Максим Далин – Костер и Саламандра. Книга 3 (страница 67)

– У нас с мессиром Валором такое мнение, – сказал Клай. – Видимо, в храме находились выращенные туши полулошадей – и где-то рядом болтались неприкаянные лошадиные души… я не очень большой специалист, я душ зверей вообще не ощущаю, но похоже на то. Ад точно не интересовался этой несчастной скотиной, а местные, сказал бы я, сотрудники никогда не прибирались здесь и даже не пытались никого упокоить. Может, это добавляло ужаса и боли, не знаю…

– Чтобы зверей услышать – сосредоточиться надо, – сказала я. – Звери – другие.

– Тебе и карты в руки, – кивнул Клай. – Я понял. И, в общем, когда там рвануло, там ведь не только динамит… там схлопывался портал, происходил полнейший кошмар с силами живого мира, Межи, разных влияний… Лошадиные души, наверное, просто вышвырнуло из этого костра с огромной силой – и они попали куда смогли.

– Ничего себе теория! – присвистнула я.

– Мессир Валор тоже так думает, – сказал Клай. – Прикинь, сколько всяких закрепляющих знаков было в храме, а? Чтобы удерживать демонов в этих искусственных телах, чтобы дать демонам возможность удерживать души… Когда рвануло, вся эта писанина рывком сработала, я полагаю. И закрепила лошадиные души в костяшках не хуже, чем Узлы. Нет, в сущности, их можно отвязать и упокоить, конечно…

– Может, не надо? – неожиданно жалобно попросил Ильк. Удивительное было зрелище: Шкилет тыкался черепом в его шею, а Ильк почёсывал его там, где у живой лошади лоб и уши. – Это ведь всё равно что снова убить! А он ведь как живой!

– Ильк Шкилету нравится, – хихикнула я. – Не разлучай новых друзей, Клай! Видишь, они друг друга признали!

– Мы пятерых потеряли, – сказал Ильк. – Рэнда убили вот… И как же вышло удивительно и грустно: Рэнда убили, а костяшка его, Чика, одухотворилась… Он бы порадовался.

– Она, получается, теперь без хозяина? – спросила я.

– Нет, – сказал Клай. – Бесхозные – только пустые. Кто-то из ребят её забрал вместо своей. И правильно, по-моему: она же, получается, как Тяпка… как же ей теперь без человека…

– Дракон! – закричал кто-то из пленных, пришедших поглядеть на отъезд.

Перелесцы разом вскинули головы – нервно, ещё не привыкли. Дракон сделал круг – и опустился на недостроенную баррикаду.

– Наши подходят! – сообщил он, даже не скинув своё элементальское серебро. – Часа через два будут здесь. А вам придётся ехать по большой дороге: по тропе мотор не пройдёт. Там слишком узко, горелые трупы… местами ещё и лесной пожар прошёл. Держитесь за мной, я провожу!

И, подпрыгнув, нырнул в небо.

– По коням! – крикнул Майр.

И почти тут же за ним скомандовал перелесец:

– По коням!

Мы посадили Тяпку в торбу – в этот раз она уже сама запрыгнула и устроилась. Потом Клай подсадил меня в седло. И снизу вверх спросил:

– Выйдешь замуж за меня, леди Карла?

– Нет! – ответила я тут же. – С ума сошёл?! Я семейное счастье продала! Кто-нибудь из нас до похода в храм не доживёт, если рискнём. Не понимаешь, что ли?

– Дело только в этом? – спросил Клай, и я не поняла, серьёзно или нет.

– Нашёл же ты место и время! – фыркнула я. – Тебе ж сказали: по коням!

И обняла его, когда он сел верхом. А Клай взял мою клешню и прижал ладонью к губам: ещё более шершавый фарфор, с крохотным сколом, холодный… Я прижалась к его спине, щекой – между лопаток. Ну вот что нам с тобой делать? Я тебя люблю, люблю… но влюбляться совсем не умею. Видимо, у меня это забрали вместе с семейным счастьем.

Тёмная монахиня, Агриэл сказал.

Но Клай, кажется, многое понимал. Во всяком случае, спорить он не стал. У нас с ним была такая сильная связь, что он и чувствовал, наверное, все эти мои нелепые муки, нежность пополам со страхом и досадой… Да и вообще: не мог же он не знать, что я его люблю.

Что я люблю Вильму как сестру, Валора – как отца, а Клая – как Клая. Как могу, так и люблю, в конце концов! Что уж тут теперь…

Что ж теперь отлив решетом ловить! Если я всё равно не могу замуж и детей. Если мы с Клаем всё равно не можем завести детей. Просто Дорина потом заберём, подумала я. Ему будет тяжело одному, без сестрёнки, а с нами – особенно с Клаем – полегче.

Вот так мы и выехали.

Дракон, конечно, немало сделал для того, чтобы перелесские, так сказать, гости доехали поспокойнее. И впрямь: по той тропе вдоль болота мотор бы точно не прошёл – да и неизвестно, пропустило бы его болотное божество или нет. Да и вообще, оленья тропа даже для обычных лошадей не особенно хорошо подходила.

