Максим Далин – Время неблагих. Книга 2 (страница 38)

И коснулась стекла кончиками пальцев. Такой вид, будто и ладонь фарфоровая, фарфоровая и серебряная. Удивительная королева.

Мы поклонились так по этикету, как только получилось. Рубка просто тесная очень.

— А вы, государыня, и ваши моряки нас спасли, — сказал Лэрик. — Это же чудо просто, мы же почти потеряли надежду. Мы тоже благодарны.

— Нам с вами повезло, ваше прекраснейшее высочество, — ласково сказала королева. — И я счастлива. Нет для человека большей радости, чем спасти жизнь людям. Я надеюсь всей душой, что ваш путь будет так лёгок и безопасен, как только возможно… и что мы вскоре встретимся в нашем морском дворце, дорогие друзья со Святой Земли. Святоземельцев давно уже не было при нашем дворе — и это глубоко меня печалит.

— Если бы не вампиры — вовсе никакой бы связи, — сказала Чёрная Карла. — Посольств нет, мы общались с королём Кеннетом тайком — и он беседовал с нами украдкой… Святая Земля любит своих королей недоброй любовью.

Вот она — совсем ведь как на газетных картинках! Совершенно зловещая тётка. Лицо у Карлы оказалось ну вот в точности как я себе представлял: бледное и горбоносое, взгляд — как у тигрицы, жёлто-оранжевые кошачьи глаза, чёрные кудряшки торчат из причёски во все стороны. И манера говорить не аристократическая совсем… Но почему-то она у меня никакой особой неприязни не вызвала, хоть и странная, конечно, и говорит очень странные вещи.

Натуральная ведьма так-то… но не злая и не мерзкая.

А знаменитая игрушечная собачка подошла к зеркалу, как живая собака — и начала принюхиваться к стеклу. Из-за зеркала я почти ничего не чувствовал Даром, но догадался: эта собачка — как фарфор, в ней живёт настоящая живая собачья душа. В собачьих косточках и металлических детальках, ага. И глаза у неё, как у всех фарфоровых — живые, и замшевый розовый язык она вывесила, совсем как обычные собаки. При том, что очень потрёпанная собачка… как старая игрушка.

— Государь Кеннет — одинокий воин, — сказала Виллемина. — Его жизнь вызывает восхищение… и тревогу. Он — политик, который всегда ходит по лезвию.

— Вы общались с отцом? — Лэрик удивился не меньше, чем я.

Карла кивнула.

— Да, — сказала Виллемина. — Вы похожи на отца, дорогой принц… и в ваших сёстрах я вижу те же чудесные фамильные черты… государя Эральда, нашего с вами общего героя. И враги у нас с вами и с вашим отцом общие.

— Вы знаете? — спросил Лэрик. — Врагов?

— Да, — сказала Виллемина. — К сожалению, мы знаем их лучше, чем даже хотели бы.

— Я кое-кого знаю лично, — усмехнулась Карла. И я почему-то вспомнил, как Ричард сказал Гектору: «Не дай Господь стать вашим врагом». Подумал, что врагам Карлы, похоже, тоже не слишком вольготно живётся. — С некоторыми из них я ещё в ту войну пообщалась… в Перелесье. Вся гнусь со всего континента ведь бежит в Святую Землю, поближе к лазейке в ад. Все любители притащить на землю ад и назвать получившийся кошмар царством Божьим.

Я чуть не прыснул, еле удержался. Точно это она припечатала! И августейшим пришлось по душе.

— Сейчас ещё не окончательный кошмар, — сказал Лэрик. — Вот если они ввяжутся в войну… Государыня, а скажите, пожалуйста, что сейчас в мире делается? Мы… Святая Земля… вступили наши эти любители ада в войну? Или отец ещё держит? А вы что? А Перелесье?

Карла и Виллемина переглянулись — решили.

— Святая Земля пока держит нейтралитет, — сказала Виллемина. — По крайней мере, официально никому войну не объявляла. Хотя, конечно, представители Святой Земли осуждают вероломное и жестокое нападение прибережцев на Заозерье… и всей душой с Заозерьем… И, несомненно, будут снабжать заозерцев технологиями, оружием и деньгами. Девятиозерье предоставляет свою территорию для движения войск. Островитяне так негодуют, что мы предполагаем поставки со Святой Земли и в Островное королевство тоже. Приморцы пока молчат, очевидно выбирают сторону конфликта и никак не могут выбрать: всё такое привлекательное… Неожиданно недобры послы Запроливья. Что-то интересное им предложили, я полагаю.

— Я почти уверена, что Святая Земля не вступит в войну, пока наши старые знакомые либо не получат вас в загребущие лапы, либо не убедятся, что вы мертвы, — вдруг сказала Карла. — Вы ведь им игру сломали, потомки Эральда. Всё пошло наперекосяк и не по плану.

— Но почему⁈ — Ильсора так удивилась и возмутилась, что чуть не заплакала. — Как можно⁈ Не может же быть, чтобы они вправду! Всё-таки они наши же! Они же не знали, это всё Рэнг же!

— Они все думают, что Рэнг, — сказала Карла Виллемине. — Даже этот барон в чужом теле думает, что Рэнг. Что эта тля достаточно крута, чтобы спланировать боевую операцию ничего такого масштаба: смертельные удары по Прибережью, предупредительные оплеухи по Приморью — плюс радикальная смена династии в Святой Земле и удар по Перелесью. Их послушать, так Рэнг просто уникальный какой-то злодей. Идеальный завоеватель со стратегическим мышлением как у Рэдерика Справедливого.

