Максим Далин – Время неблагих. Книга 2 (страница 40)

— Это ничего, заяц, — сказала Глейза. — Мы же все вместе… ну и думать будем вместе.

— Утешила! — хихикнул Лэрик.

— Позволите войти, мессиры и леди? — тихонько окликнул из-за перегородки Гектор.

— Ого! — обрадовался Лэрик. — Вы пришли, можете ходить? Заходите, конечно.

— Благодарю, — сказал Гектор и вошёл, держась сначала за переборку, а потом за верхнюю койку.

— Садитесь! — сказала Ильсора и показала на койку, где обычно спали Рошер и Глейза.

Они прыснули оба, но даже не подумали возражать. Рошер только поправил шерстяное одеяло.

— Вам лучше, да? — спросила Ильсора.

Гектор поклонился. Кажется, ему и впрямь было лучше: лицо уже не выглядело как каучуковое, и губы не синие. Рошер подвинулся, чтобы он смог сесть.

Но садился Гектор тяжеловато — и чуть охнул, когда согнулся. В общем, ему было лучше, но ещё не совсем хорошо.

— У меня есть новости для вас, — сказал он, устроившись на койке. — Более или менее хорошие, сравнительно нейтральные и совсем скверные. Не могу не поделиться с вами… мы теперь… в одной лодке, буквально…

— Начните с хорошего, пожалуйста, — попросила Глейза.

— Хорошее вы все, наверное, знаете и так, — сказал Гектор. — Прибережцы — ваши союзники, ваши высочества. И относятся к вам предельно серьёзно.

— Наши же? — спросил я. — В смысле — союзники. Наши?

Гектор качнул головой.

— Нет, Валиен. Ты — быть может, и да. Но я… Я поговорил с леди Карлой, в присутствии Рауля… по-моему, капеллан присматривал за мной просто на всякий случай… и сделал вывод, что леди от меня отнюдь не в восторге. Признаёт некоторые мои заслуги перед вами, но не доверяет. Я чернокнижник, так они на побережье называют ведьмаков. Кроме того — я в чужом теле. И поэтому Карла считает, что мне нельзя сопровождать вас в Святую Землю, если вы туда отправитесь.

— Почему? — удивился Рошер. — Вы же впрямь вытащили всех…

— Да, — сказал Гектор. — Поэтому прибережцы не считают меня врагом и не прикончили на месте. Я полезный. Но леди Карла… во время их войны с Перелесьем она, оказывается, прямо участвовала в военных действиях. А потом помогала разбирать трофейные архивы. И в этих архивах она нашла много, по-настоящему много материалов, говорящих о том, что эти отморозки из Перелесья пытались ставить эксперименты по переселению души в чужое тело.

Лэрик свистнул.

— Ничего себе, — сказал я. — А как? Это ж надо самому убиться…

— Я так понял, что они пытались с помощью разных оккультных техник создавать некий мост сил между телом, скажем так, нужного человека и ненужного, — сказал Гектор. — Они использовали пленных. Цель поставили конкретно: безопасный переход в тот момент, когда инициатор перехода в своём уме, в здравой памяти и полностью контролирует ситуацию. Причём предполагалось, что переходить таким манером должны не только некроманты, но и простецы-ведьмаки… или даже не только ведьмаки… Такой, понимаете, возвратный Иерарх… или вечно обновляющийся король… Не знаю, как они собирались донести это до общественности, но ведь явно думали именно о таких вещах.

— И как? — спросила Глейза.

С невероятной мучительной брезгливостью на лице. Почти болезненной.

Вообще-то всем было интересно. И мерзко. И августейшим даже мерзее, чем мне, кажется.

— Никак, — сказал Гектор. — Они не нашли способ. Какой-то старый упырь даже рискнул тушкой ради юного тела какого-то несчастного южанина. Но эксперимент закончился полным провалом: гончие уволокли упыря раньше, чем он успел грязно ругнуться. Война, ад рядом… местечко было из приятных. Гончим не пришлось добираться туда долго. Поэтому бедолагам из перелесских элит пришлось продлевать себе молодость и жизнь, высасывая её самым простым и буквальным образом из подданных простецов. Что и кончилось дворцовым переворотом в итоге. И кровавой кашей.

— И вот эти удрали в Святую Землю, — Лэрик передёрнулся от гадливости. — Наши упыри их, наверное, долго целовали в задницу, чтобы увидеть материалы экспериментов… Вот интересно, чего добились.

— Что некоторых перелесцев в самых высших кругах целовали в задницу и целуют до сих пор — несомненно, ваше высочество, — поклонился Гектор. — Но поцелуи, похоже, не пошли им впрок. Я не слышал, чтобы эта программа сработала. Наши продлевают свои драгоценные жизни так же, как и перелесцы: за чужой счёт. Но не в чужих телах.

— А вы и про Сэгла не слышали, — буркнул Лэрик. — Не слышали же? Иначе сказали бы.

Смутил Гектора, тот замолчал.

— Что вы не слышали — ещё ничего не значит, — сказал Лэрик. — Они наверняка, наверняка ведут опыты! Прямо по Гилрою же!

— А леди Карла решила, что вы один из них, — понимающе кивнула Глейза. — Её можно понять.

— Да я клялся в рот и в нос, что мысль мне в башку стукнула случайно, — сказал Гектор с досадой. — Но она мне, кажется, до конца не поверила, и даже Рауль усомнился. Карла меня заставила рассказать в подробностях, что я и как делал — и, оказывается, такой способ уже описан в тех бумагах. Вообще-то таким образом можно пригласить дух в себя… на некоторое время… но обычно его в теле ничто не держит, даже простец легко вышвырнет, если чуть напряжётся. Задним числом я сам не понимаю, как этот дурной обряд мог сработать. Наверное, от ужаса за себя и за вас у меня удесятерились силы… так обычно это ни на что не влияет.

— А вы говорили, что это Промысел, — сказал я. — Что вам дано на время… всё такое…

Гектор усмехнулся.

— Сдуру я рассказал об этом и Карле. Вы бы видели, леди и мессиры, как она хохотала! Как артистка варьете! Хохотала и хлопала себя по коленям, вытирала слёзы и сказала Раулю: «Братец, ты когда-нибудь слышал такую отборную чушь?» С её точки зрения этот обряд до такой степени грязный, что ничего общего с Промыслом не может иметь в принципе. Карла считает, что я — законченный ведьмак, которому по какой-то причине повезло. Может, от ярости и страха — теоретически такое бывает. И Рауль, отметим, спорить не стал.

Вообще-то похоже на правду, если честно.

— Кратко говоря, — продолжал Гектор, — до моего сведения довели, что я сопровождаю вас только до Жемчужного Мола. Там, в городе Русалочий Форт вас посадят на поезд или мотор…

— Их государыня предложила аэроплан, — сказал Лэрик.

— Карла считает, что лучше по твёрдой земле. В любом случае, вас будут сопровождать проверенные люди. А что до меня… мне дадут пристанище до тех пор, пока международная обстановка не станет яснее. Я думаю, предложат повоевать за побережье… — Гектор скривился. — И не обязательно откажусь. У меня имеется несколько вопросов к заозерцам.

— Это сравнительно хорошие новости, — сказал Лэрик. — То есть… ну… мне будет грустно с вами расстаться, но ведь с вами не случится ничего плохого… кроме войны…

Гектор вздохнул.

— Миновало бы вас всех… — и вдруг насторожился.

Мы все услышали тихие «бип-бип» сигнала тревоги — и шум такой, скорее, шелест, с каким матросы спешно занимали свои места.

— Что это? — прошептала Ильсора, бледнея.

— Плохая новость, — Гектор напрягся и прислушивался, а его Дар полыхнул до горла. — Соглядатай.

Я попытался обшарить Даром море вокруг, почувствовать жуткую морскую тварь. Не почувствовал: море показалось мне пустым и спокойным. Но незнакомый тёмный ужас вдруг потянул за сердце.

— Я не чувствую, — шепнул я. — То есть, я не понимаю, где.

— Смотри вверх, — шепнул Гектор в ответ.

Вот тут меня и накрыло.

Если из моря в прошлый раз шли чудовищная стихийная сила и голод, то сверху — направленная такая, спокойная, целеустремлённая ненависть. Осмысленная. Намного, намного более осмысленная, чем у морского чудовища.

Сухое, жаркое, липкое, жадное нечто. Мёртвая жизнь какая-то.

Моя команда смотрела вопросительно: что, пугаться или не надо ещё? Лэрик тихо спросил:

— Опасное, да?

Гектор встал, всем поклонился и вышел из каюты. В центральный пост пошёл, подумал я — и ещё подумал, что и мне бы надо.

Встал — и Рошер взял меня за руку:

— Я с тобой, а?

Ему прямо мучительно было, что он — как пассажир, не участвует в защите «Миража» вообще никак. Но я руку освободил, помотал головой.

— Ты просто не можешь. Прости. Ребята, я — помочь.

И тоже вышел.

Глава 20

Они не в центральном посту были, я ошибся. Они были наверху.

В боевой рубке. Туда надо по трапу — и в люк.

Я подумал: можно ли мне туда? Там же самая война, вдруг я помешаю? И тут же подумал: нет, я не помешаю. Даже если толком не помогу — крови дам, поддержу резонансом и Рауля, и Гектора.

И поднялся туда, вообще не сомневаясь.

А там капитан прижался лицом к каучуковой штуковине наподобие тех, куда заглядываешь, чтобы диораму посмотреть в музее. Только эта была с ручками и закреплялась на трубе — капитан её поворачивал туда и сюда, рассматривал что-то.