Максим Далин – Фарфор Ее Величества (страница 9)

— Ты уходишь от темы, — сказал я скучным голосом.

— Нет. Мы приближаемся к сути, — Индар поднял палец. — Хаэла сумела добраться… неважно… она сумела. Но её убили, бедняжку, подло. Леди была так тяжко ранена, у неё совсем не осталось сил — и её просто добили как ненужного свидетеля… Просто как ненужного свидетеля…

— Кто? — спросил Барн.

— Откуда мне знать! — сказал Индар с досадой. — Кто-то из союзников. Думаю, она ушла в Святую Землю. Нельзя доверять святошам, нельзя… для них леди даже больше, чем свидетель. Ещё и улика… Неважно. В общем, на Хаэлу мы рассчитывать не можем. Она умерла злой смертью.

— Нам повезло, — не удержался я.

Индар зыркнул на меня зло:

— Хаэла стоила сотни таких, как ты! Она была гениальна, она сама прописывала уникальные формулы призывов, ад ходил за ней на поводке, как собачонка!

И ведь искренне думал, что ад может ходить за кем-то на поводке! Воспоминания Индара отогрели — и я подумал, что он, видимо, впрямь спал с Хаэлой. Уж не знаю, можно ли назвать такие отношения любовью…

Я не стал спорить.

— Ладно. Но на Хаэле не сошёлся свет клином.

— Не сошёлся, — согласился Индар неохотно. — Тем более что леди всё равно в любом случае не имела ни малейших прав на престол. И у неё было достаточно здравого смысла, чтобы не лезть туда вопреки даже простой житейской нормальности… это только полный идиот попытается вот так узурпировать власть без капли королевской крови… все знают, чего это может стоить стране…

— Ты тоже веришь в небесную защиту? — хмыкнул я. — А разве Рандольф её не потерял, когда связался с адом?

— Он не потерял, он поменял! — сказал Индар с досадой. — Он рассчитывал на защиту Тех… но если даже и потерял, так только он лично, не всё Перелесье вообще! Ему бы наследовал принц Лежар — и вернул бы, я думаю, благодать во время коронации… А теперь-то что… если и наследник тоже мёртв… Разумеется, нормальные перелесцы, которые серьёзно относятся к своей стране, будут искать способ вернуть защиту… хоть отчасти…

— Дом Дубравы? — о нём как-то раз говорил мессир Валор.

Индар отмахнулся:

— Нашему жеребцу троюродный баран! Эгмонд из дома Дубравы был женат на Тильде из дома Золотого Сокола, младшей дочери короля Хобера… не слишком хорошая рекомендация, потому что государь был припадочный и принцесса тоже не богатырского здоровья… И у них в роду периодически что-то такое проскакивает. В любом случае род баронов Дубравных в о-очень дальнем родстве с домом Золотого Сокола сейчас. И барон Гэлис заикается, да к тому же ещё и страдает мигренями. Хотя родня на него, конечно, поставит последний грош…

— А герцоги Солнечнолесские? — спросил я.

Я понятия о них не имел. Просто имена мелькали в разговорах и газетах.

— Интереснее, — сказал Индар. — Это, по крайней мере, дом Золотого Сокола. Солнечнолесье получил младший брат короля Элайна.

— Отца Рандольфа? — вспомнил я.

— Точно, — Индар криво усмехнулся. — Ты ещё не безнадёжен. С тех пор Хатрик Солнечнолесский мечтал о том, чтобы на дом Золотого Сокола напал мор… а Господь наш Вседержитель отзывчив на просьбы, но имеет мрачное чувство юмора. Хатрик с семейством сидит в фамильном гнезде, в столицу носа не кажет. Если мессир Гэлис на троне никому не нужен, то у мессира Хатрика сторонники есть… Вот спохватится Норфин — и хана Солнечнолесским. Претенденты, и небезнадёжные.

— Странно, что Норфин до сих пор не приказал их арестовать, — сказал я. — Заточить или убить.

— Потому что не высовываются, — с каким-то злым весельем сказал Индар. — Но, думаю, очередь до них ещё дойдёт, если не сбегут из страны. А вообще у них и у дома Дубравы есть один общий крупный недостаток: они простецы.

— И Рандольф был простец, — сказал я. — И Гелхард, и Людвиг Междугорский. Ну и что?

Индар закатил глаз горЕ:

— Прошу прощения, милейший, и где теперь Рандольф и Гелхард? А что до Людвига… он десять раз проклят, этот дом. Я не рискну поставить стёртую пуговицу против золотого, что в семейке Людвига нет никого, кто поддерживает его в Сумерках… тем более что Куколка — тоже не без Дара, кто бы что ни болтал. Надо быть совершенно ненормальным, чтобы тащить в свой дом девку из дома Ледяного Клинка. Надо видеть портреты их женщин: холодные, как ледышки… красивые, правда… но ведь смерть просто из глаз глядит. Утончённые, бессердечные, лицемерные…

— Легче на поворотах, — не выдержал я.

