Максим Далин – Костер и Саламандра. Книга 3 (страница 63)

Я смотрела на неё, слушала металлические нотки в её голосе, впитывала её решимость, как сухой песок впитывает воду, – и у меня потихоньку отлегало от сердца.

– Ты считаешь, я веду нечестную игру? – спросила Вильма весело.

– Ага, – брякнула я. Улыбнулась ей.

– Ах, где же нынче благие короли! – хихикнула Вильма. – Бедный Рандольф? Или Майгл Святоземельский, который понятия не имеет о войне с адом? Нет уж, политика – игра без правил! Меня ударили, когда я пыталась подняться на ноги, – удивляться ли, что я выбрала момент для удара в спину? А ты, как я почувствовала ещё там, в балагане, моё истинное оружие, моё главное оружие, моё непобедимое оружие… и не красней!

– Я просто никак не могу всё это до конца понять, – призналась я.

– Скоро наступит мир с Перелесьем, – сказала Виллемина. – Это ты понимаешь, милая моя Карла? Мы получим как минимум хорошую передышку – и сможем собраться с силами. Остался последний рывок: тебе надо встретить послов. С тобой будет прекраснейший мессир Валор, который всё знает, так что встреча не составит труда… А как чувствует себя мессир барон Чистоводский? Насколько я могу судить, ему лучше?

– Ты запросто можешь обрадовать Мельду, – сказала я. – Ланс пришёл в себя. Выглядит он ужасно, но это пройдёт, ему нужно только отлежаться и отъесться. Зато он похож на себя и говорит здраво… Честно говоря, я думала, что он того… сошёл с ума от пыток. Нет, пронесло – видимо, это было действие проклятия, а не безумие.

– Превосходно, – сказала Виллемина. – Лучше и ждать было нельзя. Вы с мессиром Валором представите мессира барона послу и его свите. Даже если наш бедный друг мессир Ланс будет чуть-чуть не в себе – не страшно. Насколько я поняла мессира Валора, барон – единственный выживший пленный такого серьёзного ранга?

– Я не знаю, – созналась я. – Если Валор тебе так сказал, значит, так и есть: наверняка он общался с пленными.

– Превосходно, – повторила Виллемина. – Вот вы и покажете мессирам перелесцам, как адские прихвостни страшными пытками пытались вырвать у юного прибережского аристократа согласие предать свою семью, страну и корону. И вообще… не стесняйся, дорогая, покажи им всё. В подробностях. Если у их газетёров будут светописцы – позволь им сделать светокарточки всего, что они захотят запечатлеть. Полагаю, они пробудут на вашем объекте до подхода наших передовых частей. Там будут медики, алхимики и некроманты, привезут ещё еды, медикаменты, одежду – в общем, помогут несчастным пленным прийти в себя, чтобы вместе с нашей армией вернуться домой. Но тебя я жду в столице вместе с послами. Жду тебя, мессира Валора, мессира Ланса и нашего драгоценного Клая. Вас будут сопровождать кавалеристы, на всякий случай и для пущей убедительности. И я попросила бы проводить прекраснейших мессиров послов теми самыми непростыми дорогами, которыми шёл эскадрон… по крайней мере – по возможности. Я бы хотела, чтобы они увидели собственными глазами как можно больше.

– Ну вот, – сказала я. – Знаешь, мне проще договориться с демоном, чем с этими всеми… газетёрами, послами и прочей… это самое… почтеннейшей публикой.

– Бедная Карла, – ласково и лукаво сказала Вильма. – У меня нет сердца, я безжалостна, я снова отправляю тебя в бой с чудовищами. Но ведь это именно потому, что у тебя есть опыт и ты умеешь побеждать чудовищ.

– Прекраснейшая государыня мне просто льстит, и всё, – сказала я. – Беспардонно. Льстит. Потому что этих чудовищ я не умею.

Виллемина молитвенно сложила руки:

– Ах, дорогая, это последний бой нашей войны, мы с тобой должны его выиграть. Нам надо победить окончательно – и закрепить эту победу. Милая моя сестрёнка, тебе не придётся туго шнуроваться, блюсти этикет и даже быть с ними особенно любезной. Я скажу больше: если ты на них наорёшь – это не помешает делу, уверяю тебя. Может быть, даже пойдёт на пользу. И не позже чем через три-четыре дня ты уже будешь в столице – и забудешь этих дипломатических монстров навсегда, как кошмарный сон.

Я невольно улыбнулась:

– Ну что же мне остаётся! Хорошо, я буду себя вести, как старик гид на развалинах языческого капища в Голубых Гаванях. Если мессиры соблаговолят поглядеть налево – они увидят обломок той самой стены, на которой была легендарная фреска с Морской Девой. Если мессиры присмотрятся – вот, пятка Девы даже уцелела под грузом лет…

Вильма звонко рассмеялась, так что даже вскочила и гавкнула дремавшая рядом с зеркалом Тяпка.

– Идеальный тон, дорогая! Вот так и говори с ними. А я наберусь терпения – и буду ждать тебя, как рассвета после долгой ночи. Мы молодцы.