— Наши старые знакомые очень умны, — печально сказала Виллемина. — Очень умны и очень расчётливы. Они уже обожглись однажды… стали чудовищно предусмотрительными, аккуратными и внимательными… — и вдруг улыбнулась. — И обожглись снова! Не везёт беднягам.

— Небо за нас, — сказала Карла.

Она это так сказала, что я понял: никакая она не ведьма. Такая же белая некромантка, как я — и всё про неё врут. Просто есть такие слова, каких ведьмак так никогда не скажет — у него просто с языка не пойдёт.

Но в остальном они обе говорили кошмарно странное.

— Мы правда думали, что Рэнг, — сказал Лэрик. — Мы думали, что нашим святоземельским упырям мы и самим нужны… они ж нас жрут! Простите. Если вы так всё знаете… вы же, наверное, и это знаете? Так что ж им Рэнгу отдавать свой корм?

Карла вздохнула. Её механическая собачка подошла и голову ей под руку подсунула — жалеть пришла. А я посмотрел на собачку — и увидел, какая у Карлы левая рука — уродливый кошмар, как будто две сросшихся ладони, как краб какой-то. И большого пальца нет. И одного мизинца нет, вместо него маленькая культя. И вся в тёмных шрамах. Рука некроманта.

И собачка ей нос засунула между пальцами, ласкала Карла её изуродованной рукой… вот это так клеймо, я понимаю! У неё Дар, наверное, как вулкан.

Виллемина снова дотронулась маленькой ладонью до стекла.

— Простите, дорогой принц, мы вправду знаем. Теперь — вне всяких сомнений, в деталях знаем. И, кроме прочего, мы знаем, что вы — довольно неудобоваримая пища для упырей Святой Земли и беглецов из Перелесья. Наверняка знаете и вы: прекраснейший государь Кеннет как-то печально сказал, что вас упрекают кровным родством с королём Эральдом в глаза.

— Ну да, — сказал Лэрик несколько ошарашенно. — Упрекают. Но других-то нет!

И Карла взмахнула руками так: «Господи, видишь ли эти цепи!» — как в светолентах изображают южанок. Оказывается, они правда так делают, прикинь!

— Так других нет, потому что вы есть! — выдала она с выражением «ну вот как можно быть таким бестолковым, скажи-ка?» — Вы совсем не представляете природу собственного дара, да? Королевского чуда? Не той благодати, уникальной, которую вы унаследовали от Эральда, а обычного нормального королевского чуда, что Рэдерик Справедливый и первый Иерарх привязали к короне Лугоземья тогда ещё? К короне, солнышко, привязали его! Не к крови! Не к роду! К венцу лугоземельских — а теперь святоземельских королей! Суть и смысл королевского чуда — законность власти. Всё.

Теперь уже августейшие мои переглянулись. Растерялись.

— Ну да, — неуверенно сказала Глейза. — Если даже королева Уэльма…

— Вот именно! — воскликнула Карла нетерпеливо. — Её законно короновали — и она обрела королевское чудо! А Далору королевское чудо, как и вам, передалось по наследству. К вам всем оно тоже перешло по наследству. Но что, скажите, будет, если умрёте вы все? И король Кеннет?

— К маме? — робко спросила Ильсора.

Карла мотнула головой так, что взметнулись кудряшки.

— Нет! — рыкнула она. — Никто королеве Вирелле официально трон Святой Земли не завещал! Она останется вдовствующей королевой, точка! Следующим королём, мои милые, станет герцог Сэгл! Откроем родовое древо, посмотрим: он — потомок Далора по прямой, его прадед — Наджел Снежнолесский. Которого едва не взгромоздили на трон в тот замечательный момент, когда Алвина уже объявили узурпатором, а Эральда ещё не признали!

Августейшие стояли, как громом ошарашены — и заговорили все разом.

— Боже, нет! — охнула Глейза.

— Что⁈ Сэгл⁈ — Лэрик чуть не задохнулся. — Да будь я проклят!

— Он⁈ — Ильсора сморщила нос.

Даже Рошеру, по-моему, стало худо. Только я не знал герцога Сэгла… но и я уже имел кое-какое представление.

— Оценили ситуацию? — спросила Карла.

Оценили они, оценили. Мы все оценили.

— Поэтому, дорогие мои, — сказала Виллемина, — вам совершенно необходимо выжить. Принципиально необходимо. Пока вы живы — у мерзавцев, что надеются забрать власть, связаны руки. Пока вы живы — государю Кеннету не угрожает смерть. Им просто незачем его убивать, понимаете? Им будет некем его заменить.

Лэрик чуть улыбнулся.

— Ну… мы постараемся, по крайней мере. Да, старшая?

— Если повезёт, — тихо сказала Глейза. — Если судьба. Если захочет Господь.

— Пока всё идёт замечательно, — сказала Виллемина. — Посольства Святой Земли в Прибережье всё ещё нет: оно сильно скомпрометировало себя после войны. Нам пришлось его заменить. Вампиры идеально передают дипломатическую почту, но при сложившемся в Святой Земле положении вещей им нужен посредник. Мы очень горевали, когда ваш батюшка, дорогие друзья, перестал выходить на связь. Потом мы узнали, что был убит мессир Доршан.