Максим Далин – Костер и Саламандра. Книга 3 (страница 49)

Тварь, похоже, поняла и начала нервно бить копытом – но движение снова было какое-то не лошадиное. Будто брыкается стол или диван. Неестественное.

– Ну и мерзость! – вырвалось у Ландеона.

Он даже сплюнул под ноги от сильных чувств.

– Зато они быстрые и сильные, – сказала я. – Ничего, так они лучше поймут, гады, кто ими командует.

– Удивительно, – поражённо протянул Индар. – Вы, Карла… будто вообще не понимаете, что такое безопасность и правила приличия…

И усмешечка у него была такая… то ли сочувственная, то ли брезгливая.

– Гнидам слова не давали, – фыркнула я. – Вот бы мне ещё на войне думать о приличиях!

– Это дух, что ли? – хохотнул дракон. – Ишь… поборник нравственности!

Мы накинули на шею твари петлю – и получилась вполне уздечка… не считая общей отвратности и безумия всей конструкции.

Тяпка наблюдала, глухо ворча. Тянуть её в седло у меня не хватило жестокости. Немного пробежит за нами, решила я и сказала дракону:

– Нормально всё. Стремя подержи.

Он помог мне сесть в седло. Честно говоря, я не ожидала, что прикасаться к твари будет настолько мерзко! Это было намного, намного мерзостнее, чем если бы я оседлала просто поднятую лошадь. В твари не чувствовалось никаких следов того, что Гунтар называл «остатками памяти», это было просто тупое холодное мясо, но гораздо ужаснее, что внутри, под слоем дохлятины, я ощущала пульсацию и дрожь, противоестественное подобие жизни.

И ещё что-то предельно странное я почувствовала. Что-то вызывающее в душе острую боль и тоску, – и Дар полыхнул так, что загорелись щёки и согрелись ладони.

– Ты что? – спросил Ландеон.

Я только рукой махнула. Мне показалось, что надо прислушаться и ещё прислушаться, я напряглась, Дар бушевал во мне, как внутри вулкана, – и вдруг!

Я не услышала. Я увидела.

Мне померещились измождённые голые люди в тёмном помещении, освещённом только сполохами красного огня. Как кочегары в котельном отделении парохода, мелькнуло в памяти – и тут же моё воображение дорисовало у них в руках лопаты, которыми они швыряли уголь в громадную пылающую жадную пасть.

Не в топку.

В пылающую пасть.

Я поняла так ясно, будто они звали меня – и наконец им удалось до меня докричаться.

В моём видении меня от них отделяла решётка. Без всяких знаков, без магической защиты – простая решётка из довольно-таки тонких металлических прутьев. И я явственно представила себе, как трясу эту решётку и стучу по ней кулаками. И кочегары – прости мне Боже, несчастные души внутри гадины! – они, кажется, услышали меня!

В этот самый момент я и поняла, что делал Ричард – и что довольно жалким образом пытались делать мы с преподобным Грейдом! И вот именно в этот момент-то я и ощущала невероятную силищу! Только это была не сила ада! Это была сила людей, человеческих душ, которые рвались на свободу, – и вместе с ними, поднажав, мы выбили эту решётку!

И вот тут началось красивое! Настолько красивое, что я просто насладилась совершенно фантастической смесью облегчения со злорадством. Весь табун гадин дёргался и корчился, несколько тварей катались по траве, другие мотали своими дырами-воронками, заменяющими головы, – и я поняла!

Демоны-стражи пытаются сбежать! Они сами пытаются сбежать, вернуться к себе в ад, где хорошо! Но мы их держим внутри этой дохлятины, мы их не выпускаем! Золотые мои, драгоценные мои парни, бедные души перелесцев и прибережцев вперемешку, в тот момент, когда мы ломали решётку, побывали внутри моей головы, я думаю. И тоже поняли.

Зато Индар не понимал. Вид у него был совершенно идиотский. Он единственным глазом, чуть не выскакивающим из орбиты, смотрел, как беснуются его малые стражи, и не мог взять в толк, бедняжечка, что это за мухи их покусали!

А я натягивала поводья – и внутренним зрением видела, как милые мои солдаты разбираются в рычагах этих поганых машин, как берут гадин под контроль, словно трофейные корабли! То мне казалось, что они продели канат в ноздри громадного уродливого гада, то – что привязали его рогами к рычагам странного механизма… но всё это было лишь моё собственное воображение. Я просто не могла представить себе, что на самом деле происходит внутри этих туш, – но видела, что злая борьба.

Ну, штук шесть мы потеряли. Дохлые твари рухнули на землю и почти тут же потекли, будто удравшие демоны перестали контролировать распад. Сами демоны, я думаю, просочились в ад самым аккуратным и незаметным образом, чтобы меня не раздражать. Ребят из их «экипажей», ушедших в небеса, мы проводили самой тёплой молитвой. Я, кажется, и вслух молилась, кое-что добавив от себя – просто для точности.