Теперь ты поспишь, хотела сказать я, но тут за зеркалом послышались лёгкие шаги, и я услышала тихий голос Друзеллы:

– Государыня, прошу меня простить, но вы распорядились срочно сообщить вам, когда прибудет мессир Броук…

Вильма порывисто вздохнула. Она уже была совсем живая в неживом теле.

– Прости меня, сестрёнка. Мне надо бежать. Это очередное настолько важное дело, что оно не терпит даже пяти минут.

– Ты когда-нибудь спишь? – вырвалось у меня.

– Мы с тобой когда-нибудь выспимся, цветик, – улыбнулась Вильма. – Когда будем старенькие, будем носить кружевные чепчики… и научимся вязать носки и варежки. Удачи тебе, леди-рыцарь!

– И тебе, – успела сказать я.

И зеркало погасло.

Мне больше ничего не оставалось, кроме как вздохнуть, свистнуть собаку и пойти обсуждать положение с друзьями. Мне не хватило Вильмы. Мне хотелось жаловаться Валору на свою горькую судьбу. Мне хотелось обнимать Клая. Но я понимала, что всё это не те действия, которые могут привести хоть к какому-то годному результату.

Поэтому я просто сказала:

– Значит, так. Валор ведь всем рассказал, да? Делать нечего, придётся как-то принять этих упырей – и с дипломатическими целями сделать вид, что они вовсе не упыри.

На том и порешили.

Самое обидное – что они добрались только на следующее утро. Больше чем через сутки. Хуже всякой улитки.

Я бы истерзалась ожиданием, но положение спасло то, что было абсолютно некогда. Навалилась невероятная куча дел, которые необходимо было переделать срочно, – и мы все сбились с ног.

Во-первых, с пленных явственно спало проклятие. Я сходу заметила уже утром: даже самые измождённые теперь не выглядели дряхлыми стариками, каким-то образом к ним мало-помалу возвращалось украденное время. Надо думать, что оно просачивалось из тех, кто это время воровал, подумала я. Что-то мне подсказывало, что мы ещё узнаем немало интересного, – и это даже заставляло смириться с необходимостью общаться с гнусными перелесскими газетёрами.

Хоть эти гады наверняка до переворота писали страшные гадости про нас, про мою Вильму и вообще про Прибережье. А теперь будут изображать трогательных птенчиков, знаю я.

Но неважно. Наши пленные приходили в себя – и, очнувшись, вспоминали, что давно голодны, ранены… Интересная штука: пока они потихоньку умирали – им уже было всё равно, все чувства притупились. А теперь жизнь в них возвращалась – и боль вернулась, и все обычные человеческие неприятности и неудобства. И из печальных призраков пленные превратились в живых солдат, которые жаловались на боль в ранах, ворчали, что еда на складе у железки уцелела, а почти всё спиртное оказалось в той части, где был взрыв, что и еда воняет дымом, но хорошо, что есть хоть такая… Ждали медиков. Валор, Дингл, который в другой жизни был военфельдшером, и двое диверсантов, взявшаяся помогать, пытались в меру сил облегчить раненым это ожидание. Ещё до моей беседы с Вильмой вампиры, оказывается, перекинули через зеркало посылку от Ольгера, у наших санитаров-добровольцев теперь были обезболивающий бальзам, очищающая сыворотка, которой полагалось промывать гноящиеся раны, мазь от ожогов и много бинтов – целое богатство, но всё равно оказалось мало.

Во-вторых, мы с Клаем, Хельд и призрак Индара все вместе разгребали весь кошмар в штабном корпусе плюс разбирали артефакты, архив и прочее имущество Хаэлы. Страшно грязная была работа, я с удовольствием бы перевесила её на кого-нибудь другого. Но у диверсантов, несмотря на блёстки Дара, не хватало сил, а Валор был слишком занят с живыми, которым его помощь важнее. Волей-неволей пришлось возиться со всей этой мерзостью.

Нам неожиданно очень помогал Хельд. Мы ему, конечно, рассказали, что сюда едут перелесцы заключать мир с нашей королевой. Хельд вдруг пришёл в восторг и ажитацию.

– Да что вы говорите! – причитал он в полном экстазе. – Как, вы говорите, зовут этого маршала? Норфин? По всему похоже, что достойный человек! Надо же, и в Перелесье попадаются настоящие военные и аристократы, даже удивительно!

Индар, выпущенный из ловушки под честное слово и обещание помочь с архивом, не возмущался громко по многим причинам, но промолчать тоже не мог – и еле слышно пробормотал как бы про себя:

– Вот оно, болото! Предатели у них – достойные аристократы… чем гнуснее подонок, тем громче они восхищаются… языческое отребье…

У Хельда вспыхнули бледные щёки.

– Ничего! Вам, перелесцам, ещё отольётся! Всю историю гребли под себя, наживались за счёт соседей, грабители и убийцы! Заболотье скоро станет свободным, вот увидишь! Это хорошо, что ты до конца не сдох: поглядишь ещё на знамёна с папоротником…