Максим Далин – Костер и Саламандра. Книга 2 (страница 35)

Она показывала протез! Показывала!

Искусственную серебряную ножку в изящной туфле!

Мельда и Ланс, сияя совершенно лучезарными улыбками, спустились с лестницы навстречу нам – и Мельда не только не хромала, она, кажется, даже слегка пританцовывала, будто её ножка чуть пружинила при ходьбе. Не знаю, чего ей это стоило, но выглядело поразительно.

Ни костылей, ни тросточек. И выглядела она невесомой феей, гармонично и прелестно всё это было до изумления. Такая влюблённая пара: юноша в восторге от девушки, а девушка знает и напропалую красуется…

Но Жейнар не пришёл. И мне это резануло по душе.

Мы все вошли в холл – а потом в бальный зал, где уже собрался весь высший свет, а помимо того, кажется, и газетёры: из углов то и дело вспыхивали светописцы. Оркестр взмыл, и музыка взлетела, как чайка, – и Мельда и Ланс, оказавшиеся в центре огромного зала как-то сами собой, танцевали, а весь свет, военные, гости, фрейлины Виллемины и не подумали присоединяться. Им дали пройти полный круг – и проводили из круга аплодисментами, и мы с Вильмой тоже хлопали в ладоши, а Вильма, кажется, даже восторженно пискнула.

А когда музыка смолкла, Виллемина воскликнула:

– Дорогие гости, прошу минутку внимания!

В зале наступила та шелестящая тишина, когда слушатели потихоньку пытаются подобраться поближе к говорящей. И Виллемина продолжила:

– Я счастлива видеть здесь вас всех – и счастлива сообщить несколько прекрасных новостей, друзья мои! Это очень важно!

И шелестеть перестали. Стало совершенно тихо.

– Самое главное, – сказала Виллемина. – Наши войска остановили наступление врага в Западных Чащах и под Весёлым Фортом. В Лавандовых Полях строят оборонительные укрепления. И только три четверти часа назад мне сообщили: у Тихой бухты наш подводный корабль отправил на дно крейсер «Добрая слава» под флагом Перелесья, который не только обстреливал побережье, но и нёс немало… того, – закончила она тише, – что принадлежало силам ада.

– Куда серебрушка – туда косяк! – вырвалось у адмирала Годрика, который стоял в стороне в обществе очень милой дамы, жены, наверное.

– Я горжусь нашим флотом, прекрасный мессир, – сказала Виллемина. – И экипажем подводного судна, который прошёл через смерть и принёс победу.

Кто-то из зала снова радостно захлопал в ладоши – и все немедленно подхватили.

Виллемина подождала, пока гости успокоятся, и продолжала:

– Ещё одна прекрасная новость: пришёл первый эшелон из Междугорья. Государь Людвиг Третий, мой отец, прислал мне благословение, а Прибережью – военную помощь. Оружие, руду и хлеб. Также он желал бы, чтобы мы все выслушали мессира Вениара, междугорского посла.

И сделала шажок назад, показывая обществу Вениара, сурового блондина из породы мессиров миродержцев.

– Я счастлив видеть вас, прекраснейшая государыня, – сказал он, – и я безмерно счастлив видеть вас на балу. Позвольте мне сказать: меня, как и всех жителей Междугорья, восхищают чудеса вашей науки – триумф вашей науки. А ещё меня, как и прекрасного государя Людвига, восхищает леди Карла из дома Полуночного Костра, благодаря которой спасена жизнь государыни и ещё немало жизней. Я прошу позволения, государыня, от имени государя Людвига и междугорского народа передать леди Карле орден рыцаря королевского дома Междугорья, с лентой, Звездой и клинками.

Я чуть на пол не села. Прямо там же.

Я напрочь забыла. Вообще, совсем.

– Конечно, дорогой мессир Вениар! – радостно сказала Виллемина. – Конечно, вручайте.

И он коробочку достал и открыл – и надел на меня алую эту ленту, к которой был прикреплён этот орден, с Путеводной Звездой и скрещенными клинками. И Вильма, хитрая лиса, которая специально меня сюда заманила, чтобы этот орден вручили прилюдно, да ещё и щёлкнули светописцами, меня обняла и прижалась, а потом мне все целовали руки, – и клешню! – поздравляли и восхищались, ещё и Тяпка прыгала вокруг.

А у меня щёки и уши горели огнём, мне хотелось провалиться сквозь землю.

И вдруг я услышала какое-то странное цоканье, будто в зал привели ещё одну искусственную собаку, но она почему-то шла, как лошадь. И развесёлый голос Жейнара гаркнул, перекрывая шум:

– Мессиры-леди, минуточку внимания! Взгляните-ка сюда, сейчас вылетит птичка!

Натурально все обернулись! А там Жейнар и Байр в форменных кителях с аксельбантами, такие же франты, как взрослые военные, вели под узцы, как маленькую лошадку, треножник, на котором был закреплён светописец! И треножник шёл и цокал! И Ларс, счастливый, как щенок с палочкой, торжественно тащил за ними тёмную ткань – чтоб прикрыть того, кто будет делать карточку.

Шуты гороховые.

Само собой, вокруг тут же сделалась толпа, гости охали и ахали, пытались выяснить, как мальчишки соорудили этот фокус. А Жейнар, с чёрной повязкой на глазу, как пират, – ещё бы зелёную райскую птицу ему на плечо! – важно говорил:

– Все подробности – потом! Сейчас будем запечатлевать государыню и леди-рыцаря Карлу для истории. Улыбочки!

А Байр, подделываясь под лексикончик портовых мальчишек, хихикал и поддакивал:

– Але, кавалеры! Раздвиньтесь взад, барышням не видно!

Меня как-то отпустило, ушла неловкость, стало смешно – и мы встали с Вильмой в обнимку, вокруг наша свита, а эти обормоты всех поправляли и командовали.

В это время репортёры сделали, наверное, карточек сто.

Но деточки очень тщательно организовали одну. Самую историческую.

Вот тогда-то Вильма и открыла бал!

И начались танцы, и знакомства, и болтовня, и всё такое прочее – вся эта суета, которую все так любят. Обычно – так времени жалко на всю эту ерунду, но…

Клай мне сказал:

– Ты же будешь со мной танцевать, леди-рыцарь? Ты обещала счастья, сколько сможем?

– Я почти не умею, – созналась я хмуро.

– И я почти не умею, – сказал Клай. – Я вообще никогда не танцевал, я же хромой был. Но все танцуют – и мы как-нибудь, в толпе, может, никто и не заметит, что мы неуклюжие?

– А, что нам терять, кроме репутации! Пойдём! – решилась я.

Ну, мы оттоптали друг другу ноги, между нами путалась Тяпка – и всё равно было весело до невозможности, хоть я и не пила вина. Что-то у меня внутри разжалось от этой шуточки мальчишек со светописцем – ну да, мы такие ходилки с лошадиными костями разрабатывали, чтобы вытаскивать пушки из грязи, живых лошадей поберечь, а они сделали ерунду для фокуса, наверное, с овечьими. И я была рада видеть Жейнара, мы с Клаем его даже поймали после нашего танца. И я сказала:

– Тебе надо на улицу Прачек съездить. Там тебе протез глаза подберут и объяснят, как пользоваться. Куда Норвуд смотрит, не понимаю…

– Да он адски занят, леди Карла, – сказал Жейнар. – Я его уже три дня не видел. Он теперь с мэтром Фогелем работает же. А я – дурак просто: мне самому бы подумать о протезе, только я забыл вообще, напрочь… даже не забыл, а к себе не применил.

– О себе не думал, – кивнула я.

Жейнар улыбнулся шикарно:

– Про бал думал!

Виллемина дорвалась до танцев. Она танцевала, танцевала и танцевала, она великолепно танцевала, все восхищённо глазели, она очень здорово танцевала с Валором – чуть-чуть старомодно и, кажется, специально, она танцевала с Рашем, она танцевала с офицерами Королевского Штаба, она излучала счастье, как солнце – лучи, и у меня отлегло от души ещё сильнее.

Я подошла поздороваться с Мельдой, когда Мельда в кружке фрейлин и ещё каких-то, видимо, её знакомых дам ела засахаренные пышечки и болтала. Она стояла ко мне спиной – и, услышав, что она говорит, я её даже окликать не стала, побоялась ей помешать.

– Ах, вовсе не будет некстати! – щебетала Мельда. – У меня есть ещё две: одна, представьте, бронзовая, позолоченная, и на колене гравировка в виде бабочки, я с ней на Новогодье костюм придумала, а вторая – под обычный чехол. Ну, понимаете, дамы: как простая человеческая нога, на неё можно надевать чулки, всё такое…

Девицы слушали потрясённо и восхищённо одновременно.

– Милая! – хмурясь, говорила уже взрослая дама, лет, видимо, тридцати и замужняя. – Это же слишком смело!

– Что вы, Гильфрида, дорогая! – хихикала Мельда. – Хотя… ну, быть может, и слишком смело, но это так восхищает Ланса… Он говорит, что я его механический ангел, что это так потрясающе современно!..

Ланс пил шипучку с офицерами – и я прямо-таки подкралась к нему из-за колонны: меня разбирало дичайшее любопытство, я хотела послушать, что говорит он. Вот прям не сомневалась ни секунды, что мессиры военные обсуждают ровно то же самое.

– …фантастические возможности, – говорил Ланс. – Её так терзало, что придётся отказаться от прогулок, от танцев – но, видите, мессиры, современная наука! Она порхает, как птичка. И в ней появилось что-то болезненно прелестное, такое трогательное… воин-куколка…

– Я слышал, мессиры, в такие протезы монтируют кости, – заметил один из его приятелей.

– Кости – если есть хоть какие-то задатки некроманта, – сказал Ланс. – Но у куколки их нет, так что – чистая механика, мессиры, механика и баланс. Особое соотношение частей.

– Говорят, – вставил другой офицер, – это почти безболезненно.

– Ну это – положим! – возразили ему.

– Моя малютка, конечно, очень сильна духом, – улыбнулся Ланс, – но вы полагаете, что она так непревзойдённо умело скрывает нестерпимую боль?

– Танцы, фехтование, верховая езда…

– О чём вы говорите, мессиры! Если сейчас могут сделать протез тела целиком!