— А что, Куколка другая? — Индар изобразил невероятное удивление. — Слушай, лич, я ведь тоже понимаю в происходящем кое-что: этого идиота Норфина она окрутила и вокруг пальца обвела, он смотрит ей в рот и делает, что она скажет, а его советники знай поддакивают… Вэгс этот Куколки боится как огня, но возразить-то ей не может, пороху не хватает. Виллемина Междугорская, ласковая гибель — мягко стелет, да спать жёстко… и недолго.

— Наша государыня — из всех лучшая, — возразил Барн.

Ему, кажется, тоже нестерпимо было слушать.

— Вот же какие вы интересные оба, — хмыкнул Индар. — Моя леди представляется сплошным кошмаром, а вашу королеву вы, похоже, считаете светом небесным?

— Вот именно, — сказал я. — Оставь государыню и её дом в покое.

— Ну хорошо, — кажется, Индар даже честно попытался справиться с раздражением. — В общем, ты же видишь: в наше время государь просто должен носить клеймо — ну или каким-то образом держать одарённых в свите. Иначе его сожрут и манжеты сплюнут. А удержать некроманта в свите… Некромант должен быть очень заинтересован.

— А ведь у Норфина кто-то есть, — напомнил я.

Индар уставился удивлённо — и вспомнил, видимо:

— А, этот, что ли? Эта задница с ушами из дома Полыни? Который приставал к лакеям Хаэлы, лишь бы его на глаза пустили? Но на что он был моей леди — с Даром, который еле теплится? Хаэлу интересовали бойцы. Или уж таланты. Вот взять того подонка-заболотца… Ясное дело, отборная мразь, но он учёный, он талантлив… его, небось, Норфин не позвал, не рискнул

— Насколько я понимаю, он покинул Перелесье, — сказал я.

— Ну вот, — Индар пожал плечами. — Норфин своих либо поубивал, либо разогнал, берёт в свиту тебя… а ты ведь не его человек, ты человек Куколки, это видно без очков. Телохранитель, он же шпион, очень удобно… Рыбоедам понадобится, Виллемина, фарфоровая прелесть, тебе мигнёт — и ты свернёшь Норфину башку. Нет?

Как бы я ни относился к Индару, дураком он точно не был.

— Ты снова уходишь от темы, — сказал я.

— Хорошо, хорошо, — Индар уселся поудобнее. — Итак, мы ведь о простецах? Так вот, все эти претенденты сейчас будут искать лазейки — и я бы посмотрел на их методы… даже забавно… но дело не в этом. Потому что наши аристократишки, да ещё и простецы, далеко не на первых местах среди имеющих права на трон. Есть принц крови. Молод, красив, как вампир, любимец женщин, образован, повоевал… Идеальный кандидат, а?

Теперь уж я удивился.

— Это ты о ком?

Индар смотрел на меня, наслаждаясь превосходством.

— Не догадываешься, бедняжка? Вот совсем никаких проблесков? Солдатская косточка… по плацу ать-два — и это верх твоих способностей… Ну ладно. Мартин из дома Скорпены, а?

— Дом Скорпены… это ж островитяне! — тут уж я не просто удивился, а обалдел. — Это сын короля Жангора, что ли? А каким он-то здесь боком?

Индар победительно рассмеялся.

— Невежда, невежда! Даже газет не читаешь! Жангор женат на Аделле Перелесской, лич. На сестричке несчастной Леноры, на старшей сестрице Рандольфа! Рыбоеды, конечно, короновали девчонку, но для тех, кто ещё под штандартом Сердца Мира и Святой Розы, коронованные не вышивают, поэтому Аделла — без прав. А вот у её деточки — очевидные права на две короны.

— Экая печальная история, — сказал я. — Похоже, деточке Аделлы до перелесской короны будет не дотянуться. До Островов далеко, да всё морем, а у Перелесья выходов к морю нет.

Индар сморщился:

— Брось, варианты есть. Через Озёрные Королевства, через Северное Приморье… в худшем случае — через Святую Землю. Дипломатические дрязги, бывших союзничков будут накручивать, самому Норфину нервы трепать, устроят торговую войнушку, будут подлизываться к Куколке, чтобы получить её поддержку… ей-то, небось, пообещают что-нибудь о-очень привлекательное… В общем, ты приготовься, лич. Островитяне точно попробуют на тебя повлиять. Их дипломатическая миссия, мне думается, из Перелесья никуда не делась и не денется.

Мы проговорили долго. Индар слегка ломался, переходил на сплошной сарказм, воздевал руки, закатывал единственный глаз, хохотал, как трагический герой в дешёвом театре, — но рассказывал. И чем больше он рассказывал, чем больше увлекался — тем сильнее у меня было ощущение, что враждебный настрой он слегка подрастерял.

Либо Индара слишком прельщала перспектива снова получить тело, либо, что вернее, он просто чувствовал себя в своей тарелке, когда поливал дерьмом высший перелесский свет. Он просто расцветал от возможности как следует их всех обругать, его брань звучала почти художественно.

Я слушал и думал: интересно, насколько его характеристикам можно доверять? Он ведь ни об одной живой душе не сказал доброго слова, даже случайно… впрочем… Индар в высшей степени серьёзно относился к Хаэле. «Моя леди»… может, при её жизни он и боялся «своей леди» как огня, но сейчас в его тоне проскакивали нотки несколько даже сентиментальные.