Но на горелые трупы дипломатам всё равно пришлось посмотреть. Потому что то место, где наши духи-огнемётчики уничтожили демоническую охрану… ну, там, конечно, ещё ничего и никто не убирал, не до того было. И у меня слёзы навернулись на глаза, когда я увидела при свете дня эти обугленные останки: это они ведь спасли наших кавалеристов! Я знала, что все они ушли на волю и на небеса, но всё равно было ужасно жаль этих отчаянных парней.

Отчасти поэтому в эскадроне Майра потери оказались не такими большими. Отряд Трикса потерял больше половины бойцов – и об этом я тоже не могла не думать.

И хотелось цепляться за Клая, держать его на этом свете. То, что Клай уцелел, – какая-то особенная милость Божья.

На хуторе, где я познакомилась с Индаром, мы тоже побывали: туда сворачивала неплохая дорога, перелесцы же готовились там наступать… Там, конечно, тоже осталось много интересного.

– Как думаешь, Клай, – спросила я, когда мы подъезжали к хутору, – рассказать этим? Как я тут… я даже не знаю, как об этом рассказать, если честно. Расскажи кому, что тебя услышали души внутри адских тварей, ведь не поверит никто…

– Ну и не рассказывай, – сказал Клай. – Обойдутся. Предовольно с них того, что они тут увидят.

Вот я и не собиралась. Я чудовищно устала за эти дни, а напряжение спало – и мне страшно хотелось домой, ванну, кавойе со взбитыми сливками, чистую рубашку, спать… не думать о постоянной опасности, не чуять постоянно запах адского дыма – ну имеем же мы право! Война кончилась! Мы везём официальный мир! Клай не гнал галопом, его костяшка шла плавно и не особенно быстро, меня убаюкал её аллюр. Даже ругаться не хотелось: давайте всё уже закончится, а?

Но перед хутором всё равно остановились все, потому что затормозил водитель мотора. Валор, очевидно, показывал место моего сражения дипломатам, но говорил не только он: я услышала, как Ильк воодушевлённо рассказывает перелесским кавалеристам, как я поднимала демонов из-под земли.

Перелесцы слушали, аж приоткрыв рты, а Ильк отжигал так, что мой рот тоже сам собой приоткрылся.

– Слушайте, говорит, адские твари, – вдохновенно вещал Ильк, – вам сама леди-рыцарь приказывает, именем Божьим и королевы Виллемины! Вы, говорит, не смеете удерживать честные души прибережских солдат, пусть, говорит, они сами вами управляют! Что, говорит, против нас ваш ад – только тьфу! А кто, говорит, будет дёргаться, тот вот прям тут же и сдохнет! Раз – и половина передохла. Вон, валяются. А остальные пошли… не сами, не сами пошли. Их души наших солдатиков повели, вот!

Клай тихонько хихикнул:

– Прямо так и говорила: именем Божьим и Виллемины?

– Ты шутишь, что ли? – шепнула я ему в ухо. Мои собственные уши горели прямо-таки адским огнём. – Он всё это сам выдумал! Его тут даже не было, я его отослала к Майру. Знала бы, что он такое трепло…

– Не обижай, – посмеиваясь, шепнул Клай. – Он отлично рассказывает, замечательно, лучше, чем ты сама бы рассказала. А точнее простецам и не надо.

Мотопед Ликстона подъехал поближе – и я заметила, что Ликстон завёл пружину фонографа и поставил валик: тут уж его ничего не сдерживало. А перелесцы, похоже, не усомнились ни на секунду. В конце концов, они же видели следы кошмарного побоища около секретной базы, – а здесь повсюду валялись дохлые полулошади. На меня перелесское воинство поглядывало украдкой, расширенными глазами.

И только один живой кавалерист рискнул спросить у Илька:

– Неужели сам видел?

– Я-то? – Ильк мотнул головой, пытаясь привычно сбросить со лба несуществующую сгоревшую чёлку. – Как же бы я не видел, если вёз леди всю дорогу. На Шкилете второе седло было. Мессир Клай-то как раз занят был: они, значит, с тыла на адских тварей напали, тайной дорогой прошли, возле самого-рассамого ада. Либо победить, либо в рай – за нас за всех сам пресвятой Иерарх молится.

Эта часть истории вызвала у перелесцев определённое недоверие.

– С чего б он за кадавров молился, – скептически заметил рыжий дылда.

– Да сам ты! – Ильк даже не рассердился, он был исполнен снисходительности. – Какой я тебе кадавр! Если это протез для самой души – и я в него в часовне вошёл! С молитвой! Темнота вы там, в Перелесье, – адских гадов развели, а не знаете, какие протезы бывают.

Перелесцы не успели возразить. Подъехал Ланс на костяшке с явственной лошадиной душой – ему бы не удалось так элегантно двигать обычную – в компании некрокавалеристов. Забавно смотрелся среди фарфоровых – до изумления по-свойски.

– Прошу прощения, мессиры, – сказал он с недоброй усмешкой, – а вы кадавров вообще когда-нибудь видели? – И резко изменил тон: – Как трупы встают и прут в атаку, видели? Как это вообще выглядит – когда прикрывают живых телами? В бою, а?

Перелесцы замолчали.

– А как в караул ставят мёртвых, чтоб живые хоть часок поспали, вы видели? – продолжал Ланс. – Ты с ним учился, его убили – и подняли. Потому что нет живых, а сдерживать гадов как-то надо – и он, мёртвый, тебе снаряды подаёт. А полковой некромант – он вам всем дороже брата: его убьют – крышка, шансов нет.