше, чем выражение лица, звучали тревога и любопытство.
— Мы с планеты Земля, — сказал Денис тоном героя фильма. Я не видел его лица, но слышал улыбку в голосе. — Заблудились мы. Понимаешь?
«Эльф» сделал шаг — и Денис шагнул навстречу, хотя по закону жанра полагалось бы отпрянуть.
«Эльф» протянул руки ладонями вверх к лицу Дениса. Денис со смешком взял «эльфа» за руки и принялся рассматривать их вблизи. И мы подошли ближе: я тоже разглядел шёрстку на руках «эльфа», похожую на шёрстку крохотных комнатных собачек, только ещё короче и нежнее, светло-золотистого цвета — и его ногти, плоские, как у людей, только не светлые, а почти чёрные.