Максим Далин – Фарфор Ее Величества (страница 73)
— Проклинаю тебя зелёной силой, истиной земли, тем, что поднимается из глубин!
Колючий побег, взявшийся непонятно откуда, вдруг оказался на моих плечах, стиснул, как петля, второй — спутал ноги, третий, как мне показалось, проткнул грудную клетку, вызвав вспышку ослепительной боли. Я рванул колючую плеть — и листья раскрылись у меня прямо под пальцами. И тут я понял.
За единый миг я вспомнил Ланса, барона Ланса, опутанного этими колючими побегами, распятого ими на решётке; его взгляд, детский или безумный — и как мы с Карлой…
Я понял, что надо делать, но сделать это не успел.
Потому что колючую ветвь, впившуюся в меня, оборвал Рэдерик. Раньше, чем кто-то успел его остановить. Я даже не понял, что поразило меня больше: что он её оборвал — или что случилось потом.
— Не смей! — рявкнул он и врезал наотмашь колючкой леди по лицу. — Никогда не смей трогать моего Клая! Забирай назад свою гадкую траву!
Леди отшатнулась, но колючки впились в её лицо так, что она завизжала. А дальше началось полное безумие. Я понял, что свободен, что заговорные ветки уже меня не держат, — зато они душили леди.
Она упала на пол, пытаясь отодрать шипастую плеть от шеи, а всё новые и новые побеги впивались в её тело, выпуская свежие листья. Брызнула кровь.
Индар, кажется, был в ужасе — и вовсе не от леди, на неё ему было плевать, а мне уже ровно ничего не грозило. Индара потрясло то же, что и меня: он молча смотрел на Рэдерика, обхватив себя руками.
— Господи! — потрясённо пробормотал Барн, на которого, похоже, тоже напал столбняк.
Зато я очнулся. И вспомнил.
— Мессир! — заорал я. — Остановитесь! Пожалуйста, остановитесь!
Рэдерик взглянул на меня.
Его лицо было просто жутким. Мне померещился белый огонь стихии, овладевающей человеком, в глубине его ледяных глаз. Я уже видел такое — и изо всех сил надеялся не видеть больше никогда, но вот…
— Ваше высочество! — охнул Барн. Он, похоже, тоже вспомнил — и схватил принца за плечи и прижал спиной к себе. — Ляд с ней, брось, успокойся, хорошо всё… с их благородием хорошо всё, видишь?..
Белая светящаяся мгла в глазах Рэдерика медленно угасла — и одновременно с ней таяли и впитывались в пол, в платье леди и в стены заговорные побеги. Леди корчилась, хватая себя за горло, даже не пытаясь подняться. Барн повернул принца к себе и присел, чтобы оказаться с ним лицом к лицу.
— Ох и напугал же ты меня, ваше высочество, — сказал он, пытаясь улыбнуться. — Силён же ты… я такого и не видал никогда…
Рэдерик погладил его по щеке, оставив на ней следы своей крови из разодранной шипами ладони, и взглянул на меня.
— Вы целы, мессир Клай? Вам не больно?
— Ну что вы, мессир, — сказал я, почти не кривя душой. — Я ж фарфоровый… к тому же вы очень быстро содрали эту дрянь. Вы поранили ладонь, это может быть опасно.
— Я перевяжу, — сказал пришедший в себя Индар, выдёргивая из кармана белоснежный платок. — А потом обработаем ранки, ваше прекраснейшее высочество…
Рэдерик отдал ему руку, не сопротивляясь. Щенок, рыча, обнюхивал леди, тяжело приходящую в себя. Я поискал взглядом Орстера — и не нашёл, хоть не заметил, когда он успел удрать.
Леди с трудом села. Индар подошёл к ней и поднял её голову за подбородок.
— Ты что, — спросил он брезгливо, — дочь Дайнары?
— Да… — пробормотала леди и закашлялась.
— Эта Дайнара пытала такими растениями наших пленных офицеров, да? — спросил я больше Индара, чем леди. — Тогда я её таки убил. Вернее, её убили мы с Карлой. Удушили этими самыми колючими лианами, когда развернули проклятие острием назад. А ты знал эту Дайнару?
— Мельком, — сказал Индар. — О ней говорили как о носительнице очень странного Дара… такие вот специфические проклятия… Она работала с моей леди, да, и в Синелесье в том числе. Странно видеть здесь её дочь. Не иначе как приехала сотрудничать с папочкой Нагбертом… ни Хаэла, ни Дайнара бы не одобрили.