Один пытался брыкаться всерьёз, даже пару раз дохнул огнём – но мы быстренько подровняли ему рога! Я была раскрыта настежь, намекнула душам, что они могут брать, сколько захотят, так они и брали. Но во мне не слабел огонь. По-моему, он приходил откуда-то извне. Может, Бог дал? Я бы не стала исключать.

И общими силами мы основательно привели их в чувство. Я очнулась в слезах – кажется, в радостных слезах – и увидела, что уцелевшие твари стоят в эскадронном строю, уже вполне готовые к маршу. А мой протянул мне холодную вялую руку – и я пожала, потому что у его «экипажа» просто не было другого способа дать знать, что гад уже полностью им подчинился, а сами они готовы в бой.

– Что это было? – спросил совершенно поражённый дракон. – Ты что, вправду умеешь дрессировать демонов?

Самое смешное, что Индар тоже определённо очень интересовался, что это было. Такой растерянной рожи я ещё не видала никогда.

– Ха! – сказала я весело. – Да что я сделаю одна?! Я же просто девочка! А эти тупые гады ведь поглощали живые человеческие души, чтобы использовать их силу! Дельно, Ландеон! Ты представляешь, какая это силища – человеческая душа! Я просто… ну… открыла камеры, где твари их держали!

– Ох ты ж… – только и смог сказать дракон.

– Да что ж, впервой некроманту вести в бой мёртвых?! – закричала я. – Парни, – обратилась я к выстроенным на вытоптанной лужайке перед хутором тварям, – мы с вами сегодня дадим аду такой бой, какого ещё точно не знала история! И вот смотрите: как бы ни обернулась наша удача – вы всё равно выигрываете, дорогие мои. Если тварь убьют – вы получите свободу. Если тварь сбежит – вы опять-таки получите свободу. А если мы их там разнесём в пух и прах – вы получите свободу и несчастные узники, которые там томятся, тоже её получат! А вы ведь на лоно Господне прямо пойдёте, родные! Как все, кто взял свою свободу в бою!

У тварей не было голов, зато были руки – и мои друзья заставили их аплодировать и руками мне махать, а какие-то шутники на первом фланге, видно тоже лихие кавалеристы, заставили тварь отвесить поклон – как порой учат кланяться цирковых лошадей.

– Ну всё, – сказала я Ландеону. – Давай, лети. Мы поехали.

К Индару вернулся дар речи, только когда мой дракон пропал в небесах.

– Ты чокнутая! – прошипел он. – Ты же совершенно ненормальная! Что ты творишь, ты кем себя возомнила?!

– Тебя я тоже отпущу, – хихикнула я. Мне было очень весело. – Потом. Может быть. – И заорала как Майр: – Эскадрон, вперёд!

И мы рубанули лихим кавалеристским аллюром навстречу своим. Тяпка с лаем кинулась следом.

Единственное, что мне очень в этой ситуации не нравилось, – это седло, в котором я не очень-то уверенно держалась. Тварь была далеко не такая удобная, как костяшка: она как-то перекатывалась, содрогалась подо мной, я цеплялась за поводья, но понимала, что не удержусь, если что. Изо всех сил пыталась делать всё, чему учил Майр, но выходило плохо. Мне снова было очень страшно слететь под копыта, и очень быстро разболелась и спина, и поясница, и… в общем, некоторые другие части тела тоже пострадали.

И я была просто счастлива увидеть, как к нам приближается эскадрон, а над ним, почти над самыми вершинами деревьев, очень низко, летит дракон. Ландеон наверняка всё рассказал Майру – но Майр всё-таки перестраховался и остановил кавалеристов не так уж и близко. А меня распирало, подмывало, мне страшно хотелось дурить и шалить – и я радостно завопила:

– Эскадрон, стой!

А моя собака кинулась вперёд.

И мои ребята очень и очень славно остановились. Почти дружно. Ну так не все же там были кавалеристы, в конце концов, да и одно дело – управлять послушной костяшкой, а другое – кривой тварью, да ещё и изнутри. Это ведь очень трудно!

Ильк спрыгнул со Шкилета и подбежал, подал руку и помог спуститься. Остальные как-то не рисковали особенно приближаться к моим подопечным.

– Ох, Ильк, я так рада тебя видеть! – сказала я. – Ребята чудесные, просто замечательные и золотые, но ездить на такой твари верхом – это просто кошмар.

А чтобы они не обижались, я даже погладила тварь по холодному боку, по отвратительной шерсти, тусклой и комковатой. Под мерзкой оболочкой были мои друзья. Я всем сердцем надеялась, что ненадолго.

– Наклоните его, – сказала я им. – Я узду развяжу.

И они наклонили, и я развязала – просто для того, чтобы Майр и его кавалеристы видели, что вообще никакой угрозы больше нет.

– Леди Карла, – сказал Ильк, – у меня просто слов нет. Ими впрямь души командуют?

Я кивнула, подняла голову и помахала дракону рукой: он всё верно передал.

Дракон качнул крыльями, сделал прощальный круг – и растворился в небе.