— Она очень мерзкая, — сказал Рэдерик, подходя. Взглянул на меня снизу вверх. — Жаль, что вы не захотели, чтобы она умерла. Она такая противная… и она не смеет вас трогать, не смеет!
Я целый миг хотел до него дотронуться, погладить по голове, что ли… но вовремя сообразил, что лучше не стоит, и отдал поклон. Глубокий.
Леди в диком ужасе смотрела на него. Нас с Индаром она не боялась, Барна игнорировала, но Рэдерик всерьёз её перепугал.
— Пощадите, повелитель, — сипло прошептала она. — Я не знала. Если бы знала — ни за что бы не посмела. Простите, простите меня…
Рэдерик пожал плечом и подозвал щенка.
— Пойдёмте отсюда, мессиры, — сказал он. — Мне тут не нравится.
Барн обнял его за плечи — и принц готовно привалился к его боку. И лицо у Рэдерика чуть ожило, но всё равно…
Мы переглянулись с Индаром.
— Как тебя зовут? — спросил он у леди.
— Лайза, — ответила она. Несколько даже подобострастно.
— Уезжай отсюда, — сказал Индар. — Нечего тебе тут делать.
Лайза взглянула на Рэдерика — жалобно.
— Да, — сказал принц, поднимая на руки щенка. — Уезжай.
— Так, — вдруг вырвалось у меня. — Стоп. Ты уедешь, но сперва скажи мне: что это за странный Дар — проклятие растениями?
— Дар обычный, — быстро и так же подобострастно ответила Лайза. — Просто… моя мать была жрицей… и я тоже… посвящённые Отца Лесов…
— И его возможности замарали адом, — продолжил я. — Ладно. Ясно. Уходи.
Лайза поднялась с пола, её всё ещё корчило, растение сделало с ней что-то, чего моё полумеханическое тело не могло или не успело почувствовать, — и всё равно она ухитрилась поклониться Рэдерику. И ещё раз поклониться.
— Я не знала, повелитель, — сказала она. — Я благодарна, благодарна… я готова искупить…
— Просто уезжай, — сказал Рэдерик и отвернулся. — Пойдёмте уже.
И прекрасно мы пошли. Что ещё оставалось. У Индара всё-таки были дела.
А принц обнимал щенка, Барн обнимал принца — у этих троих всё было прекрасно. И вот бы мне такую безмятежность.
У меня так не получалось.
Мне нужно было всё это обсудить, лучше — побыстрее. Разобраться. Но вся наша команда уже заявилась в эту, будь неладна, Малую гостиную. И там оказался вполне скромненько одетый худенький человечек, которого беглым взглядом легко было принять за мелкого клерка какого-нибудь… если бы не взгляд, умный, цепкий и властный, и не холёные руки.
Замаскировался.
А мы его всё-таки испугали. Он вскочил и уставился.
— Ну что ж вы, Уэрн! — весело сказал Индар. — Кажется, вы не рады видеть компаньона?
— Господи, — прошептал Уэрн, меняясь в лице. Аж посерел. — Мессир Индар, Боже мой, мне так жаль… Как же это вы…
— О, не худший случай! — Индар был само дружелюбие. — Полно, Уэрн, я знаю, что вы выше предрассудков!.. Ваше прекраснейшее высочество, позвольте представить вам: мессир Уэрн из дома Горностая, мой компаньон и финансовый консультант, разумный и достойный человек.
— Хорошо, — сказал Рэдерик. — А мне можно послушать?
— Несомненно! — Индар отдал элегантный светский поклон и подвинул Рэдерику кресло.
Рэдерик мотнул головой и за руку подтащил Барна к дивану. И устроился как любил — опираясь на Барна спиной, в обнимку с собачкой.
Эта заминка дала Уэрну время прийти в себя.
— Ваше высочество! — сказал он с таким же светским поклоном. — Счастлив быть представленным вам и искренне надеюсь быть вам полезным.
— Хорошо, мессир Уэрн, — сказал Рэдерик. — Я запомнил, спасибо.
Принц уже выглядел обычным человеческим ребёнком, но какой-то отсвет этого ужасного белого огня ещё лежал на нём, и Уэрн, кажется, это чувствовал. А я чувствовал, как ему тяжело делать непринуждённый светский вид, — поэтому он был немного слишком почтителен и подчёркнуто любезен.
Можно понять. Из всей нашей команды безопасным выглядел только щенок.
— Мы получили известие, что вы убиты, мессир Индар, — сказал Уэрн. — Но не торопились что-то делать с вашим состоянием. Оказывается, были совершенно правы… Простите меня: я был как-то не готов увидеть вас… в таком виде…
Индар, смеясь, махнул рукой: